умелый ответ на инсинуации в адрес ФНО: "Всем известно, что мы не коммунисты, но мы предпочли бы быть свободными алжирскими коммунистами, чем оставаться под иностранным господством" [23]. По данным ФНО, к 1956 г. численность АНО достигла 60 тыс. бойцов (как считает Ш.-Р.Ажерон, численность АНО никогда не превышала 46 тыс. человек, которые составляли в 1956 г. 85 батальонов, в 1958 г. — 37, в 1960 г. — 121 батальон) [24]. Ее активность распространялась уже на 2/3 территории страны. Количество "инцидентов" (т.е. боевых операций, актов саботажа, отдельных покушений) выросло с 998 в ноябре 1955г. до 2624 в марте 1956г. и 2837 в июле 1956 г. (в 1956 г. бойцы АНО и подпольщики ФНО убили 527 французов, в том числе — солдат, служащих и колонистов,
и3569 алжирцев, виновных в предательстве или пособничестве властям; всего к августу 1956г. было убито за коллаборационизм, отказ поддержать ФНО и "оскорбления Аллаха" 13205 алжирцев) [25].
В связи с ростом численности АНО и расширением масштаба ее операций выявилась необходимость большей координации действий различных вилай, а внутри вилай — зон
иотрядов. Резко возросшая мощь французской армии также требовала согласованности действий, маневренности и организованности повстанцев. В августе 1956 г. в долине Суммам (в области Кабилии) состоялся съезд повстанческих командиров и руководителей ФНО. На съезде были утверждены структура и система командования АНО, принята политическая платформа
—главный программный документ ФНО до 1962 г. Был избран руководящий орган — "Национальный совет алжирской революции" (НСАР) в составе 34 человека (в августе 1957 г. состав НСАР был расширен до 54 человек), а при нем — КИК, т.е. Координационно-исполнительный комитет из 5 руководителей
—"национального политического комиссара" Аббана Рамдана
(главного организатора Суммамского съезда), командиров вилай Юсефа Зигута (№2), Белькасема Крима (№3), Ларби Бен Мхиди (№5) и профсоюзного лидера Айсата Идира. Вскоре арестованного Идира и погибшего Зигута заменили привлеченные Аббаном лидеры "централистов" — Бен Юсеф Бен Хедда (бывший генсек МТЛД) и Саад Дахлаб.
Съезд провозгласил целями ФНО создание в Алжире независимой "демократической и социальной" республики, проведение аграрной реформы, мобилизацию всех сил народа в рядах примыкавших к ФНО массовых организаций рабочих, студентов, торговцев, ремесленников. Признавалось необходимым
вынести алжирскую проблему на обсуждение мирового общественного мнения, гарантировать экономические и культурные интересы европейцев Алжира, установить между Францией и Алжиром новые отношения на основе равенства и взаимного уважения. Выступая за переговоры с правительством Франции на основе признания права Алжира на независимость, ФНО заявил в Суммамской платформе, что "будет рассчитывать в своей борьбе на все антиколониальные силы, даже если они не находятся под его контролем", счел ошибкой "валить в одну кучу всех алжирцев европейского происхождения", выступив за "подлинное равенство между всеми гражданами единой родины без всякой дискриминации". Аграрную реформу ФНО понимал как "патриотическое решение проблемы нищеты в деревне" и ориентировал созданный им в феврале 1956 г. профцентр (Всеобщий союз алжирских трудящихся
—ВСАТ) на "наиболее эксплуатируемые слои рабочих и батраков", на вовлечение в забастовочное движение и борьбу за "социальную справедливость" всех трудящихся без различия происхождения. Справедливости ради, надо отметить, что упор на "интернационализм" и "социальность", даже прямое отрицание в платформе религиозного характера борьбы ФНО во многом носили скорее теоретический, чем практический характер. Газеты и сотни листовок ФНО на арабском языке открыто заявляли о его "приверженности принципам ислама", обещали "победу Аллаха" и заверяли: "Аллах с нами!" В большинстве отрядов АНО обязательными были коллективные молитвы по пятницам. Сама терминология ФНО была исламской
—"муджахид" (борец за веру), "мусабиль" (сопутствующий муджахиду), "фидай", т.е. боевик-подпольщик (буквально — "жертвующий собой", подразумевалось — за веру), "шахид" (мученик), как назывались все погибшие бойцы АНО. В некоторых вилайях почти в каждом подразделении были "муршиды" (наставники), выполнявшие функции духовных учителей и воспитателей почти как в суфийских братствах дервишей.
