оставшимися в живых "историческими вождями" революции. Были в его деятельности и недостатки, объективно неизбежные. "Даже во Франции, высокоразвитой стране, - говорил он французскому писателю Роберу Мерлю, — самоуправление поставило бы ряд проблем, так как опыт доказывает, что переход от капиталистической экономики к социалистической легко не дается. А в слаборазвитой, такой как Алжир, оно ставит еще более трудные проблемы, так как в количественном и качественном отношениях слабость кадров поистине трагична, чрезвычайно развит дух индивидуализма и даже анархизма, а руководители предприятий, даже когда их выбирают, с легкостью становятся "феодалами". Были ошибки, злоупотребления, действия вслепую, в некоторых случаях — серьезные неудачи, и мы должны сами в свете нашего опыта изменить свои взгляды и исправить свои концепции" [34]. Однако сделать это Бен Белла не успел...
Были в его практике и ошибки субъективного характера. Некоторые из его "ультралевых" сотрудников утверждали, что Бен Белла якобы часто поступал против своей воли, так как "никогда не имел свободы действий, будучи в течение почти трех лет орудием, пленником и заложником Бумедьена" [35]. В этой явно преувеличенной оценке слишком много раздражения против недолюбливавшего "леваков" Бумедьена. Бен Белла — не тот человек, которого можно было сделать марионеткой. Скорее наоборот, он переоценивал свои возможности в противостоянии армии, став, по мнению близкого к Насеру журналиста Мухаммеда Хасанейна Хейкала, "жертвой своей величайшей ошибки, заключавшейся в смешении силы формальной и силы фактической". Вместе с тем он пытался маневрировать и путать карты своих оппонентов, в частности, отстраняя близких к нему людей и заменяя их другими, более националистически настроенными, вроде Амара Узгана, который, заменив Харби во главе печатного органа ФНО, стал доказывать, что теория научного социализма и даже диалектический материализм задолго до Гегеля и Маркса были созданы в XIV в. арабским мыслителем Ибн Халдуном, а посему сторонники социализма в Алжире — это "халдунисты" XX столетия" [36]. Однако, подобные ходы Бен Беллы лишь приводили в отчаяние его сторонников и совершенно не вводили в
заблуждение его противников.
Второй съезд профсоюзов Алжира, созванный 23-28 марта 1965 г., отметил, что страна переживает период перехода от капитализма к социализму, который завершится "обобществле-
нием крупных средств производства, полной и окончательной ликвидацией эксплуатации человека человеком", а также — превращением трудящихся в "руководящую политико-эконо- мическую силу". Одной из задач профсоюзов признавалась "организация всей национальной жизни" таким образом, чтобы сделать "производителей подлинными хозяевами их судьбы". Эти цитаты свидетельствуют, что не только Бен Белле, но и многим другим алжирцам были свойственны совершенно иллюзорные представления о реальном положении в стране. 40-50% трудоспособных алжирцев оставались безработными. К осуществлению провозглашенной в 1963 г. и теоретически разработанной в 1964 г. аграрной реформы страна не была готова, так как не располагала ни агротехникой (большая часть которой была вывезена колонистами, оставлена ими без запчастей или была выведена из строя не столько врагами самоуправления, сколько некомпетентными работниками), ни квалифицированными техническими кадрами (они еще только готовились), ни необходимыми финансовыми средствами (доходы от нефти и газа тогда еще были незначительны и покрывали менее 1/10 всех расходов Алжира, так как нефтяные компании выплачивали Алжиру до 1966 г. не более 16% стоимости добытой ими нефти). К тому же феодально-кулацкие и бур- жуазно-бюрократические элементы делали все возможное, чтобы сорвать аграрную реформу. Это во многом подрывало авторитет правительства и веру в его обещания, т.к. отсталый традиционный сектор сельского хозяйства, охватывавший 8 млн. чел. (1/2 всего населения страны), мог обеспечить условия жизни лишь для 2 млн. чел. На его долю приходилось не более 20% общего фонда национального потребления.
Положение в промышленности также было тяжелым: большинство отраслей работали на 25-50% мощности, объем производства в 1963-1965 гг. сокращался в связи с реорганизацией, переориентацией на новые рынки, трудностями сбыта и сохранением зависимости от Франции, оказывавшей помощь (финансовую, техническую, кадровую, и т.п.) лишь предприятиям французских граждан в Алжире. Даже наиболее поддерживаемое государством самоуправление переживало трудности: около 90% предприятий его сферы не имели директора и бухгалтера, отсутствие которых обычно велр к хищениям, потребительскому отношению к общественной собственности и проеданию основных фондов. На некоторых предприятиях и фермах месяцами рабочие не получали заработной платы вследствие злоупотреблений и отсутствия элементарной отчет-
ности. Во многих случаях власти признавали допущенные в системе самоуправления "ошибки", "анархизм" и "феодальные замашки" неподготовленных руководителей [37].
Затяжка с проведением аграрной реформы, сохранение безработицы в значительных размерах и отсутствие или недостаточность реальных мер, подкреплявших социалистические лозунги Бен Беллы, вызывали недовольство масс. В некоторой степени это недовольство отразил и 2-й съезд профсоюзов Алжира, избравший новый состав руководства (в ряде случаев - вопреки "рекомендациям" сверху) и уделивший значительное внимание экономическому положению страны и критике допущенных ошибок. В принятой съездом Хартии профсоюзов были углублены и дополнены многие положения Алжирской Хартии.
