Францией, а о "независимости Алжира и намерении сражаться за нее", выдвигались требования освобождения "неоспоримого вождя алжирского народа" Ахмеда Мессали и предоставления Алжиру "свободы интеграции" (имелась в виду возможность присоединения к возникшей в марте 1945 г. Лиге арабских государств) [75]. В то же время члены ассоциации, не входившие в ППА (т.е. подавляющее большинство), не готовили никакого вооруженного выступления, вопреки утверждениям властей впоследствии.
Стремясь заранее нейтрализовать ППА, колониальные власти стали всячески провоцировать патриотов на преждевременное выступление, со своей стороны сосредоточивая войска
внаиболее "неспокойных" местах, обучая и вооружая т.н. "гражданскую гвардию", т.е. военизированную милицию колонистов и городских служащих-европейцев. С апреля 1945 г. началась серия арестов почти всех еще остававшихся на свободе руководителей ППА (около 60 чел.). 1 мая 1945 г. были обстреляны полицией демонстрации ППА в ряде городов. Только
вг.Алжир были убиты 11 человек, десятки ранены [76].
8 мая 1945 г., вопреки призывам лидеров ассоциации к спокойствию, началось стихийное, фактически неподготовленное и неорганизованное восстание в Алжире. Поводом к нему послужил расстрел полицией в городах Сетифе и Гельме демонстраций алжирцев по случаю дня Победы над Германией, во время которых выкрикивались требования независимости и фигурировали транспаранты с соответствующими лозунгами. Схватки возмущенных демонстрантов с полицией и отдельные нападения на европейцев (в том числе — террор наемных провокаторов) привели к вспышке вооруженных столкновений по всей Малой (Баборской) Кабилии. Повстанцы, в основном — из крестьян, убивали или уродовали колонистов и их семьи, жгли их фермы, нападали на жандармов и чиновников, встречали огнем из охотничьих ружей или трофейных автоматов появлявшиеся войска. Восстание охватило около 20 городов и поселков, не считая горных деревень. В нем участвовало в общей сложности до 50 тыс. чел., главным образом — издольщиков, батраков и нищих горцев. Все они Действовали под влиянием эмоций, спонтанно и несогласованно, что облегчило их быстрый разгром. 16-17 мая последние отряды повстанцев (до 6 тыс. чел.) вынуждены были
прекратить борьбу. Но вплоть до конца мая здесь продолжались нападения на отдельных европейцев и изолированные фермы, поджоги и разрушения [77].
Ответные удары властей по жестокости не имели прецедента в истории Алжира. Авиация и флот бомбили, жгли и разрушали все без разбора. Полиция, сенегальские стрелки, иностранные легионеры, итальянские военнопленные (срочно вооруженные супрефектом Гельмы Ашъяри), сколоченная из колонистов "гражданская гвардия" расстреливали или вырезали население целых дуаров по простому подозрению, подвергали массовым "превентивным" арестам. Количество жертв этой бойни так и не было точно установлено, но несомненно составило десятки тысяч человек. Официальные данные властей явно преуменьшили число жертв: 88 убитых и 150 раненых европейцев, 1200 убитых и 1500 раненых алжирцев. Они были уже в 1946 г. опровергнуты руководством ФКП, определившей число убитых алжирцев в 30 тыс. чел. Сторонники Аббаса позднее называли цифру 15-20 тыс. чел., а руководство ППА — 45 тыс. чел. Последней цифры придерживались и секретные службы США [78].
В ходе развернувшихся по всей стране облав было арестовано 4560 человек, из них 505 — в Орании и 359 — в департаменте Алжир. Ассоциация "Друзей Манифеста и свободы" была распущена 15 мая. В течение лета 1945 г. военные суды в Алжире вынесли в общей сложности около 2 тыс. приговоров, в том числе 151 — к смертной казни (28 чел. были казнены). Около 400 чел. были отправлены на каторгу, в тюрьмы - до 300 чел. Некоторые из них пробыли в тюрьме вплоть до 1962 г., т.е. до обретения Алжиром независимости. В целом национальное движение понесло большой урон [79].
