Во время проверки Николаевского подворья он был изумлен обстановкой помещений для ночлега: двух- и трехэтажные нары из тонких досок, грозившие обрушением из-за пожитков путешественников, хранящихся на верхних ярусах, плохая организация пожарной службы, при которой «могла бы в одну минуту разразиться трудно вообразимая по последствиям катастрофа» [Дмитриевский, Белынский, 1910. Л. 58]. На основе увиденного Алексей Афанасьевич счел необходимым постройку нового странноприимного дома «как продолжение Николаевского подворья, или же выгодную надстройку, некогда проектированных, вторых этажей над зданиями Елисаветинского и Мариинского подворий» [Дмитриевский, Белынский, 1910. Л. 120].
Кроме того, в рамках ревизии 1910 г. А.А. Дмитриевский совершил переход из Иерусалима в Назарет с одним из паломнических караванов. По представлению ученого, сопровождающие этих караванов (как правило, кавасы - проводники-черногорцы) при посещении святых и памятных мест (Иордан, Назарет, Мамврийский дуб, Генисаретское озеро), должны были давать исторически верную информацию и квалифицированно рассказывать об увиденных памятниках [Грушевой, 2017. С. 170]. Однако черногорцы не располагали «запасом основательных сведений о Св. Земле», не были начитаны в Св. Писании и в религиозно-нравственных сочинениях, и даже были «не знакомы с «Путеводителем» и брошюрами, относящимися к их прямой обязанности и изданными Обществом» [Дмитриевский, Белынский, 1910. Л. 85 об.]. Караваны, представляющие собой неорганизованную группу в 900-1000 человек, состояли из разобщенных путешественников, цель которых была лишь в достижении Святых мест, и в этой ситуации Секретарь видел необходимым, чтобы роль организатора каравана играл монах или духовно образованный человек, который мог бы именно духовно сплотить группу в их паломническом путешествии. Тем не менее, «кавас на подворьях для паломника - все»: он выполнял важную охранную роль для русских крестьян, впервые попавших на Св. Землю, сопровождал их от парохода до подворья и на обратном пути, помогал в пути и разрешал проблемы [Дмитриевский, Белынский, 1910. Л. 84].
В отчете 1910 г. Алексей Афанасьевич вновь поднял вопрос об улучшении качества морского путешествия, последовательно описывая необходимые для этого шаги: 1) должны быть организованы экстренные пароходы для эвакуации тяжелобольных паломников с достаточным мед. персоналом и медикаментами; 2) на каждом паломническом пароходе должно быть четко определено максимальное количество путешествующих; 3) в пути должны раздавать даровой кипяток и кормить всех паломников горячей пищей, по крайней мере, через день; 4) система провоза багажа паломников должна быть улучшена путем установления пломб с номерами; 5) на пароходах от Одессы до Яффы и обратно должен быть проводник в духовном сане, чтобы в случае смерти паломника его отпевали в соответствии с христианскими канонами.
В выводах к отчету часть мер затрагивала вопросы отстранения от должностей лиц, не зарекомендовавших себя на работе, и первым в этом списке оказался Н.Г. Михайлов (впоследствии был заменен на П.И..Ряжского (конец XIX-начало XX вв.) Информацию о точных датах жизни П.И. Ряжского найти в открытых источниках не удалось. , председателя Строительной комиссии Общества и инспектора Галилейских учебных заведений). Многие пункты были посвящены вопросам улучшения быта в странноприимных домах и подворьях. Среди желательных мер А.А..Дмитриевский включил вопрос о командировках для ревизии хозяйства подворий каждый 3-5 лет.
