№3) на другие районы сыграл Аббан Рамдан, активист ППА с 1945 г., арестованный по делу ОС в 1950 г. и сразу после освобождения в 1955 г. примкнувший к ФНО. Быстро выдвинувшись в руководстве вилайи №3, он стал одним из наиболее ярких и талантливых вождей алжирской революции.
Наряду с усилением военно-полицейских репрессий весной 1955 г. французские власти прибегали к политическим маневрам. Новый (с января 1955 г.) генерал-губернатор Алжира Жак Сустель выдвинул план "интеграции" Алжира, т.е. слияния его с Францией. Этот план предусматривал ряд экономических и социальных мероприятий, а также — второстепенные административные реформы с целью "умиротворить" алжирцев. Однако после начала вооруженного восстания подобные незначительные уступки были явным паллиативом. Не дал результатов и маневр с освобождением примерно 2 тыс. политзаключенных, в том числе — большинства ранее арестованных активистов МТЛД, и попыткой противопоставить их ФНО. Почти все они примкнули к ФНО, а фракция "централистов" самораспустилась в ноябре 1955 г. и влилась в ряды ФНО почти в полном составе. Что касается улемов, то их административный совет еще в ноябре 1954 г. решил: "Мы с революцией... Настал час, назначенный аллахом, следовать благородным путем к победе или гибели со славой" [9].
20 августа 1955 г. повстанческое движение охватило до 40 городов и селений на северо-востоке страны [10]. Патриоты во главе с ветераном ОС Юсефом Зигутом в результате внезапного удара нанесли карателям и застигнутым врасплох колонистам большие потери. Были убиты 71 француз (в том числе
— многие колонисты на разгромленных повстанцами фермах) и 62 алжирца — коллаборациониста. Ответный удар карателей был исключительно жестоким: до конца августа по всей территории северо-востока было убито, по данным ФНО, до 12 тыс. алжирцев. Несмотря на тяжелые потери, повстанцы своей цели достигли: август 1955 г., по мнению французского исследователя Ива Курьера, привел к "четкому и откровенному разрыву", ибо "страх объял европейцев" и "впервые вся страна стала жить в атмосфере войны" [11].
Юсеф Зигут, до вступления в ОС — простой кузнец, обогатил тактику партизанской войны методом привлечения "мусабилей" ("попутчиков"), т.е. вспомогательных бойцов (в отличии от "муджахидов" — регулярных бойцов АНО). "Мусабилями" были добровольцы — крестьяне, после завершения какой-либо операции обычно возвращавшиеся к мирному
труду. К ноябрю 1955 г. в этом регионе были сожжены 67 из 90 имевшихся здесь ферм колонистов [12]. Организованная в ответ на это "охота за мятежниками" при участие вооруженных отрядов колонистов вылилась в истребление мирного населения целых деревень.
В сентябре 1955 г. резко активизировались повстанцы на западе страны, где они объявили 1 октября 1955 г., что "вся Орания присоединяется к своим борющимся братьям". По призыву ФНО даже правые делегаты Алжирского Собрания во главе с Бен Джаллулом и католиком-кабилом Ульд Аудиа, ранее послушно следовавшие указаниям французских властей, отказались от участия в работе Собрания и создали совместно с делегатами от УДМА "группу 61", в которую вошли также некоторые мусульманские депутаты и сенаторы из Алжира. В принятой 26 сентября 1955 г. резолюции "группа 61" осудила план "интеграции" и высказалась за "алжирскую национальную идею". Это свидетельствовало об отказе даже наиболее консервативных кругов от профранцузских позиций. Многие муниципальные советники и чиновники — алжирцы стали подавать в отставку в знак протеста против политики колонизаторов. В январе 1956 г. Ассоциация улемов заклеймила французский империализм и потребовала от правительства Франции начать переговоры с повстанцами, а Ф.Аббас от имени УДМА заявил о поддержке ФНО. Ранее он сказал Сустелю: "Все храбрые люди взялись за оружие. Трусы же разговаривают с административными властями" [13].
