Материал: Ланда Р. Г. - История Алжира. XX век - 1999 (текст поверх изображения)

ГЛАВА 8

АЛЖИР НА НОВОМ ПУТИ

Свержение Бел Белы положило начало новому этапу в истории суверенного Алжира. Молодое независимое государство перестало быть "африканской Кубой" (тем более, что Фидель Кастро резко осудил переворот, приняв сторону Бен Беллы), перестало быть полем для экспериментов различных (в том числе — сугубо экстремистских) моделей социализма, а также

— пристанищем для иностранных теоретиков и политических эмигрантов крайне левого толка. "Алжир хочет быть просто Алжиром — сказал Бумедьен 30 июня 1969 г. — Он не нуждается в поучениях извне, а его сыновьям не нужны иностранные советчики, чтобы давать уроки, как строить социализм или новое общество" [1].

В своей первой декларации Революционный совет, осудив экономический хаос, провозгласил намерение заменить "конъюнктурный и рекламный социализм" другим, более "соответствующим нашим вековым традициям". В июле 1965 г. было сформировано новое правительство АНДР под руководством Бумедьена. В его заявлениях была подтверждена верность основным положениям Триполийской программы и Алжирской Хартии, но сделан упор прежде всего на "создании необходимых условий для их реализации", а также — на их уточнении.

Репрессии против ОНС и других приверженцев Бен Беллы, сопровождавшая их полемика, а также поощрение правительством национальных частных капиталовложений, способствовали оживлению надежд внешней и внутренней реакции на отход Алжира от избранного пути прогрессивных преобразований. В сущности, о том же говорили левые в Алжире и за рубежом. Но Бумедьен реагировал на это спокойно: "Вы слышали... многие голоса, обвиняющие новую эру в том, что она - эра милитаризма, фашизма и реакции. В действительности же Алжир лишь вернул себе свое подлинное лицо" [2]. Об этом же свидетельствовали решения Революционного Совета в ноябредекабре 1965 г. о совершенствовании хозяйственного руководства самоуправляемым сектором (полной ликвидации которого требовала реакция), а также его заявления в марте 1966 г.

о приоритете "революционного единства" над "единством национальным" (которым пытались прикрыться феодалы и буржуазия), как и постоянное подтверждение необратимости социалистического выбора АНДР.

Тем не менее, осенью 1965 г. имело место возвращение отдельных национализированных предприятий частным владельцам под предлогом их нерентабельности, попытки незаконной реприватизации некоторых самоуправляемых хозяйств, передача частникам заказов предприятий госсектора, блокирование счетов якобы убыточных госпредприятий. Но уже в феврале 1966 г. орган политкомиссариата ННА журнал "Аль-Джейш" дал отпор всем попыткам реакции скомпрометировать избранный народом путь, призвав "все здоровые силы нации" проявить бдительность и "сорвать маневры врагов революции" [3].

Правительство Бумедьена начало свою экономическую деятельность с заключения 29 июля 1965 г. франко-алжирских соглашений о новых условиях совместной эксплуатации месторождений нефти и газа. С этого момента французские компании обязаны были отчислять Алжиру 53-55% своих прибылей (ранее — формально 50%, да и то после изъятия 1/4 прибылей в их пользу на т.н. "самофинансирование"). В прибылях от сбыта природного газа доля Алжира увеличивалась до 75%. В течение следующих 5 лет Франция должна была ежегодно предоставлять Алжиру 40 млн. франков безвозмездно и 160 млн. франков в виде займа с погашением в течение 20 лет из 3% годовых. Ежегодно Франция обязывалась поставлять Алжиру промышленного оборудования в кредит на 200 млн. франков [4].

В мае 1996 г., в соответствии с решимостью Революционного совета руководствоваться "положениями Триполийской программы, подтвержденными Алжирской Хартией", были национализированы 11 шахт и рудников (работавших, как правило, с недогрузкой) и 12 страховых компаний, принадлежавшие иностранному (в основном — французскому и английскому) капиталу. В 1967-1968 гг. в руки государства перешла основная часть контролировавшихся иностранцами банков и промышленности (кроме нефтяной). К концу 1968 г. под контролем правительства оказалось до 80% промышленного производства страны [5].

Наряду с созданием мощного госсектора и решением насущных вопросов экономики, Революционный Совет заботился и об урегулировании непростых социальных проблем. Одной из таких проблем было самоуправление, с которым

были связаны судьбы и надежды сотен тысяч алжирцев (только в деревне их было около 1 млн. чел., т.е. 1/7 всего сельского населения), престиж алжирской революции, специфически "алжирским" достижением которой самоуправление было признано. После долгой борьбы самоуправление решено было сохранить, но усовершенствовать. "Некоторые нападали на самоуправление — констатировал Бумедьен во время празднования "Недели самоуправления" в марте 1968 г. — Но следует ясно сказать, что оно остается нашим основным выбором, особенно в сельском хозяйстве. Ибо в этой области всякая форма бюрократии может лишь значительно повредить рентабельности. А раздробление земель также не было бы прибыльным" [6].