Подвергнув уничтожающей критике мессализм, лидеры ФНО в Суммаме столь же яростно обрушились на АКП, обвиняя ее руководство в отрыве от народа, неспособности "правильно анализировать революционную ситуацию" и отрицании
революционности крестьянства, подчиненности ФКП и "вере в невозможность национального освобождения Алжира до победы пролетарской революции во Франции". Авторы платформы даже считали, что "АКП исчезла как серьезная организация ввиду преобладания в ее рядах европейских элементов, перед
лицом вооруженного сопротивления проявивших всю противоречивость своих искусственных представлений об алжирской нации" [26].
С лета 1956г., т.е. с началом массового ухода к партизанам в горы молодых горожан и студентов, лидеры ФНО стали особенно опасаться влияния АКП. "Вас боятся даже тогда, когда вас мало" — сказал Аббан Рамдан руководителям подпольной АКП Б. Хаджу Али и С. Хаджересу. А внешние лидеры ФНО (М.Хидер) еще в феврале 1956 г. дали директиву "пресекать всякую попытку проникновения коммунистических доктрин" [27].
Были и другие, более субъективные причины. Одним из авторов платформы был Амар Узган, бывший генсек АКП, исключенный в 1948 г. из ее рядов и с тех пор сблизившийся с националистами. Он, привлеченный Аббаном как "теоретик", к июню 1956 г. "расширил до 40 страниц свою ранее записанную на 10 страницах схему идейно-политических целей восстания" [28]. И ему, и Аббану, и, по некоторым данным, третьему автору платформы Бен Хедце (старший брат которого был членом ЦК АКП) были свойственны получившие отражение в тексте и знакомство с марксизмом, и нелюбовь к АКП.
До настоящего времени бытуют самые разные оценки Суммамского съезда. Ахмед Бен Белла э 1963-1964 гг. говорил, что съезд дал революции "бюрократический и бумагомарающий аппарат, постепенно отрывавшийся от реальности борьбы" и ввел в руководство "политических деятелей, всегда выступавших против перехода к вооруженной борьбе и без колебаний публично осуждавших наши действия после 1 ноября" [29]. Позднее Хуари Бумедьен прямо указал на то же самое: "Негативный аспект съезда в Суммамме — это вхождение в руководство ФНО бывших лидеров улемов, "централистов" или нотаблей УДМА, по которым 1 ноября прозвонил колокол. Надо было бы дать революции созреть, что облегчило бы выдвижение новых кадров из рядовых бойцов. Это позволило бы избежать многих кризисов" [30]. Несмотря на все недостатки, съезд в Суммаме, как указывалось в Алжирской Хартии ФНО 1964г., "дал ФНО — АНО структуры, платформу и руководство" [31]. Возникшая после него по всей стране подпольная сеть политико-административной организации (ПАО) аппарата ФНО стала по мнению французских генералов "подлинной нервной системой восстания" [32].
Структуру ПАО образовывали комитеты ФНО различного Уровня (вилайи, зоны, района, сектора) во главе с полит-
комиссарами, а в основании всей структуры находились созданные ПАО органы управления в дуарах (или фракциях племен там, где они сохранились) — "комитеты трех" (председатель, его политический и административный помощники) и "народные собрания" из 5 человек: председателя — члена "комитета трех", уполномоченных по финансам (по сбору налога в пользу ФНО и распределению средств), по общественной собственности (в основном — по имуществу ФНО и АНО), по здравоохранению и культуре (включая суд и просвещение). Кроме того, в распоряжении "комитета трех" были также лица, ведавшие снабжением, вопросами безопасности и полиции. В городах комитеты ФНО, разветвленные более детально (на уровне секторов, подсекторов, районов и подрайонов), опирались на группы (обычно — из руководителя, сборщика налогов, ответственных за связь и пропаганду), а те — на ячейки из 3-4 человек. Почти при каждой группе находилось подразделение боевиков-фидаев, командир которого был "эквивалент сельскому политическому помощнику в комитете трех". Американский политолог Элф Хеггой особенно подчеркивал, что на всех уровнях иерархии ФНО — АНО политический помощник (или заместитель командира) имел обязанности, "напоминающие таковые большевистского комиссара" [33].