Крах сторонников старой колониальной политики на выборах в Национальное собрание Франции 2 января 1956 г. привел в власти правительство социалиста Ги Молле. В его декларации признавалась "алжирская индивидуальность" и содержалось обещание решить будущее Алжира путем переговоров. Однако, под нажимом ультраколонистов, 6 февраля 1956 г. организовавших 20-тысячную манифестацию против приехавшего в Алжир премьера, Ги Молле, освистанный, забросанный камнями и гнилыми помидорами, отступил. В речи по радио он объявил, что "Франция будет сражаться за то, чтобы остаться в Алжире и она здесь останется". После этого он назначил министром-резидентом в Алжире проколониалистски настроенного социалиста Робера Лакоста. Тот продолжил курс на подавления восстания, пытаясь также привлечь алжирцев на свою сторону декретами об обязательном повышении доли издольщиков-алжирцев при распределении урожая, о повышении зарплаты и т.д. Но эти меры ничего не
дали. Численность французской армии в Алжире была доведена до 350 тыс. человек. Повсюду были созданы "специализированные административные секции" (САС) во главе с офицерами разведслужбы, которые ввели антиповстанческую пропаганду, сколачивали из верных мусульман "отряды самообороны", распределяли жилье и продукты, ведали образованием и медицинской помощью [14].
УДМА и Ассоциация улемов официально примкнули к ФНО в апреле 1956 г., а их лидеры (Фархат Аббас и Тауфик аль-Мадани) вошли в руководство ФНО (еще раньше в него вошли бывшие "централисты" Бен Юсеф Бен Хедда, Саад Дахлаб, Мухаммед Язид). Вне рамок национального единства остались лишь мессалисты, объявившие ФНО "оплотом буржуазии" и "кабильского расизма". Вступив в 1955 г. в ожесточенную политическую и вооруженную борьбу с ФНО, они к 1958 г. утратили почти все позиции внутри Алжира, но еще сохраняли вплоть до 1961 г. некоторое влияние среди алжирцев во Франции. В течении всей войны 1954-1962 гг. ФНО именовал мессалистов не иначе, как "сбродом мошенников, шпионов и предателей" [15]. Маниакальная страсть Мессали быть любой ценой "отцом нации" привела его к политическому банкротству.
Во французской историографии последних лет и мемуарах некоторых деятелей алжирской эмиграции заметна тенденция к пересмотру ранее негативной оценки Мессали Хаджа и его политики. Характерно, что бывший первый президент Алжира Ахмед Бен Белла, в 1954-1962 гг. активно боровшийся с Мессали и считавший его "по бороду погрузившимся в болото инертности" [16], в 1982 г. написал предисловие к мемуарам Мессали, где заявил, что именно Мессали алжирцы обязаны "фантастическим пламенем ноября 1954 г.", а также — "национализмом, не отошедшим от Бога, как на западе, а выросшим из наших верований и оплодотворенным нашей верой в Аллаха". Ш.-А.Жюльен в послесловии к тем же мемуарам называет Мессали "отцом алжирского национализма" и пишет о его "способности выразить глубокие чаяния алжирского народа словом, пером и действием", а Ш.-Р.Ажерон, хоть и опровергает некоторые обвинения Мессали в адрес ФКП, но все же в целом берет его под защиту в споре с ФКП. М. Харби (порвавший с ФНО, в котором он занимал заметное положение в 1954-1965 гг.) пишет, что ФНО хотел "разрушить образ Мессали как сторонника вооруженной борьбы и вождя глубоко укоренившейся в народе организации", для чего прибегал к
"личной клевете, военным нападениям и фальсификации истории". По мнению Харби, Мессали в борьбе с "исключительностью ФНО стал побежденным сторонником политического плюрализма". Но он вынужден признать: "Политическая ошибка Мессали, рожденная непримиримостью ФНО, позволила французским властям разъединить национальные силы и сфабриковать фальшивую альтернативу вооруженной революции" [17]. Как не вспомнить слова Сустеля в ноябре 1955 г.: "Мессали — моя последняя карта" [18]. Не умаляя действительных заслуг Мессали как основателя ППА и МТЛД, все же следует согласиться с мнением руководства АКП, охарактеризовавшего мессализм в 1960 г. как "открытую контрреволюционную, антинациональную позицию, соглашательство с колониалистами" [19].
