4. Конфликт с антагонистом имеет троичную структуру и постепенно нарастает, по мере уподобления антагониста протагонисту, чтобы разрешиться в конце в контактном взаимодействии.
5. Завершение конфликта знаменует возврат гармонии и возвращение мира в доконфликтное состояние с восстановлением статуса героя, который «перерождается» и избавляется от всех социальных стигм, становится самим собой (хотя в случае с мультфильмом «Девять» было показано только начало подобных изменений, но не их завершение).
6. Уничтожение злодея всегда происходит после уничтожения его последователей, что отличает от мотива Змееборца, где уничтожение «змеенышей» (последствий) происходит после уничтожения главной причины.
7. Герой не ищет уничтожения антагониста, им не движут освободительные мотивы или мотивы спасения. Вместо этого антагонист первым нападает на героя, тем самым легитимизируя его ответную реакцию на воздействия и позволяя герою уничтожать антагониста.
8. Сам конфликт имплицитен и даже во многом индивидуален, поскольку по мере нарастания миметического противостояния между ключевыми фигурами, все втягивается в противостояние личностей, а мир и основной контекст отходит на второй план. Даже если от конфликта зависит судьба вселенной, зрителем в первую очередь считывается именно личная подоплека, а остальные последствия разрешения конфликта (как мировая гармония, сохранение порядка) идут после восстановление статуса-кво героя и являются следствием этого. В свою очередь, в российской мультипликации можно выделить следующие отличительные элементы, которые также присутствуют в произведении, и на мой взгляд, отличают и выделяют русскую мультипликацию:
Артикулирование событийных элементов. В российской мультипликации в том виде, в котором она была проанализирована в данной работе, гораздо меньшее внимание уделяется центральному конфликту и персонификации антагониста - основную смысловую нагрузку несет событийный элемент, а сам антагонист либо не определен, либо представляет собой внешние силы и/или ситуацию, в которой оказались главные герои.
Дидактичность и социальность: герои всегда интегрированы в социум и/или являются структурообразующим элементом социальной группы. Герои не стигматизированы, их инаковость не маркируется и не выделяется - они представляют собой социальную часть, конструируются социокультурные мифологемы и позволяя зрителю изучать социальные поведенческие паттерны.
За счет антропоморфности и полной интегрированности героев в социум, зрители достаточно легко атрибуцируют себя с социальными героями, заимствуя или перенимая поведенческие паттерны, которые впоследствии транслируются ими в реальной жизни. Помимо этого, достаточно большое разнообразие характеров позволяет выбрать наиболее подходящий для поведенческой апроприации субъект.
Из-за отсутствия центрального конфликта и/или неявной артикуляции антагониста, нарратив носит обыденный характер (что усиливается полным интегрированием героев в социум) и большее внимание уделяет повседневным аспектам и бытовым взаимодействиям.
Поскольку центральным нарративным элементом не является конфликт в диаде протагонист-антагонист, третичная структура конфликта артикулируется неявно (и зачастую выступает лишь фоном для выражения реакций персонажей на сложившиеся обстоятельства, что показывает таким образом многообразие и сложность социальных реакций на то или иное действие). Центральный конфликт распадается, постоянно усложняется, чтобы показать зрителям множество возможных социальных реакций и взаимодействий, а сам конфликт является не смысловой основой, но всего лишь фоном, на котором способны разворачиваться данные события, поскольку конфликт не является эсхатологическим, не грозит разрушением мира, а является социально заданной проблемой, которая решается внутри группы различными способами, свойственными той или иной персоналии.
Вышеперечисленные элементы отличают современные мифологемы от архаических мифов, где наибольшей дидактической ценностью обладали мифы о богах и антропоморфных персонажах, в которых человек играл второстепенную роль или же вообще был исключен из повествования. Подобного рода мифы объясняли картину мира в целом и повествовали о более значимых и значительных конфликтах, где основное внимание было акцентировано на последствиях конфликта для всего мира. Сейчас же, в условиях господства рационального знания и научного обоснования мироустройства, ценность космогонических и эсхатологических мифов достаточно низка - на первый план выходят героические и этиологические конструкты, которые объясняют социальные взаимодействия и взаимодействия с природой и естественной средой. Научение по-прежнему происходит через актуализацию и переживание ситуации, однако выбранные антропоморфные персонажи позволяют детям не идентифицировать себя с происходящим на экране, получая объективный опыт, не нагруженный личными переживаниями. Однако, следует заметить, что, несмотря на дидактическую роль мифа, эсхатологический элемент иногда присутствует и в современной культуре, сохраняя мифологическую нарративную структуру, построенную вокруг всемирного конфликта за существование цивилизации, мира, вселенной. Эта структура наиболее характерна и свойственна для американской мультипликации, поскольку конфликт позволяет артикулировать и выделить индивидуальные героические черты, уделив большое внимание сверхъестественному, «мифическому» элементу. Социальные взаимодействия в этом случае служат лишь фоном разворачивающемуся конфликту, и, как правило, редуцированы до простейших эмоциональных диад «поддержка-ненависть». В отличие от американской мультипликации, которая большое внимание уделяет личному конфликту и пандану протагонист-антагонист, в анализируемом материале русской мультипликации наблюдается совершенно обратное: большое внимание сфокусировано на многообразии и сложности социальных взаимодействий, эсхатологическая составляющая редуцирована и/или полностью отсутствует, а сами мифологемы сконцентрированы вокруг сложившихся и социально одобряемых паттернов поведения, полностью исполняя дидактическую роль мифа.
