или "Дополнение к Манифесту", представив его 26 мая 1943 г. [63]. В нем предлагалось после завершения войны создать Алжирское государство с конституцией, которую выработало бы Учредительное Собрание, избранное всеобщим голосованием всех жителей Алжира. Генерал-губернатора должно было сменить алжирское правительство во главе с верховным комиссаром Франции. Вводилось равное представительство французов и алжирцев во всех органах государственной власти и руководстве общественных организаций, равноправие алжирцев с французами при прохождении военной службы и предоставление алжирским частям во французской армии флага с национальными цветами Алжира. Весьма многочисленны были различные административные, юридические, культурные, социальные и экономические реформы, которые надо было осуществить безотлагательно.
Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом и корпуса Роммеля в Ливии, завершение в мае 1943 г. изгнания фашистов из Северной Африки, возобновление деятельности левых и патриотических партий, усиление нажима общественного мнения на администрацию, престиж которой падал все ниже и ниже, рост авторитета "Сражающейся Франции" в ущерб авторитету Жиро и его окружения — все это решающим образом влияло на поведение сторонников Манифеста. После января 1943 г., когда на конференции в Анфе (близ Касабланки) Рузвельт и Черчилль договорились с Жиро и де Голлем о слиянии подчиненных им сил, правые в Магрибе вынуждены были непрерывно отступать. По всей стране шли митинги АКП, создавались ячейки ППА, распространялся текст Манифеста, переписываемый от руки, создавались "чисто мусульманские" кружки и спортивные общества, щедро финансируемые обычно скупыми провинциальными богачами. Молодежь вывешивала национальные флаги и лозунги, открыто отмечала национальные праздники и пела патриотические песни. "Появлялись новые арабские слова, — вспоминал С.Хаджерес, — которые раньше можно было произносить только шепотом и с большой опаской: независимость, свобода, империализм и т. д."[64].
Комиссия по изучению проблем мусульман в подобной обстановке одобрила "Проект реформ" 26 июня 1943 г. Но это носило чисто формальный характер. Новый губернатор Алжира генерал Жорж Катру (также уроженец Алжира) 23 июня заявил, что "никогда не допустит независимости Алжира", ибо "единство Франции и Алжира — догма" [65]. Солидарен с ним
был и сам де Голль, который не хотел выходить за рамки, как он сказал в декабре 1943 г. в Константине, "миссии Франции в трех департаментах французского Алжира", да еще подчеркнул "упорный труд колонистов, благодаря усилиям которых стали доступны природные богатства Алжира" [66].
Все же де Голль репрессировал наиболее видных вишистов, включая некоторых "сеньоров" (Ш. Бордера, А. Боржо, Л. Скьяффино). Вышедшая из подполья АКП стала издавать с июня 1943 г. газету "Либертэ", тираж которой за полтора года вырос с 60 тыс. до 121 тыс. экземпляров [67]. Временно газета стала единым органом АКП-ФКП и руководилась совместно Вальдеком Рошэ, Флоримоном Бонтом и Франсуа Бийу (от ФКП), а также Амаром Узганом (с июня 1943 г. — генеральным секретарем ЦК АКП). В состав АКП, ослабленной репрессиями и потерями руководящих кадров, влилось около 300 активистов ФКП, освобожденных из тюрем и концлагерей Алжира [68]. Некоторые из них (например, Андрэ Муан) вплоть до 1957 г. играли видную роль в секретариате ЦК и Политбюро АКП. По сведениям, лично полученным автором от бывшего функционера АКП Мустафы Иналя, "Андрэ Муан, как и вообще представители ФКП, имел власти в АКП больше, чем даже ее генеральные секретари из алжирцев". Вместе с Африканской делегацией ФКП (возглавлявшейся Андрэ Марти) алжирские коммунисты немало сделали для организации борьбы с германо-итальянским фашизмом. Многие из них, включая руководителей, добровольно пошли в армию, погибли в рядах сопротивления во Франции. В ноябре 1943 г. В Алжире стала функционировать Консультативная ассамблея Франции. Видную роль в ней играли и представители Алжира. С апреля 1944 г. де Голль включил в состав ФКНО в Алжире двух делегатов ФКП, а в июне 1944 г. преобразовал ФКНО во Временное правительство Франции. В августе 1944 г. это правительство переехало из Алжира в освобожденный от немцев Париж.
