Статья: Корейская диаспора в Японии, квази-профсоюз Соайкай и Великое землетрясение в Канто

Как и другие организации социальной поддержки в Японии, Соайкай был создан в русле реализации программы поддержки безработных (для предотвращения социального взрыва) в годы рецессии. В 1921 г. в Японии был принят первый закон о биржах труда, на основе которого в Японии была организована сеть государственных бюро по найму, которые должны были стать посредниками между работодателями и безработными. Идея основать этнически специализированные корейские организации социальной поддержки нашла многих сторонников среди чиновников высокого ранга, таких как Хирада Сю из администрации префектуры Осаки и Сакаи Тосио из мэрии г. Осака. Создание особых корейских структур, предоставлявших посреднические услуги по найму, имело целью, по словам Сакаи, не только помочь корейским подёнщикам, но и "сделать так, чтобы безработные корейские рабочие не отнимали работу у безработных японских рабочих" на государственных биржах труда, особенно на биржах созданных зимой 1925 г. в шести крупных мегаполисах в рамках Программы борьбы с безработицей [23, с. 144]. Биржи труда Соайкай отсекали корейских безработных от их японских собратьев по несчастью.

Поддерживаемый и используемый полицией, UERP, мэриями как официальный брокер (родо бурока) на рынке труда, Соайкай стал монопольным посредником между нуждающимися в дешёвых рабочих руках субподрядчиками в рамках программы общественных работ и мастерами заводов с одной стороны, и массами хронически безработных корейцев в мегаполисах Японии с другой стороны. На рынке труда в Токио Соайкай сохранял монополию практически со времени основания в 1921г. Согласно его данным в 1922г. из 10878 корейских рабочих проживавших в Токио 9096 (84%) нашли работу через агентства по найму при Соайкай. Из этих 9096 рабочих 45% трудились на общественных работах (строительство и ремонт различных объектов), занимаясь примитивным физическим трудом, 30% занимались торговлей и прочими работами и 20% трудились на небольших предприятиях. С января по апрель 1923 г. эта пропорция практически не изменилась - 80% устраивались на работу через Соайкай [31, с. 51-60].

Великое землетрясение в Канто 1923 г., полностью разрушившее японскую столицу изменило жизнь корейской диаспоры. Драматическим воплощением неприятия японцами новых членов японского общества стали события, последовавшие за стихийным бедствием, во время которого погибли более 150 тысяч жителей этого региона. Вскоре после катастрофы стали циркулировать слухи о том, что корейцы поджигают дома, убивают и грабят японцев, распространяют наркотики. В атмосфере хаоса и психологического шока многие японцы поверили в это. Масло в огонь подлили радиосообщения токийской полиции, предупреждавшие о том, что корейцы, объединившись с японскими анархистами, якобы занимаются мародёрством, убийствами мирных японцев [32, с. 39]. Резервисты японской армии и гражданские добровольцы организовали группы патрулирования улиц с целью поиска таких "бесчинствующих" корейцев. Эти обвинения были фальсификацией. Презираемые корейцы стали удобным козлом отпущения для пребывающих в шоке японцев. Кроме того появился предлог "поставить их на место". (События 1919 г. в Корее повысили уровень национального сознания корейских иммигрантов, их активность в отстаивании своих прав).

Правительство Японии ничего не сделало, чтобы прекратить кровавую истерию, опровергнуть распространяемые о корейцах слухи. Через два дня после землетрясения МВД разослало в префектуры директиву о криминальном поведении корейцев, которое якобы было частью большого корейского заговора. Местным властям предписывалось строго пресекать корейские беспорядки и криминальные инциденты с участием корейцев [32, с. 39].Во время корейских погромов японскими военнослужащими, волонтёрами было убито около 6 тысяч корейцев. Японская полиция закрывала глаза на эти преступления. Иногда убийцы приговаривались к символическим срокам 1-1,5 года заключения.

В то же время, с целью сохранить в тайне убийство тысяч корейцев полиция и армия возложили на Соайкай обязанность удержать корейцев от бегства из горящего города через вселение их в специально построенные на северо-востоке Токио в районе Хондзё общежития. Маруяма Цурукити, ставший начальником полицейского управления Токио, дал указание Пак Чум Гуну - вице-президенту и сооснователю Соайкай превратить эти общежития в так называемые сюёдзё (термин, означающий нечто среднее между жилищем, лагерем и тюрьмой), чтобы уберечь корейцев от дальнейшей расправы со стороны членов националистических групп [4].