Список использованных источников и литературы
Источники
1. Калевала. Петрозаводск: Карелия, 1985. 182 с.
2. Маша и Медведь. 2009-н.в., Олег Кузовков.
3. Смешарики. 2004-2012, Денис Чернов.
4. Despicable me. 2010, Pierre Coffin.
5. The Incredibles. 2004, Brad Bird.
6. Watchmen. 2009, Zack Snyder.
7. 9. 2009, Shane Acker.
Справочная и критическая литература
1. Барт Р. Миф сегодня // Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. -- М.: Прогресс; Универс, 1994. С. 72--130.
2. Баркова А. Л. Четыре поколения эпических героев [Электронный ресурс]. URL: http://mith.ru/alb/epic/four1.htm.
3. Барышников П. Н. Мифология современности // Вестник Российского университета дружбы народов. 2006. № 1. С. 182--189.
4. Богданов К. А. Повседневность и мифология. -- СПб.: Искусство-СПб, 2001. 438 с.
5. Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. - М.: Добросвет, 2000. 387 с.
6. Гулимова А. Н. Экранная культура как форма существования современной мифологии // Знание. Понимание. Умение. 2011. № 1. С. 252-256.
7. Жирар Р. Насилие и священное. Пер. с фр. Г. Дашевского. -- М.: Новое литературное обозрение, 2000. 400 с.
8. Жирар Р. Козёл отпущения. Пер. с фр. Г. Дашевского; Пре-дисл. А. Эткинда. -- СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2010. 336 с.
9. Лосев А.Ф. Дионис // Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2 т. - М.: Сов. энциклопедия, 1991. Т. 1.
10. Лои?тер С. М. Русскии? детскии? фольклор и детская мифология: Исследования и тексты. - Петрозаводск: КГПУ, 2001. 496 с.
11. Лотман Ю.М. Миф-имя-культура // Избранные статьи в 3-х т. - Таллинн: Александра, 1992-1993. Т. 1. С. 58-75.
12. Мании Ю.И. «Мифологическии? плут» по данным психологии и культуры // Природа. 1987. № 7. С. 42-52.
13. Мелетинский Е. М. От мифа к литературе: курс лекций «Теория мифа и историческая поэтика». -- М.: РГГУ, 2001. 169 с.
14. Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. - М.: Восточная литература, РАН, 2000.
15. Найдыш В. М. Философия мифологии. XIX -- начало XXI в. -- М.: Альфа-М, 2004. 544 с.
16. Неклюдов С.Ю. Структура и функция мифа // Мифы и мифология в современнои? России. Под ред. К. Аи?мермахера, Ф. Бомсдорфа, Г. Бордюкова - М.: АИРО-ХХ, 2000. С. 17-38.
17. Пропп В.Я. Поэтика фольклора. - М.: Лабиринт, 1998. 352 с.
18. Сазонов А. П. Изобразительная взаимосвязь персонажа и декорации в рисованном фильме. (Проблема пластичности и единства кадра рисованного фильма). Диссертация. канд. искусствоведения. Москва, 1984.
19. Сальникова Е. В. Визуальность как идеальная материя мифологии в ХХ веке. // Миф и художественное сознание ХХ века. Сборник статей под редакцией Н. А. Хренова. - М.: Канон +, 2011. С. 594-611.
20. Словарь античности. Пер. с нем. - М.: Прогресс, 1989. 704 с.
21. Словарь-справочник современных анимационных терминов /Под. ред. Б.А. Машковцева. - М.: URSS, 2015.
22. Топорков А. Л. Мифы и мифология XX века: традиции и восприятие // Человек и общество: поиски, проблемы и решения, 1999. URL: hhtp://www.ruthenia.ru/folklore/toporkov1.htm
23. Тростников В. Научна ли «научная картина мира»? // Новыи? мир. № 12. 1989. С. 257-263.
24. Уаи?т Л.А. Наука о культуре // Антология культурологическои? мысли. - Сост. С.П. Мамонтов, А.С. Мамонтов. - М.: РОУ, 1996. С. 290-296.
25. Франц М-Л. фон. Мотив искупления в волшебных сказках / Пер. В. Зеленского. -- М.: Добросвет, Городец, 2016. 144 с.
26. Франц М-Л фон. Миф Юнга для современного человека / Пер. Т. Ивановой и др. -- М.: Клуб Касталия, 2014. 336 с.
27. Фреи?денберг О.М. Миф и литература древности. - М.: Восточная литература. 1998. 800 с.
28. Хренов Н.А. Зрелища в эпоху восстания масс. - М.: Наука, 2006.
29. Черкасов Д. Б. Мифологема насилия в детских развлекательно-образовательных передачах XXI века: функционал и особенности. 2017. - 34 с.
30. Черкасов Д. Б. Неомифы в контексте современной американской мультипликации. 2018. - 40 с.
31. Элиаде М. Аспекты мифа / Перевод: В. Большаков. -- М.: Academia, 1994.
32. Юнг К. Г. Архетип и символ. М.: Ренессанс, 1991. - 299 с.
33. Юнг К. Г. О современных мифах: Сб. трудов. - М.: Практика, 1994. 252 с.
34. Ellwood R. S. The Politics of Myth: A Study of C. G. Jung, M. Eliade, and Joseph Campbell. -- Albany: State University of New York Press, 1999.
35. Lйvi-Strauss Cl. Mythologiques: Le Cru et Le Cuit. Paris: Plon, 1964.