Политический климат 1943-1944 гг. в Алжире характеризовался общим подъемом гражданского самосознания и взаимопониманием левых и демократических сил. Например, в редакции прогрессивной газеты "Альже репюбликэн", возобновившей в феврале 1943 г. свое издание, сотрудничали левые социалисты Поль Шмитт и Мишель Рузэ, член ЦК АКП Ахмед Смаил и секретарь комсомола Алжира Анри Аллег, Азиз Кессус, впоследствии перешедший от социалистов к националистам, и Буалем Хальфа (тогда — юный активист ППА, впоследствии — член Политбюро АКП). Там же встречались
католики, либералы, беспартийные профессора университетов, а также "несколько испанских республиканцев", которые считали, что в рядах демократов в Алжире "они продолжают борьбу, прерванную временным поражением в Испании" [69].
Тем не менее в целом в стране мало что изменилось. Нищета, угнетение, дискриминация по-прежнему оставались уделом мусульман. Для них переход власти от Жиро к де Голлю означал лишь, что "кепи сменилось, но принципы туземной политики остались те же", как писал впоследствии видный алжиро-европейский демократ Альбер-Поль Лантэн. Но игнорировать сдвиги, происшедшие в Алжире за годы войны, было уже нельзя. Поэтому попытки "сеньоров" и верного им колониального аппарата цепляться за старое оказались взрывоопасными.
Деформация и разрыв традиционных экономических связей Алжира с Францией в 1940-1942 гг. вследствие гитлеровской политики грабежа Франции, а в 1943-1944 гг. — ввиду прекращения контактов между оккупированной Францией и освобожденным Алжиром, временно обусловили отсутствие притока товаров из Франции и конкуренции промышленности метрополии. США и Англия, занятые войной, также не занимались проблемами снабжения и экономического развития Алжира. Это содействовало определенному росту обрабатывающей промышленности, торговли и сферы услуг в Алжире за счет активизации местного предпринимательства. Но в целом экономическое положение в стране резко ухудшилось: вследствие острой нехватки ранее импортировавшихся товаров продолжался рост цен, мобилизация в армию наиболее трудоспособной части населения, а неурожаи 1943-1945 гг. вызвали общее падение производства, голод и обнищание в деревне, в которой практически исчез "каим руху", т.е. имеющий средства к существованию середняк, а его место занял "мескин" (обездоленный бедняк) или "шемма" (безработный), гораздо реже — "хаммас", т.е. издольщик-пятинник. Это ускоряло массовое бегство крестьян в города, где росли безработица и скученность населения мусульманских кварталов. Увеличение удельного веса разоренных пауперов, оказывало радикализирующее влияние на настроения алжирцев. Недовольство колониальным гнетом обострилось, как никогда раньше [70].
Серьезно обогатилась за годы войны алжирская национальная буржуазия, заметно расширив свои позиции в промышленности и ремеслах, в сельском хозяйстве и торговле. Она ловко использовала возможность сбыта по высоким ценам
продовольствия и товаров первой необходимости, наживалась на поставках французской армии и на сделках с англо-амери- канцами. В связи с этим предприниматели-мусульмане стали претендовать на более значительное место в политической жизни страны. С одной стороны, они использовали международную обстановку, в частности — общее военно-политическое и экономическое ослабление Франции после 1940 г., а с другой
— рост антиколониальных настроений самых широких слоев алжирского народа. В этом плане надо оценивать и "Послание" 1942 г., и "Манифест", и "Проект реформ" 1943 г.