Немало ошибок допустила и АКП. Недооценив в начале значение перехода к вооруженной борьбе и не поняв ее подлинного масштаба, партия, тем не менее, быстро нашла свое место в этой борьбе. Уже с ноября 1954 г. она установила контакты с повстанцами и оказала им всевозможную поддержку. По всей стране АКП организовала массовое движение солидарности с ФНО, сбор оружия, медикаментов и денежных средств для него, а в городах — даже снабжение подполья ФНО боеприпасами. После пленума ЦК АКП в июне 1955 г. был взят курс на активное участие в вооруженной борьбе и создана военная организация "Борцы за освобождение" во главе с А. Герруджем (в 9 городах) и отряды "красных маки" в долине Шелифа (на западе Алжира). В связи с этим в ноябре 1955 г. деятельность АКП была запрещена колониальными властями. В подполье АКП продолжала нелегально издавать газету "Либертэ", позднее наладила выпуск журналов "Реалитэ альжерьенн э марксисм" и "Аль-Джазаир аль-Муджахида", вела работу среди французских солдат, убеждая их не воевать против алжирцев.
В мае-июне 1956 г. по соглашению между АКП и ФНО партизаны АКП влились в ряды АНО. Сохранив независимость, АКП объединила тем не менее свои политические и военные усилия с усилиями ФНО. Из 8 членов ЦК партии, вступивших в АНО, 4 (Талеб Буали, Тахар Гомри, Лайд Ламрани, Мухаммед Герруф) погибли в боях, 21 из 40 членов ЦК АКП, включая 8 из 12 членов Политбюро, прошли через колониалистские застенки, тюрьмы и концлагеря [20]. А казненные колонизаторами коммунисты-европейцы Анри Майо, Морис Одэн и Фернан Ивтон, как и вынесший чудовищные пытки
Анри Аллег, были признаны, наряду с многими павшими в боях выдающимися алжирскими патриотами, национальными героями алжирской революции.
Присоединение АКП к революции проходило далеко не гладко. Коммунисты впоследствии признавали, что неосведомленность о подлинном характере и целях ФНО рождала в их среде "интенсивные споры, частично связанные с самим составом партии, на одну треть состоящей из европейцев, преимущественно горожан". Их колебания были вызваны также "резким обострением борьбы и ее формами" [21]. Жестокие расправы националистов с европейцами (в том числе — с коммунистами, пытавшимися вступить в отряды АНО) всячески расписывались и преувеличивались колониалистской пропагандой, что объективно лишало ФНО поддержки значительной части общественного мнения во Франции и в Алжире. Впоследствии эти драматические коллизии получили отражение в алжирской художественной литературе, в частности в романе известного писателя Ат-Тахира Ватгара "Туз".
Пользуясь помощью АКП (деньгами, продовольствием, одеждой, медикаментами, оружием, похищенным с армейских складов), ФНО старался не афишировать ее и вообще скрывал свои контакты с АКП, отрицал наличие соглашения 1956 г. с ней, говорил даже о ее якобы "отсутствии" в борьбе, хотя известно, что только в районе Тлемсена на западе страны в боях приняли участие большинство из примерно 1 тыс. кре- стьян-членов АКП. Вызывалось это не только давним недоверием националистов к АКП и антикоммунизмом многих руководителей ФНО, но также их опасениями, что в США, Западной Европе или арабских странах ФНО могут счесть "находящимся по влиянием коммунистов" [22].
Удивительно, но и французы, и ФНО опасались, что АКП повторит в Алжире "опыт революционной войны" во Вьетнаме. На самом деле, у АКП не было на это ни средств, ни возможностей ввиду ее малочисленности и отсутствия массовой опоры в мусульманской среде. Кроме того, как отмечает Шарль-Робер Ажерон, "двойная принадлежность к ФНО и АКП запрещалась". Аббан Рамдан осенью 1955 г. говорил, что ФНО хочет лишь независимости в отличие от китайцев, которые хотят еще и "социалистической революции". А другой лидер ФНО, Бен Хедца, уверял, что в Алжире идет "война за независимость, а не революция в классическом смысле этого слова". Далеко не всем руководителям ФНО хватало политической искушенности и достоинства Ф. Аббаса, давшего