Политика правительства и лично его главы пользовалась с 1971 г. (пойле отстранения А.Каида) полной поддержкой со стороны широких масс алжирского народа. Возобновился возникший еще в первые годы после независимости "волонтариат" — движение добровольцев из рядов молодежи и студенчества, помогающих работе "кооперативов аграрной революции" и ведущих среди крестьян разъяснительно-просвети- тельную работу. Профсоюзы и массовые общественные организации стали организовывать "социалистические воскресники" по оказанию помощи сельским кооператорам. Все это создало на деле фактический союз всех патриотических сил страны. После начала осуществления в стране закона об аграрной революции ПСА обратилась к председателю Революционного совета и главе правительства Хуари Бумедьену с новым предложением о сотрудничестве. Ни для кого в Алжире не было секретом, что именно находившееся под влиянием ПСА студенчество приняло наиболее активное участие в подготовке и проведении аграрной революции.
Наращивание мощи госсектора в экономике Алжира, ликвидация крупного землевладения и феодальной эксплуатации, национализация собственности иностранного капитала, глубокие социальные преобразования во всех сферах народного хозяйства и жизни общества создали объективные условия для политической консолидации всех патриотических и демократических сил АНДР. Это не могло не сказаться на эволюции правящей в стране элиты, в том числе — и партии ФНО, которая, как отмечал X. Бумедьен 30 октября 1974 г., должна была стать "революционной партией с социалистической идеологией и ясными целями" [21].
В определении идеологической ориентации партии ФНО важную роль сыграли 1975-1976 годы, в течение которых специально созданной комиссией был разработан проект нового программного документа алжирской революции — Национальной Хартии. Текст Хартии был представлен на всенародное обсуждение, в котором приняли участие в общей сложности до 4 млн. алжирцев. Основные положения Хартии активно поддержали профсоюзы и массовые общественные организации. В ходе обсуждения, широко освещавшегося (особенно весной и летом 1976 г.) в прессе, по радио и телевидению, представители трудящихся внесли немало поправок и дополнений, потребовав более строгого ограничения частного сектора, чистки госаппарата от коррумпированных элементов и скрытых противников революционных преобразований. В то же время в
ходе развернувшейся полемики (особенно по вопросам ислама, социалистической перспективы строительства нового общества, частной собственности и национальных традиций) в стране оживилась оппозиция справа — группы феодалов, реакционной бюрократии и клерикалов.
Некоторые контрреволюционеры даже планировали, по данным алжирских властей, развернуть террористическую деятельность в городах Алжира (что было пресечено спецслужбами АНДР) и пытались использовать в своих целях экономический саботаж части крупных торговцев и подрывные действия отдельных подкупленных врагами АНДР чиновников, а также - эмигрировавших за рубеж раскольников и ренегатов ФНО. Однако все они получили решительный отпор со стороны правительства Хуари Бумедьена. Прогрессивные силы АНДР выдвинули лозунг: "Преградить путь реакции и буржуазии". Характерно, что среди тех, кто пытался распространять антиправительственные листовки, оказался и отстраненный бывший руководитель ФНО Ахмед Каид. Бумедьен, зная о непопулярности Каида среди молодежи, решил пожертвовать им, тем более, что взгляды Каида противоречили новому курсу президента на фактическое единство действий с левыми силами.
Специальная общенациональная конференция, суммировав и проанализировав результаты массового обсуждения проекта Национальной Хартии, внесла соответствовавшие этим результатам изменения в окончательный текст, который был представлен на референдум 27 июня 1956 г. В голосовании приняли участие около 7 млн. алжирцев (почти 92% официально зарегистрированных в АНДР избирателей). Из них свыше 98% проголосовали за утверждение Национальной Хартии [22].
Хартия творчески освоила теоретическое наследие предыдущих программных документов ФНО от его первого манифеста (распространенного в ноябре 1954 г.) вплоть до Триполийской программы 1962 г., Алжирской Хартии 1964 г. и воззвания Революционного Совета 19 июня 1965 г. И хотя ряд положений Национальной Хартии носили компромиссный или противоречивый характер (что определялось сложным соотношением классово-политических сил в АНДР и пестротой социальной базы революционной демократии — главной опоры власти ФНО), в целом это был важный исторический документ, обосновывавший идеологическую и политическую ориентацию Революционного совета Алжира середины 70-х годов.
Наиболее важные положения Хартии свидетельствовали об определенном сдвиге влево не только в практике, но и в идейной эволюции режима Бумедьена, о все возраставшем влиянии на него принципов социализма и опыта социалистических стран. Хартия признавала движущими силами алжирской революции наемных работников физического и умственного труда, а также крестьян, солдат, молодежь и все "революционнопатриотические элементы". За партией ФНО закреплялась роль "направляющего, руководящего и вдохновляющего" авангарда революции, главное место в рядах которого отводилась "трудящимся и крестьянам", как представителям подавляющего большинства населения. В то же время на руководящие посты в партии ФНО, согласно Хартии, можно было выдвигать только "бескорыстных активистов, подчиняющих свои эгоистические интересы интересам революции, живущих только на получаемую ими заработную плату и не занимающихся ни прямо, ни через подставных лиц никакой деятельностью, приносящей нетрудовой доход". Хартия указывала, что "невозможно быть владельцем доходного дела или быть в нем заинтересованным... и работать для победы социалистической революции". Перед партией ФНО ставилась сложная задача реализации всех этих принципов, что встретило скрытое сопротивление консервативных кругов страны и внутри самого ФНО.