Французы очень преувеличивали эффективность ПАО, в то время как "комитеты трех" существовали далеко не везде, а "народные собрания", теоретически избираемые, на деле назначались местными комиссарами ФНО, в лучшем случае — выкрикивались на общей сходке крестьян под контролем повстанцев. Роль комиссаров ФНО была более значительна: они следили за деятельностью "комитета трех", за обеспечением семей погибших, выслушивали "шикайят" (жалобы) населения. Функции их еще более расширились, когда после 1957 г. плотность оккупации Алжира французской армией еще более возросла, а система ПАО частью была разрушена, частью же ушла в подполье.
Главной задачей ПАО была подмена французской администрации где только возможно. Используя малочисленность колониальных служащих на местах, ПАО заполняла этот "вакуум" своими людьми или же подчиняла себе (конечно, тайно) низших чиновников-алжирцев. Даже там, где было много европейцев и колониальный аппарат был силен, ПАО действовала в качестве его неуловимого двойника. Кое-где крестьяне при поддержке АНО приступали к разделу земель феодалов. Тысячи алжирцев, особенно из числа молодежи, вступали в ряды
"муджахидов" АНО, а самые широкие слои населения стали принимать активное участие в действиях "мусабилей". Система взаимодействия "муджахидов" и "мусабилей" позволяла успешно вести партизанскую войну. Несмотря на огромное превосходство французов в живой силе и технике (против АНО в 1957-1961 гг. сражались свыше 800 тыс. солдат при поддержке танков, авиации, включая специально поставленные из США вертолеты, артиллерии и военно-морского флота), АНО успешно наращивала свою военную мощь. С конца 1957 г. она уже располагала собственной артиллерией, противотанковыми средствами (базуками и минами), радиослужбой, позволяющей поддерживать связь между вилайями, а также с зарубежными базами. В 1958-1959 гг. АНО располагала, помимо 60 тыс. "муджахидов", еще и 70 тыс. "мусабилей" [34].
Разрушительная война причиняла стране и народу огромный ущерб: сотни и тысячи селений буквально стирались с лица земли во время авиабомбардировок, артобстрелов и карательных экспедиций, десятки и сотни тысяч людей гибли, бежали в соседние Тунис и Марокко, оставались без всяких средств существования, оказывались в тюрьмах, застенках, концлагерях. По данным ФНО, всего за годы войны погибло около 1,5 млн. алжирцев и было разрушено дотла 9 тыс. деревень [35]. Эти жертвы не были напрасны. Но они унесли лучших людей, что сказалось на последующей жизни в Алжире, характеризовавшейся обездоленностью и ожесточенностью многих одиноких стариков, женщин, инвалидов и сирот.
На ход событий в Алжире оказывала влияние и международная обстановка. 22 октября 1956 г. руководство революцией было ослаблено арестом (вследствие перехвата французами марокканского самолета) почти всей "внешней делегации" ФНО в составе А.Бен Беллы, Х.Айт Ахмеда, М.Будиафа, М.Хидера и М.Лашрафа. Через несколько дней англо-франко-изра- ильская агрессия против Египта едва не сокрушила поддерживавший ФНО режим президента Насера. Агрессоры мстили ему за национализацию Суэцкого канала, основными акционерами которого были французы и англичане. Но для Франции удар по Египту означал также попытку лишить поддержки Египта алжирских патриотов, которые получали оттуда до 1 тыс. единиц оружия ежемесячно в 1954 г. и до 8 тыс. — в 1956 г. [36]. Не могло не взволновать французов (еще больше англичан и американцев) заявление Бен Беллы в Каире в феврале 1956 г.: "Мы готовы к тому, чтобы принять оружие от советского блока" [37]. Все это дало стимул широкому распространению в