Не сразу, иногда нехотя и всегда сдержанно и осторожно, Революционный Совет (в котором, по некоторым данным, были люди, владевшие "тысячами гектаров" земли, причем не всегда законно) приступил к решению проблем самоуправления. Уже в ноябре 1966 г. был принят ряд мер, расширяющих права комитетов самоуправления в получении кредитов, техники, сбыте продукции, использовании доходов. В 1968-1969 гг. был изменен порядок функционирования системы самоуправления в сельском хозяйстве с целью повышения рентабельности, улучшения организации производства и отмены чрезмерно жесткого контроля государства, внедрения финансовой дисциплины, улучшения сбыта, повышения материальной заинтересованности и строгого соблюдения принципа ежегодного обновления органов самоуправления путем тайного голосования. В 1967 г. 572 из 1800 сохранившихся в алжирской деревне самоуправляемых хозяйств дали прибыль, а в 1968 г. они распределили среди своих работников премии на общую сумму в 12 млн. динаров [7]. "Утверждение самоуправления в Алжире я рассматриваю, как победу коллективизма над частнособственнической стихией", - подчеркнул Х.Бумедьен в марте 1969 г.[8].

В целом для экономической политики Революционного Совета первых лет была характерна забота о рентабельности и упорядоченности ведения хозяйства, создании четкой организации государственного сектора, экономии и эффективности, сокращении административно-управленческих расходов, восстановлении нормального уровня производства на всех предприятиях. В 1967 г. Революционный Совет решительно взял курс на индустриализацию Алжира. Знаменитая триада Бумедьена - "дисциплинированность, компетентность, эффектив-

ность" — довольно успешно проводилась офицерами во всех учреждениях Алжира, что облегчалось наличием среди государственных чиновников значительной доли бывших военных

иветеранов революции.

В1966 г. был введен закон о государственной службе, определивший градацию и оплату служащих строго в соответствии с уровнем образования, подготовки и опыта. В 1967 г. принят закон о коммунах и проведены выборы в народные собрания коммун, получившие значительные права в руководстве местной экономикой и администрацией. В 1969 г. принят такой же закон о вилайях (провинциях) и проведены выборы в народные собрания вилай. Они в отличие от 4-летних собраний коммун, избирались на 5 лет (до июля 1974 г. в Алжире было 15 вилай, потом — 31, еще позже — 48). Созданные этими собраниями исполнительные органы доказали свою эффективность, действуя в тесном контакте с местной администрацией, командованием ННА, руководством ФНО и профсоюзов.

Ссамого начала Революционный совет решил отмежеваться от леводемократической ориентации Бен Беллы, противопоставив ей "общенациональные" и внеклассовые ценности. Выступая перед слушателями военной академии 11 июля 1965 г., Бумедьен сказал, что переворот 19 июня осуществлен "не в интересах Запада, не крайне правыми, не крайне левыми, а, будучи алжирским, отвечает чувствам активистов, солдат и алжирского народа... Тот же, кто служил интересам того или иного класса, будет, конечно, разочарован" [9]. Режим провозгласил в качестве главного лозунга "возврат к истокам", под которыми подразумевались "арабские и исламские ценности", "вековые традиции и мораль", "подлинная индивидуальность страны" "настоящее лицо революции" [10]. Эти достаточно широкие и не очень конкретные формулы составили фактически идеологию нового ФНО (хотя теоретически он по-преж- нему опирался на Триполийскую программу и Алжирскую Хартию). Для руководства партией 20 июля 1965 г. был создан исполнительный секретариат ФНО во главе с майором Белькасемом Шерифом, ближайшим сподвижником Бумедьена еще в 50-е годы. Этот орган провел "чистку" аппарата ФНО от лиц, связанных с Бен Белой, заменив их в основном бывшими муджахидами, среди которых немало было старых "вилайистов", остро конфликтовавших с Бен Белой (да и с поддерживавшим его тогда Бумедьеном) летом и осенью 1962 г. Тем самым, считал Эрве Буржес, "военные использовали дутый авторитет

ФНО с целью превращения его в лавочку для прославившихся и тоскующих по былым временам ветеранов" [11].

В сущности, ФНО, не сумевший защитить ни себя, ни про-

на деле не дееспособной политической партией, а рыхлым объединением правящей элиты, раздираемой фракционными, клановыми, региональными и другими противоречиями. К тому же, в партаппарате процветали фаворитизм (неизбежный вследствие подбора кадров по принципу личной преданности Бен Белле), карьеризм, приспособленчество (ибо в 19541965 гг. большинству алжирских политиков не раз приходилось "перестраиваться" в соответствии с конъюнктурой) и коррупция. Это признал и Бумедьен, сказав на первом заседании исполнительного секретариата ФНО: "Преступное и систематическое обюрокрачивание партии неизбежно привело к содержанию громоздкого и дорогостоящего аппарата. Расходы множились и становились обременительными, ... все более крупных субсидий было недостаточно, чтобы одновременно выдерживать административные расходы на жалованье 8 тыс. чиновников, на содержание большого автомобильного парка, насчитывающего лишь в центральных органах (без федераций) более 400 машин, на прямое или косвенное управление многочисленными предприятиями, более или менее убыточными. Неотвратимым результатом этой деградации стал дефицит партийного бюджета в несколько миллиардов, несмотря на субсидии и присвоение фондов различных сборов, в частности, предназначенных для жертв стихийных бедствий" [12].

Беда, однако, была в том, что в новой структуре партаппарата чиновники оказались не лучше. К прежним спорам за влияние, положение и деньги они примешали групповое соперничество на местнической и этнической основе, старый "вилайизм" и политические противоречия между сторонниками Бумедьена и теми, кто хотел сохранить "бенбеллизм без Бен Беллы". К таковым относились вошедшие в Революционный Совет некоторые бывшие министры Бен Беллы, почти все члены исполнительного секретариата (кроме Б.Шерифа), начальник генштаба ННА Тахар Збири и близкие к нему (и к профсоюзам) министры Али Яхья и А.Зердани. После роспуска