Примечательна в Хартии критика капитализма как общественного строя, признающего "только один закон — закон прибыли", превращающего человека в товар и не давшего народам целых континентов ничего, кроме нищеты и отсталости. По мнению авторов Хартии, социализм "дает наиболее полный ответ на жгучие вопросы нашей эпохи". В то же время, выступая против буржуазии, авторы Хартии допускали "частную собственность, не связанную с эксплуатацией", уточняя, что речь при этом идет о собственности ремесленников, крестьян, мелких предпринимателей. Вместе с тем Хартия предписывала необходимость строгого контроля государства над частнособственнической стихией. Особая забота при этом уделялась развитию производительных сил, составляющих "материальную основу социализма", так как "переход к исторически более высокой, чем капитализм, общественной формации — к социализму, не может опираться на экономическую отсталость". Наряду с этим Хартия выступала за утверждение национальной самобытности Алжира и возрождение в ходе кампании за арабизацию "арабо-мусульманских культурных ценностей" [23].
На основе Национальной Хартии был разработан проект новой Конституции АНДР, также утвержденный 19 ноября 1976 г. всенародным голосованием. В соответствии с этой конституцией, вступившей в силу 22 ноября 1976 г., Алжир был объявлен "народной и демократической республикой", государство алжирское — "социалистическим", ислам — государственной религией, а Национальная Хартия — "основным источником политики нации и законов Государства". Конституция указывала, что "обобществление средств производства составляет основную базу социализма", провозглашала принцип "от каждого по способностям, каждому по труду". В ней излагались основные права и обязанности граждан АНДР независимо от расовой, половой или профессиональной принадлежности. Свобода слова и собраний по конституции гарантировалась, но не должна была "использоваться в целях подрыва основ социалистической революции". Право голоса предоставлялось всем алжирцам, достигшим 18 лет.
Исполнительная власть возлагалась на президента республики, избираемого всеобщим, прямым и тайным голосованием на 6 лет с правом переизбрания. Его кандидатура должна была быть одобрена съездом партии ФНО. Законодательная власть по конституции принадлежал^ Национальному народному собранию, избираемому всеобщим, прямым и тайным голосованием на 5 лет. В нем, как и в народных собраниях вилай (областей) и коммун (общин), большинство должно было принадлежать "трудящимся и крестьянам" [24].
В соответствии с новой конституцией президентом АНДР был избран 10 декабря 1976 г. Хуари Бумедьен. После выборов 25 февраля 1977 г. в Национальное народное собрание его председателем стал один из основателей ФНО Рабах Битат, а среди депутатов было немало ветеранов революции, бывших муджахидов, мусабилей и фидаев, функционеров обновленной партии ФНО, профсоюзов и массовых организаций, офицеров армии. Переходный период, длившийся в чрезвычайных условиях более 11 лет, закончился.
К этому времени окончательно определилось новое лицо Алжира. Почти все иностранные наблюдатели отмечали изменение социального и даже духовного облика страны, небывалое ранее распространение среди алжирцев, особенно — среди предпринимателей и служащих как частного, так и государственного сектора, в целом не присущих арабам рационализма, прагматизма и "технологизма". Несмотря на обычные в таких случаях преувеличения, все же следует явления такого рода
отнести на счет роста в стране новых социальных слоев — квалифицированных рабочих, технической интеллигенции, хорошо подготовленных служащих, получивших современное образование. К середине 70-х годов рабочие уже составляли почти треть всего трудящегося населения (701 тыс. из 2337 тыс. чел.), причем их профессиональный уровень, техническая и общая грамотность значительно возросли. По количеству студентов на 10 тыс. чел. населения (42) Алжир 1976 г. был на уровне Италии 1970 г. Численность учителей-алжирцев (ибо в стране еще немало было преподавателей-иностранцев) за 19621979 гг. увеличилась с 700 чел. до 110 тыс. чел. (!), врачей и медперсонала только в 1969-1978 гг. — с 500 до 5700 чел., студентов — с 1 тыс. в 1962 г. до 65500 чел. в 1978 г. На образование и подготовку кадров в Алжире тратилось в 1975 г. 32,8% расходов госбюджета. Любопытно, что доля ВНП, шедшая в Алжире только на образование (10%) превышала таковую в США середины 70-х годов (7%).
Национальное честолюбие алжирцев именно тогда, после 1976 г., поднялось до наивысшей отметки, когда в стране любили повторять: "Мы будем японцами Африки и Средиземноморья". И дело было не в абсолютных цифрах, по которым Алжиру и тогда было трудно угнаться за Японией. Дело было в ощущении (как потом стало ясно, обманчивом) преодоления барьера колониальной отсталости и прорыва в ряды наиболее экономически развитых стран, образцом среди которых для всего Третьего мира в XX в. всегда была Япония. Алжирцы (на непривычную для восточных людей жесткость которых в 70-е годы стали жаловаться не только соседи-арабы, но и русские) не скрывали желания быть наиболее образованными, знающими новейшую технологию, энергичными и предприимчивыми средиземноморцами, жаждущими обогнать всю Африку (в том числе арабскую), да и часть Европы, например, Грецию и Португалию [25].
В какой-то мере эти грезы имели под собой основание (по ряду показателей Алжир действительно догонял наименее развитые страны Европы), но в основном, конечно, были связаны не с реальностью, а с мифологией алжирского национализма. Он усилился за годы "исторического исправления", т.е. за 10 лет после переворота 19 июня 1965 г. Заслуги Алжира в этот период подчеркивались по любому поводу и даже без повода, прошлое страны идеализировалось, любая критика со стороны иностранцев воспринималась крайне болезненно. Нормой поведения "среднего" алжирца стали вызывающий тон по