Однако, де Голль отверг все их требования, одновременно постаравшись привлечь на свою сторону наиболее "умеренных" деятелей. В результате правобуржуазные лидеры Бен Джаллул, Тамзали, Лакдари и некоторые другие капитулировали и вернулись на довоенные позиции профранцузского ассимиляционизма, в "награду" за это получив места в Консультативной Ассамблее Франции. Впоследствии они вполне были удовлетворены ордонансом ФКНО от 7 марта 1944 г., который предоставил полные права французских граждан верхам алжирского населения — феодалам, чиновникам, предпринимателям, интеллигенции, бывшим офицерам — всего 50-60 тыс. человек. Остальные избиратели-алжирцы (тогда 1600 тыс. чел.) получили право избирать 2/5 муниципальных и генеральных советников [71]. Эта вынужденная уступка властей, по
сути дела воспроизводившая проваленный |
реакцией еще в |
1938 г. законопроект Блюма-Виолетта, в |
1944 г. была явно |
устаревшей полумерой, не отвечавшей чаяниям большинства алжирцев. Но и большинство европейцев также были против нее, что никак не способствовало ослаблению социально-поли- тической напряженности.
Либеральная часть новой алжирской элиты во главе с Ф.Аббасом, А.Буменджелем и М.А.Кессусом осталась верна принципам "Манифеста". 14 марта 1944 г. Аббас создал ассоциацию "Друзья Манифеста и Свободы", в которую, наряду с его сторонниками, вошли также улемы во главе с вернувшимся из ссылки шейхом Б. аль-Ибрахими и находившаяся с 1939 г. в подполье ППА, за годы войны существенно расширившая свое влияние, особенно среди крестьян. Программа новой ассоциации выступала в защиту принципов Манифеста 1943 г., осуждала "оковы, произвол и расистские догмы колониального режима", а также — "насилия и агрессию империалистических Держав в Африке и Азии, применение силы против слабых народов". Она впервые выдвигала идею свободной федерации
автономного Алжира с "обновленной, антиколониалистской и антиимпериалистической Французской республикой" [72]. "Друзей Манифеста" поддержали широкие слои алжирцев, прежде всего неимущие слои города и деревни, больше всего страдавшие от колониального гнета и обострения экономических и социальных проблем страны в 1943-1945 гг. По разным данным, в ассоциацию вступили от 350 тыс. до 600 тыс. человек. По всей стране было создано 165 секций "Друзей Манифеста". К апрелю 1945 г. их было уже 257 [73].
ППА представляла собой наиболее динамичную и организованную фракцию ассоциации Аббаса, к тому же опиралась она преимущественно на молодежь. За ней к тому времени шли значительные отряды городских рабочих-алжирцев (некоторые из них состояли в особых, отдельных от европейцев, "мусульманских" профсоюзах), ремесленников, различных торговцев, учащихся, поденщиков и безработных. Партия тайно выпускала газеты, имела своих людей во многих массовых организациях и культурных объединениях, создала собственные нелегальные группы боевиков, вооруженных оружием, собранным на полях сражений в Тунисе, купленным у англо-американцев или похищенным со складов французской армии. Среди ал- жирцев-солдат также были созданы подпольные группы ППА. Объективно ППА проводила очень важную работу по подготовке перехода алжирских патриотов к революционным методам борьбы за национальное освобождение. Однако молодость
инеопытность основной части подпольного актива партии, ошибки ее руководства и трудности управления ее разросшимся нелегальным аппаратом сильно осложняли эту работу и мешали ей. К тому же, вождь ППА Ахмед Мессали и большинство старых лидеров партии были оторваны от политической жизни страны, находясь на принудительном поселении, в тюрьме или в эмиграции.
Внутренние разногласия не позволили "Друзьям Манифеста
исвободы" направить действия масс, доведенных до отчаяния голодом, безработицей и всесилием черного рынка. ППА постепенно захватывала внутри ассоциации господствующие позиции (руководство многих низовых секций и даже департаментских организаций целиком состояло из актива ППА), навязывая Ф.Аббасу и его сторонникам свою демонстративно антифранцузскую линию. Газета ППА "Л'Аксьон алжерьен" писала в сентябре 1944 г.: "Арабский Алжир во французской федерации — нет! В арабской федерации — да!" [74]. На съезде ассоциации в марте 1945 г. речь шла уже не о федерации с