Корни восстания в мае 1945 г. прежде всего — в нежелании властей существенно менять что-либо в Алжире. Голод и прочие экономические тяготы лишь приблизили стихийный взрыв народного возмущения, но не лежали в его основе, как и возможные подстрекательства извне, о которых слишком много писалось во французской прессе. Разумеется полностью лишен основания официальный тезис властей о "гитлеровских провокаторах", которые якобы инспирировали восстание, чтобы сорвать празднование победы над Германией [80]. Глубокие причины восстания — в социально-политическом прогрессе Алжира за годы войны, в росте массовости, влиятельности и решительности патриотического движения.
Более сложны причины поражения восстания. Помимо очевидной его неподготовленности и недозрелости (так как большинство народа еще не прониклось сознанием необходимости и неизбежности именно вооруженной формы борьбы),
очень важную роль сыграла его несвоевременность. Она лишила восстание поддержки антифашистов-демократов и в Алжире, и во Франции, дала широкие возможности для искажения действительных намерений повстанцев. Она же была одной из причин совершенно неверной оценки восстания со стороны АКП и ФКП.
Помимо давних распрей с ППА, у АКП возникло в 1944 г. соперничество с "Друзьями Манифеста", которым АКП пыталось противопоставить "Друзей демократии" — так и не возникшее объединение левых демократов. Одновременно АКП, поддержав ордонанс от 7 марта 1944 г., объективно выступила поборницей ассимиляции и осудила тех, "кто претендует на звание националистов и выдвигает лозунг невозможной независимости". Более того, в сентябре 1944 г. генсек АКП Амар Узган, исходя из установки на подчинение всех усилий партии интересам войны против фашизма, утверждал, что националисты якобы "играют на руку трестам, сеньорам колонизации и прочим иностранным империалистам". Неудивительно, что в мае 1945 г. АКП подхватила официальную версию о "чудовищной провокации фашистского характера", к тому же — высказанную губернатором-социалистом Шатеньо (ФКП тогда вместе с социалистами входила в правительство Франции). На страницах органа АКП "Либертэ" 12-17 мая действия повстанцев (кое-где нападавших на европейцев-коммунистов) назывались "голодными бунтами", которые спровоцировали "высшие чиновники, фашистские сеньоры колонизации и наемные гитлеровские провокаторы из ППА и ППФ на службе фашистского империализма" [81]. Эта точка зрения была впоследствии дезавуирована и самой АКП, и ее преемницей — Партией социалистического авангарда (ПСА).
Следует также сказать о признанном впоследствии самими националистами "инфантильном характере проявленной инициативы" и "беспорядочности руководства ППА в мае 1945 г." Призывая к восстанию, лидеры ППА на деле его не подготовили. Составляя его планы, они не позаботились о том, чтобы сохранить их в тайне. Восстание фактически началось до сигнала ППА, который был дан 20 мая, т.е. уже после его подавления, что дополнительно подставило кадры ППА под удары карателей. В руки полиции попало немало оружия, изъятого либо у активистов ППА, либо непосредственно у повстанцев (3 пулемета, 356 винтовок, 1192 пистолета, 12173 охотничьих ружей). В целом майское восстание 1945 г. явилось тяжелым Уроком для патриотов Алжира, многому их научившим. По-
4 |
- 177 |
97 |
|
этому прав Шарль-Робер Ажерон: "Неудавшаяся попытка восстания в 1945 г. послужила исходным пунктом и генеральной репетицией победоносного восстания 1954 г." [82].
Однако, до этого восстания был еще долгий 9-летний путь, на котором было все: и внезапные надежды, и тяжелые разочарования, и политические успехи, и чувствительные поражения. Но после мая 1945 г. алжирцы многому научились, в том числе не впадать в эйфорию от успехов и делать выводы из неудач.