Бумедьен и командование ННА внимательно следили за постепенным падением популярности Бен Беллы и размыванием его связей с народом. Своеобразный революционный романтизм, уверенность в поддержке большинства алжирцев, энтузиазм многолюдных митингов рождали у президента иллюзии. Известный знаток Магриба журналист-политолог Ж.Лакутюр считал, что Бен Белла воплощал "правительство трибуны и микрофона, достоинство которого — наличие лидера, схватывающего и чувствующего настроения масс, выражающего их страсти и надежды, а недостаток — неспособность уловить момент отчуждения между революционным трибуном и остывающей к нему толпой" [38]. Методы его работы, по свидетельству очевидцев, были беспорядочны. Он всех принимал и выслушивал, во все старался вникать сам, "хотел все видеть, все прочитать и все знать" [39]. "Он был жертвой своего политически наивного отношения к правым элементам, — можно было прочитать в 1966 г. в подпольном издании алжирских марксистов, — и ему не хватало революционной бдительности перед лицом возраставшей угрозы режиму" [40].
Интересна характеристика, данная ему в 1987 г. тремя редакторами "Альже републикэн", которые активно поддерживали Бен Беллу и нередко общались с ним. Одного из них (А. Бензина) Бен Белла знал еще с 1949 г. Их свидетельство тем ценнее, что они самокритично признают свою долю ответственности за поощрение некоторых негативных методов управления Бен Беллы: "Несомненно его имя связывалось прежде всего с борьбой за независимость и революционными мерами, бесспорно он завоевал массы своим народным говором, своей Улыбкой и человеческой теплотой. Но за всем этим — человек,
не изучавший проблемы, полный благородных, но смутных идей, не имеющий серьезных идеологических основ, действующий импульсивно, импровизируя, через личные связи и "комбинации", решая все один, минуя законные инстанции и упиваясь рассчитанной лестью некоторых приспособленцев, его окружавших" [41].
Переоценивая значение приятельских связей и былой дружбы, Бен Белла часто не замечал, как политические разногласия и чуждые ему интересы отдаляли от него многих бывших соратников и союзников. Он не всегда понимал социальный подтекст тех или иных персональных амбиций. Кроме того, его меры против бюрократии, наряду со стремлением сохранить роль арбитра, превращались в серию разрозненных и не всегда объяснимых актов произвола. Все это отталкивало от него бюрократов и усиливало недовольство армии, ибо наиболее дееспособная часть бюрократии вышла из армейского офицерства. Все это привело к ряду столкновений Бен Беллы с Бумедьеном. Отношения между ними практически прекратились, когда Бен Белла захотел в мае 1965 г. сместить с поста министра иностранных дел Абд аль-Азиза Бутефлику, близкого к Бумедьену. Нарастание напряженности в стране привело к свержению Бен Беллы в ночь на 19 июня 1965 г. и замене его Революционным Советом во главе с Бумедьеном. Увезенный сначала в министерство обороны, потом — в военный лагерь, Бен Белла на 15 лет исчез почти бесследно. Он был не просто вычеркнут из политической истории, но и скомпрометирован: в декларации Революционного Совета рано утром 19 июня в резких выражениях осуждались его "патологическое властолюбие", "авантюризм и политическое шарлатанство", "плохое управление национальным имуществом, разбазаривание казны, неустойчивость, демагогия, анархия, ложь и импровизация" [42]. Вплоть до конца 1965 г. шли разговоры о якобы предстоящем судебном процессе. Однако этот процесс так и не состоялся. Не была опубликована и обещанная "Белая книга" о "хищениях" и даже "государственной измене" Бен Беллы. Вокруг содержавшегося под стражей свергнутого президента был организован заговор молчания. Его имя было запрещено упоминать. Даже в частных разговорах алжирцы старались не говорить о нем в беседах с иностранцами и лишь изредка называли его "известный активист".
Нельзя сказать, однако, что свержение Бен Беллы не имело последствий. Демонстрации в его поддержку (особенно рабочих, молодежи и женщин) не прекращались во всех главных
городах страны примерно неделю, но были жестоко подавлены армией. При этом в общей сложности погибло 238 человек [43]. Созданная левыми бенбеллистами и коммунистами Организация народного сопротивления (ОНС) была разгромлена в августе-сентябре 1965 г. Всего был арестовано 124 члена ОНС, а ее руководители (Б.Хадж Али, Захуан, Харби) подверглись в тюрьме жестоким пыткам [44]. До конца 1965 г. в Алжире распространялись листовки в поддержку Бен Беллы, ходили слухи о якобы предпринимавшихся попытках его освобождения. Вплоть до 1967 г. Революционный Совет Алжир и лично Бумедьен выслушивали упреки многих руководителей стран Азии, Африки и Латинской Америки. Только в 1969 г. Бумедьен сообщил, что он получил письмо от Бен Беллы с одобрением мер Революционного Совета, который к тому времени практически национализировал основную часть иностранной собственности в Алжире и реорганизовал с целью упорядочения систему самоуправления.
В целом период правления Бен Беллы нельзя охарактеризовать однозначно. Но как бы не оценивать его и как бы ни относиться к самому первому президенту Алжира, его время, несмотря на относительную краткость (менее 3-х лет), составило целую эпоху в истории независимого Алжира. Оно, прежде всего, явилось временем возрождения национального государства в Алжире. С другой стороны, оно было периодом наметок, черновых набросков, поисков, проб и неизбежных при этом ошибок на новом пути, по которому Алжир пошел в последующие десятилетия.