Начало деятельности А.А. Дмитриевского ознаменовалось рекордным количеством посетивших Святую Землю в дни Пасхи (6 410 чел.) [Представление…, 2000. С. 387]. Дальнейшие колебания в числе паломников были связаны с ухудшившейся международной обстановкой (Итало-турецкая война 1911-1912 гг. и Балканские войны 1912-1913 гг.), «мешавшей правильному и безопасному движению русских паломников» [Дмитриевский, 1916. С. 177]. Окончание войн в 1914 г. привело к значительному оживлению в паломническом движении (более 6 000 чел. на Пасху), но начавшаяся летом того же года Первая мировая война вынудила ИППО перестроить свою деятельность, теперь уже связанную с ускоренным безопасным возвращением богомольцев на родную землю. Поскольку русские подворья (кроме Елизаветинского и Мариинского) и помещения были заняты турецкими войсками, организация паломничества далее была невозможна.
Деятельность ИППО в предшествующие периоды, направленная на удешевление и доступность паломничества, продолжилась и всесторонне поддерживалась и при А.А. Дмитриевском. Об этом свидетельствовал постоянный поток паломников, несмотря на внутриполитическую нестабильность и сложную международную обстановку. А.А..Дмитриевский лично проводил ревизию всех русских подворий в Святой Земле, выявлял проблемы пожарной безопасности подворий, недостаточности помещений для паломников и ставил вопрос о необходимости строительства нового странноприимного дома. Секретарь анализировал результаты деятельности должностных лиц и эффективность использования денежных средств, выделенных для улучшения быта паломников, и способствовал отстранению не зарекомендовавших себя положительно работников. Не оставлял А.А..Дмитриевский без внимания и условия морского путешествия паломников, в адрес РОПиТ были представлены его предложения по качественному улучшению перевозок на пароходах. Благодаря подробному описанию Секретарем работы кавасов, сопровождавших паломнические караваны и представлявших подобие охраны русских путешественников, было обращено внимание на проблему их подбора.
Ученый сохранил большое внимание к организации чтений и лекций о Святой Земле среди паломников, а также в епархиальных отделах ИППО, число которых при нем продолжало расти (было открыто 5 новых отделов, в том числе в Москве и Варшаве). При А.А. Дмитриевском начался выпуск новой серии народных изданий «Святая Земля в праздниках православной церкви», которые были встречены «и в печати, и в публике настолько сочувственно», почему были быстро раскуплены и потребовали последующего переиздания [Дмитриевский, 1908. С. 303]. Выпуски о паломничествах в Святые места увеличивали интерес к региону, «пробуждая в сердцах верующих добрые чувства к бедствующим на земной родине Христа братьям единоверцам и претерпевающим на пути ко Гробу Господню невзгоды и лишения русским богомольцам», а также способствовали увеличению числа путешественников [Дмитриевский, 1912. С. 200].
Глава 3. Просветительская деятельность ИППО в 1907-1917 гг.: проблемы и пути их решения
Школа и вся система образования в целом всегда готовит будущее своей страны. А с точки зрения глобальной, «политическое будущее мира зависит от результатов сегодняшней педагогической работы» [Зеленев, 2015. С. 30]. Поэтому просветительская работа ИППО изначально оформилась как одно из основных уставных направлений деятельности.
К 1907 г., когда А.А. Дмитриевский вступил в должность Секретаря, им уже был изучен вопрос о состоянии просветительской деятельности ИППО на Ближнем Востоке. На годичном заседании Киевского отдела он выступил с речью «Русские учебно-воспитательные, благотворительные и странноприимные учреждения в Палестине и Сирии», в которой всесторонне изложил историю этого дела. Как отмечал ученый, с момента образования главным направлением деятельности Общества стало поддержание православия в Палестине (в то время как Палестинская комиссия в этот период ведала вопросами организации паломничества) [Дмитриевский, 1907. С. 103].