Летом и осенью 1945 г., когда преследования повстанцев еще продолжались, начался сложный переходный период 19451947 гг., когда решалась судьба послевоенного устройства Алжира. На выборах в первое Учредительное собрание Франции в октябре 1945 г. от европейцев были избраны депутатами 3 коммуниста (авторитет АКП среди европейцев во многом вырос вследствие авторитета СССР во всем мире после разгрома Гитлера, вследствие интернационализма АКП, что было тогда немаловажно для лиц итальянского и испанского происхождения, на которых смотрели косо, подозревая их в симпатиях к Муссолини и Франко, ввиду четкой позиции АКП-ФКП против интриг США и Англии в Магрибе). Были избраны также 2 социалиста, 1 прогрессист (близкий к АКП генерал Тюбер), 3 радикала, 2 католика и 2 независимых. Такого либерального состава депутатов от европейцев Алжира не бывало никогда ни до, ни после 1945 г. [83].
Были избраны от алжирцев 2 коммуниста, 2 социалиста и 9 "избранников", т.е. бывших членов ФТИ. Успехом среди мусульман АКП была обязана временной тактике националистов, считавших коммунистов "меньшим злом" по сравнению с другими французскими партиями. И, действительно, АКП выступила за амнистию участникам майского восстания, за демократизацию управления Алжиром (к тому времени АКП имела 500 мест в муниципалитетах вместо 20 в 1939 г. и 12 мест в генеральных советах вместо 1 в 1939 г.), за отстранение виновников кровавых расправ с алжирцами, в защиту экономических и социальных требований масс [84]. Во многом они объективно содействовали возвращению националистов на арену политической жизни. Но, как только это произошло, АКП во многом утратила свое влияние на мусульман: на выборах во 2-е Учредительное собрание Франции в июне 1946 г. за нее проголосовали всего 53 тыс. алжирцев (вместо 135 тыс. в октябре 1945 г.) и она не получила ни одного места депутатов по алжирской курии. Это объяснялось прежде всего ставшей уже традиционной для АКП недооценкой национального фактора
и стремления алжирцев к независимости. Кроме того, националисты, пользуясь тем, что половина членов АКП были европейцами, ловко представляли ее как "неалжирскую" и уж, конечно, "немусульманскую" партию [85].
В 1-м Учредительном собрании алжирские депутаты-"из- бранники" во главе с Бен Джаллулом пытались защищать формулу "Алжир — три французских департамента", но ни у кого не встретили поддержки. В то же время под нажимом общественного мнения Алжира и Франции правительство Франции вынуждено было все же согласиться на легализацию националистических партий в Алжире. В марте 1946 г. был создан Демократический Союз Алжирского Манифеста (УДМА), выступавший за автономию Алжира. Его доктрина сводилась к программе "алжирского обновления", просвещения, воспитания, "индустриального и научного вооружения". Лидер УДМА Ф.Аббас провозглашал, что его последователи — "федералисты, а не сепаратисты" [86].
Приверженцы идей Аббаса явно пытались заставить алжирцев забыть кровавые уроки мая 1945 г. и убедить их в возможности и даже необходимости франко-алжирского диалога, стремясь к национальному самоопределению Алжира путем реформ и сохранения связей с Францией. УДМА в июне 1946 г. получил на выборах в Учредительное Собрание Франции 11 депутатских мест из 13, предоставленных алжирцам, и 9 августа 1946 г. выдвинул свой проект конституции Алжира, предусматривавший создание автономной республики со своим парламентом и президентом в рамках федерации с Францией, двойное гражданство, гарантию алжирцам всех политических прав с сохранением контроля Франции над внешней политикой и обороной Алжира. Но этот проект, поддержанный лишь АКП, был отклонен, что явилось новым ударам по иллюзиям реформистской фракции националистов. Возможности лояльного сотрудничества с метрополией сужались [87].
В связи с провалом УДМА среди широких масс алжирцев стало расти влияние подпольной ППА. В ноябре 1946 г. на ее основе возникла новая партия МТЛД (Движение за торжество демократических свобод), которая, как и ППА, противопоставляла реформизму УДМА (и, в какой-то мере, АКП) национал-экстремизм социальных низов города и деревни. Но, вместе с тем, в тактике МТЛД появились и нюансы, связанные
со стремлением действовать в рамках французских законов. Программа МТЛД предлагала решение алжирской проблемы передать на рассмотрение Учредительного собрания Алжира, а