В следующие недели департамент гражданского строительства, полиция и армия постоянно использовали полицейский профсоюз для мобилизации корейских рабочих на восстановление разрушенного города. Японская армия стала пионером использования 4000 корейских рабочих под надзором Соайкай для разбора завалов и строительства временных бараков [7]. Вице-президент Соайкай Пак Чум Гум и функционеры квази-профсоюза организовывали корейские бригады по 30-40 человек для вывоза мусора и строительных работ [9].

Как выразился Пак: "Лучший способ для корейцев продемонстрировать добрую волю и искренность - активное участие в полезных для общества восстановительных работах" [6]. В течение двух месяцев бесплатного труда по расчистке столицы зарплату корейцам платил Соайкай. В конце 1923 г. Пак Чум Гум с гордостью заявил: "До землетрясения японцы не проявляли интереса к предложениям Соайкай использовать корейцев на общественных работах… Но сейчас, после того как стали видны плоды их общественно-полезного труда, отношения между японцами и корейцами начали налаживаться. Работодатели стали проявлять большой интерес к корейским рабочим и это здорово" [9].

После 1923г. роль корейских рабочих в строительстве дорог, мостов, тоннелей и др. возросла. Принятие плана восстановления столицы Японии (1923 - 1927 гг.), предусматривающего проведение огромного объёма ремонтно-строительных работ укрепил позиции Соайкай, как поставщика неквалифицированных рабочих. В 1924 г. департамент строительства мэрии Токио зарегистрировал квази-профсоюз в качестве субподрядчика (укэои гёся) и стал регулярно предлагать Паку и Соайкай большие контракты на строительство объектов, требующие от 500 рабочих и более [8]. Контроль этой организации над корейскими подёнщиками (главным образом в Токио, в меньшей степени в Нагоя, Сидзуока, Яманаси, Фукуока, Осака) продолжал расти и после завершения работ по восстановлению разрушенных городов.

Чиновники Соайкай не останавливались и перед прямым силовым принуждением корейцев к вступлению в полицейский профсоюз. 14 июня 1926 г. в префектуре Яманаси группа из нескольких боссов Соайкай и боевиков столкнулась с примерно тысячью корейских подёнщиков, нанятых компанией Фудзи минобу для строительства железной дороги в районе Нисихатидай. 30 соайкайцев вооружённых пистолетами и дубинками объявили рабочим, что "Членство в Соайкай ваша обязанность" [29].

Около половины рабочих отреагировали в том духе, что "Соайкай нам не нужен, взносы за членство собираются для того чтобы несколько шишек жирели" [29]. В ответ 15 функционеров Соайкай начали перепалку, переросшую в серьёзное столкновение, в котором трое корейских строителей были убиты и 50 ранены [30, с. 163]. Результатом этого кровавого побоища было вступление сотен запуганных подёнщиков в квази-профсоюз. В итоге корейские рабочие в Яманаси оказались разделёнными на два лагеря. Как писала газета Kofu city telegraf: "1000 подёнщиков раскололись на просоайкайцев и антисоайкайцев" [30, с. 164].

Ким Ту Ён активист корейского рабочего профсоюза Росо в июле 1929 опубликовал статью о Соайкай в журнале "Сэнки", в которой охарактеризовал руководство Соайкай как "банду богатых субподрядчиков", поставляющих корейских подёнщиков для строительных боссов, которые "осваивают" средства программы общественных работ и выполняют социально-политический заказ правительства Японии и полиции.

Ким следующим образом отвечает на вопрос, почему в полицейском профсоюзе так много членов: "Представим безработного корейца, только что прибывшего в Японию из Кореи… Он должен найти работу как можно быстрее, но технической возможности для этого у него нет и он практически не говорит по-японски. Кореец идёт на городскую биржу труда, но его посылают (по договорённости с полицией) в офис бюро найма профсоюза Соайкай. Если у него нет крыши над головой, полиция опять-таки направляет его в Соайкай. Если кореец торгует на улице вразнос какой-то мелочёвкой, чтобы свести концы с концами полиция запрещает его "бизнес" и направляет его в Соайкай, где ему будут "прочищать мозги" разговорами о японо-корейской гармонии (найсэн юва сисо). Если он попытается устроиться на работу на стройку или подёнщиком с тачкой на гравийный карьер, подрядчик посылает его в Соайкай. А чтобы в Соайкай тебе дали направление на работу, нужно вступить в эту организацию... Всё это будет приправлено соусом рассуждений об укреплении японо-корейского союза (найсэн юго)" [3].