С самого начала деятельности ИППО открывались школы для арабского православного населения. Исследователи видят в желании открытия школ, прежде всего, стремление распространить христианскую веру [Mu??afв Khвlidо, 1973. S. 66]. Руководство Общества в этот период также видело в них единственную возможность России для конкурирования с протестантскими и католическими государствами на Ближнем Востоке [Лисовой, 2006. С. 230]. Иерусалимская Патриархия, которая, согласно турецкому законодательству, ведала вопросами образования и несла ответственность за состояние образовательной системы, отрицательно встречала все попытки России просвещать арабских детей. В этих стремлениях греки видели попытку поднять и укрепить туземное православное население и создать в нем основу для противостояния франкам [Грушевой, 2016. С. 21]. Удручающее состояние школ в Палестине и препятствие греческой патриархии в изменении системы обучения, привело руководство Общества к мысли о необходимости открытия собственной сети школ. Уже к 1884 г. ИППО было открыто четыре школы для детей православных арабов в Галилее; для подготовки школьных учителей в 1890 г. в Бейт-Джала и в 1900 г. в Назарете были открыты женская и мужская семинарии соответственно. В 1895 г. Антиохийский Патриарх Спиридон (1891-1898) обратился к ИППО с просьбой взять под свою опеку школы Сирии и Ливана, таким образом, под покровительство Общества к 1900 г. перешли 42 школы [Дмитриевский, 1907. С. 107]. 1 мая 1902 г. школы ИППО приобрели официальный статут и с этого момента имели такие же права, как учебные заведения других держав.
К 1907 г. Общество насчитывало 101 учебных заведений с 11246 учащихся (6311 мальчиков и 4935 девочек) [Дмитриевский, 1908. С. 301]. Однако к этому году школьная система обнаружила ряд проблем: текучесть персонала и постоянный отсев преподавательских кадров, недостаточное количество хороших педагогов, а также их стремления найти работу в школах других государств, где заработная плата была выше [Дмитриевский, 1909. С. 228]. ИППО стремилось привлечь к преподаванию учителей из России, но они неохотно ехали в Палестину, а теми, кто решался на это, были в основном выпускники и выпускницы педагогических гимназий и институтов, ещё не имеющие педагогического опыта и не готовые к сложным условиям арабского Востока. Тем не менее, оплата труда сменяющих друг друга учителей (670-740 руб. в год) была серьезным обременением для бюджета ИППО (учитывая, что обучение во всех школах было бесплатным) [Лисовой, 2006. С. 275]. Выпускники же учительских семинарий в Назарете и Бейт-Джала получали маленькое жалованье, а уровень их преподавания был низким. Кроме того, в Сирии существовало недовольство школами, вызванное изучением в школах русского языка, который местному населению виделся ненужным. Они требовали изменения программ обучения таким образом, чтобы дети учили английский или французский. Комментируя вопрос преподавания русского языка и литературы в «Особом мнении», А.А. Дмитриевский сослался на слова выпускника Московской Академии и КазДА доктора Юлиана Халеби, который говорил, что «...красота русского языка <...> не может быть понятной народу, для которого на первом плане стоит вопрос о куске хлеба», в том же «Мнении…» Алексей Афанасьевич указал причины отрицательного отношения туземцев к русскому языку - трудность его изучения и отсутствие практического значения [Журнал заседания…, 2014. Л. 92 об., 89 об.]. В отчете за 1908/1909 г. вновь поднимался вопрос об изменении программ обучения, но на тот момент ИППО не могло реализовать школьную реформу в силу нехватки бюджета - выделяемые на содержание сирийских начальных школ деньги (90.000 руб.) тратились в ущерб Иерусалимским паломническим учреждениям.