Общественные работы (строительство шоссейных и железных дорог, укрепление берегов рек, ремонтно - строительные работы в городах и т.п.) стали отраслью, где Соайкай доминировал как поставщик рабочей силы. В 1927 г. 90% трудоустройств по линии полицейского тред юниона приходилось на общественные работы; в 1930 г. - 35%; в 1931г. - 72,7%; в 1932г. - 67,5%. Во все годы процент безработных, направляемых с бирж труда Соайкай на заводы не превышал 35%, исключение составлял 1929 г. - 74% [30, с. 166]. В Осака и Нагоя трудоустройств на заводы по линии Соайкай было всегда больше, особенно это касалось текстильных фабрик, нанимавших работниц-кореянок [31, с. 58, 59].

3. Общежития, медицинское обслуживание и семейный вопрос.

Рис. 3. Барак корейских шахтёров, шахта компании Мицубиси г. Иидзума префектура Фукуока.

Приоритетными направлениями работы Соайкай было управление рабочими общежитиями (сюкухакудзё), подведомственные биржи труда (сёкугё сёкайдзё), и медицинские клиники для корейских рабочих, сюда же вкладывалась большая часть финансовых средств. В совокупности эти три компонента составляли механизм контроля за корейцами, трансформации приезжавших из Кореи, не знавших языка и японских реалий бывших крестьян, в готовый к использованию товар на рынке подённого труда.

Табл. 2. Инвестиции Соайкай в строительство и содержание подведомственных учреждений в Токио 1925-1934 гг.

Источник: Kawashima Ken. The proletarian gamble. Duke university press. Durham and London. 2009. р. 148.

Самые большие инвестиции шли в строительство общежитий для корейских иммигрантов. В 1925 г. в Токио на эти цели было истрачено 63900 иен, намного больше, чем было выделено на аналогичные общежития для японских рабочих, управляемые японскими благотворительными организациями. (В строительство рабочего общежития для японцев "Кокурю" в Токио в районе Кодзимати в 1923г. было вложено 25000 иен. Общежитие Соайкай вмещало 500 рабочих и имело размер 1770 цубо, общежитие "Кокурю" вмещало только 258 рабочих и имело площадь 400 цубо.) На 1927 г. 10 из 14 рабочих общежитий для японцев в Токио обошлись при строительстве менее чем в 10000 иен каждое [30, с. 256, 257]. Рабочие общежития предназначались для корейских иммигрантов, ставших жертвой антикорейских настроений домохозяев-японцев, которые отказывались сдавать жильё корейцам, выгоняя съёмщиков, в результате чего тысячи корейских подёнщиков становились бездомными. Строительство общежитий также преследовало цель обучения собранных вместе корейских подёнщиков навыкам жизни в незнакомой им среде, объяснение японских традиций и реалий, для адаптации иммигрантов к новой действительности.

В брошюре Соайкай, изданной в 1929 г. говорилось: "в результате антипатии домовладельцев, отказывающихся сдавать жильё корейцам, бездомные подёнщики и целые корейские семьи оказываются на улице под открытым небом. Специфика существования корейцев такова, что, если они оказываются на улице, то неизбежно впадают в нищету, на которую накладывается языковая и культурная дисгармония с чужой средой. Всё это может привести к радикальному изменению образа их жизни - превращения их в бродячих полуживотных (фурё сэйкацу), что, естественно, скажется отрицательным образом на настроениях и мыслях корейских безработных. Рабочие общежития Соайкай призваны облегчить их существование, изменить привычки и приучить к японскому образу жизни" [1, с. 13, 14]. При общежитиях полицейского профсоюза были организовываны вечерние школы для рабочих с курсами разговорного японского языка, начальных знаний математики, корейского письма [1, с. 17, 18].

Предполагалось, что усвоение этого объёма информации (японский язык, корейское письмо, арифметика) позволит корейцам адаптироваться на рабочих местах, решать проблемы в отношениях с мастерами-японцами, японскими субподрядчиками, а также с корейскими брокерами, кумигасира, старшинками групп подёнщиков. (В 1924 г. 91,1% корейцев в Японии были неграмотны и не обучались в школе.) В 1940 г. уже 60,3% иммигрантов могли писать по- корейски. В разные годы с 1926г. по 1938 г. от 20% до 60% корейцев не понимали по-японски [30, с. 256]. Осуществляемые Соайкай образовательные программы прежде всего были призваны обеспечить взаимопонимание особенно на опасных производствах с использованием механизмов, химических препаратов, врывчатки (например, динамита при прокладке тоннелей).