В 1910 г. А.А. Дмитриевский, совершая ревизию подворий в Иерусалиме, Назарете и Хайфе, также посещал и инспектировал учебные заведения Общества с целью решения вопроса о дальнейшем развитии школ. Дипломат Н.В. Кохманский (1876-1955), бухгалтер Общества В.И..Белынский (1856-1913), а также инспектор школ П.И. Ряжский вместе с Секретарем ИППО обследовали сирийские школы для составления комплексного проекта изменения системы образования. В задачи проверки входила фиксация информации о качестве образования (А.А..Дмитриевский проводил экзамены в каждом селении) и профессионализме учителей, кроме того, инспекторы оценивали состояние зданий школ, просматривали их программы и разбирались в необходимости добавления новых предметов. Как Секретарь Общества, А.А..Дмитриевский беседовал по вопросам образования с местными православными общинами, которые всегда восторженно встречали русских ревизоров [Кохманский, 1910. Л. 11]. Тем не менее, стороны не всегда приходили к взаимопониманию, так, требуя введения французского или английского языка, православные арабы, вместе с тем, не были готовы платить за эти занятия или с трудом принимали условия, при которых забота о здании школы входила в их обязанности [Грушевой, 2014. С. 195]. Вся информация, собранная за время инспекции сирийских школ, стала основой для дальнейшей разработки новых программ обучения в заведениях ИППО.
5 июня 1912 г. Николаем II был утвержден закон о пособии ИППО для сирийских школ, в 1912 г. составивший 126 799 руб., в 1913 г. - 148 465 руб., а в 1914 г. - 153 465 руб. [Дмитриевский, 1914. С. 225]. Этот же закон наложил на Совет Общества задачу провести реорганизацию учебных заведений в Сирии: увеличить число учащихся в семинариях, ввести в них и некоторых школах французский и английский языки, а также улучшить материальный быт преподавательского состава.
Главным предложением Комиссии, работающей над реформированием школьной деятельности, было увеличение числа преподавателей, что было непосредственно связано с увеличением количества студентов и студенток семинарий ИППО в Назарете и Бейт-Джала. К маю 1914 г. Петербургская комиссия закончила рассмотрение программ семинарий от 1902 г., пересмотрела учебники и учебные руководства и предложила новые учебные программы и правила, одобренные Советом Общества. Они содержали следующие пункты: 1) обучение в семинариях сделать шестиклассным (ранее четырехклассное); 2) включить в программу преподавание теории русской словесности, обзора произведений русских писателей последнего времени, французского или английского языков (по желанию учащихся), природоведения, физики, алгебры, усилить преподавание Закона Божьего, географии и истории; 3) сократить продолжительность урока до 50 минут (с 60 мин.), число уроков довести до шести в день (кроме двух дней в учебной неделе); 4) отменить рождественские и пасхальные отпуска, но увеличить летние каникулы с 1 июня до 1 сентября [Журнал заседания…,1914. Л. 64, 77 об., 84 об.]. Отмечалось также, что инструкция для семинарий была переработана, в них появились новые должности помощника начальника и помощницы начальницы для усиления воспитательного надзора [Журнал заседания…,1914. Л. 72, 83].
Программы для школ и семинарий составляли такие известные русские арабисты, как академик И.Ю. Крачковский (1883-1951), профессоры Н.А. Медников (1855-1918) и М.О. Аттая (1852-1924), известный специалист по арабским диалектам Д.В. Семенов (1890-1943) и другие. Измененные программы хотели ввести с 1914/1915 учебного года, но начавшаяся летом Первая мировая война помешала реализовать планы Совета ИППО. Из-за тревожных событий школы Общества даже не смогли своевременно открыться, а 28 сентября турецкое правительство приказало закрыть все школы, объявило всех русских учителей, учительниц и инспекторов военнопленными и выслало в Дамаск [Дмитриевский, 1916. С. 179]. Оттуда преподаватели мужского пола были отправлены в Урфу, а женщинам разрешили вернуться в Россию. Попытки каким-либо образом помочь сотрудникам Общества, предпринятые председателем Елизаветой Фёдоровной, не удались. Как свидетельствует отчет, в дальнейшем школы, переданные местному высшему духовенству, также были закрыты, поскольку Министерство народного просвещения Турции требовало полностью передать эти школы под его надзор [Дмитриевский, 1916. С. 180].