Очевидным будет то, что подобные мотивы являются актом насилия мыслящего субъекта над природой, где деятельное сознание трансформирует окружающую действительность сообразно своим целям и потребностям. Это первая мифологема насилия, которая связана с космогоническими мифами. Таким образом, через акт творения на экране герои легитимизируют те или иные формы взаимодействия с миром, обосновывая это прагматической потребностью. Через творение закрепляются модели насильственного взаимодействия с миром, его изменения для улучшения собственной жизни и жизни общины, которая, хоть и вписана в природу, доминирует над ней.
Куда более сложным для анализа является этиологическая сторона мультфильма, которая основана на создании межличностных конфликтов и их разрешения. Естественно, все коммуникативные ситуации развиваются исключительно в мирном ключе, однако гнев общины и противопоставление нарушителя толпе имплицитно присутствует в ряде серий. Здесь можно говорить об остальных двух признаков, которые говорят о наличии механизма насилия: обезраличивающий кризис, вызванный действиями одного из героев, будь то бедствие или катастрофа, или личные виктимные признаки персонажа. Далее будут разобраны и интерпретированы наиболее часто встречающиеся в «Смешариках» ситуации, которые будут призваны описать функционал и особенности присутствующих в данном мультсериале мифологем насилия этиологического плана.
Поскольку «Смешарики» в первую очередь призваны помочь ребенку понять и усвоить определенные ролевые модели, которые соотносятся с общепринятыми нормами морали, то наиболее часто встречающийся механизм насилия - это нарушение определенного табу и его дальнейшее закрепление после возвращение мира в первоначальное состояние, состояние до нарушения табу.
Таким образом актуализируются, создаются и снова проговариваются модели действия в ситуации нарушения того или иного запрета, закрепляются модели поведения в обществе, легитимизируются его законы и наглядно показываются или же моделируются последствия нарушения запретов. Совершивший проступок противопоставляется общине, которая помогает ему преодолеть обезразличивающую ситуацию и вернуться обратно в общество, приняв и проговорив нарушенные им нормы. Пин стоит особняком, поскольку он единственный является перманентным носителем виктимных признаков, и взаимодействие с ним призвано показать взаимодействие с иной культурой, поэтому этот персонаж призван отвечать за работу иных механизмов насилия, вследствие чего более подробно я буду вынужден остановиться на нем при разборе второго механизма.
В ряде серий («Смешарики, серии 2-8) нарушителями выступают те смешарики, которые имеют наибольший авторитет и являются законодателями норм. В подобном случае проступки более сильны, нежели чем то, что совершает Крош, Ёжик, Бараш и Нюша. Это связано с тем, что хранитель социальных норм обладает куда большей властью, поэтому его проступки, если они есть, должны обладать серьезными последствиями, поскольку ставят под сомнение установленные и принятые им самим нормы. В этом случае в качестве наказания следует глубокое раскаяние, иногда длительностью в половину сюжетного времени, в ходе которого смешарик переживает обратную трансформацию, которая призвана еще раз актуализировать нарушенные им нормы. Когда речь идет о проступках, совершенных менее социально авторитетными смешариками, зритель имеет дело с усвоением социальных норм подрастающего поколения, что, естественно, будет подано в игровой форме. Они еще не являются носителями знания моральных норм и табу, поэтому их проступки более простительны - они совершены по незнанию, вследствие чего общественная реакция будет более мягкой. Другое дело - сознательное нарушение известных норм, продиктованное особенностями характера, которые герои не могут перебороть, как это бывает в случае с Лосяшем, Кар-Карычем или Совуньей. Они умышленно идут на нарушение норм, поскольку не в состоянии перебороть свою тягу к тем или иным вещам, в зависимости от своего характера. Поэтому следует особо выделить этот механизм насилия, актуализирующийся в сознательном нарушении существующих норм, которое завершается публичным раскаянием и возвращением мира в первоначальное состояние.
Главная идея данного механизма - смирение и необходимость выполнения социальных устоев. Характер героя не должен доминировать, поскольку интересы общества первостепенны, и в малой группе, где каждый жизнь каждого весьма сильно зависит от поведения других, следует смирять свои потребности. Функционал данной мифологемы сугубо дидактический - он показывает важность социальных норм и их соблюдения, легитимизирует регуляторную функцию закона и призывает смирять свои потребности для комфортного существования Другого.
Особенностями механизма насилия в «Смешариках» будет являться полная его сублимация и сведение на персональный уровень, где чувство вины проживается интенсивнее внутри, внешне выражаясь в закреплении социальных норм и определенного порядка действия перед общиной вкупе с публичным раскаянием.
Второй механизм связан с наличием виктимных признаков у персонажа, в данном случае то, что он является Иным и изначально не вписан в социокультурный контекст социальной группы, тем самым сразу ставя себя в оппозицию. Пин находится вне социальной группы, он живет отдельно от основной массы смешариков, и взаимодействует с ними в меньшей степени. Как правило, коммуникативные ситуации с ним базируются на разности культур, что приводит к разного рода неприятностям, актуализируется механизм взаимодействия с Иным, который призван закрепить нормы поведения при столкновении с другой культурой. Насилием в данном случае можно назвать конфликт картин мира, который опять-таки может привести к разрушению и распаду общества. Ключевой особенностью вышеперечисленных мифологем является форма подачи информации.
Это позволяет переносить ролевые модели без отождествления себя с героями и воспринимать знания, как данный свыше императив. В случае с мультсериалом герои так же, как и боги, антропоморфны, но отличаются от человека, что позволяет воспринимать коммуникативные ситуации имперсонально, как объективное знание, не отягощенное личностными проекциями. Помимо этого, важную роль играет сериальность произведения, базирующаяся на абсолютной свободе творческой воли, первичном и аксиоматичном заблуждении, которое позволяет при помощи логики чудесного соединять несоединяемые элементы, сохраняя внутреннюю этиологическую стройность, транслируя одни и те же нормы при кажущейся непоследовательности внешних событий. Можно предположить, что в случае со Смешариками движение мифологического образа героев и транслируемых и происходит на основе метаморфозы отдельных его смысловых аспектов до полного исчерпания своей идеи, которая, однако, остается неизменной при всем многообразии внешних конфигураций. Иными словами, мы имеем дело с мифологической логикой комбинирования, которая, в совокупности с сериальной логикой экранной культуры порождает круг трансляции одной и той же идеи через последовательное исчерпание всех возможных комбинаций.
2.2.2 Анализ мультфильма «Маша и медведь»
«Маша и медведь» представляет собой аналог героического мифа, который, как было сказано выше, фиксирует важнейшие моменты жизненного цикла, строится вокруг персональной биографии героя, включает его рождение, испытания, развитие личности, борьбу и подвиги. Биографическая компонента героического мифа является базисом, как космическое начало в космогоническом мифе, только в данном случае победа порядка над хаосом интериоризирована в личности самого героя, способного в дальнейшем поддерживать гармонию во внешнем мире. Важной частью инициации является обязательное изгнание героя\переход во внешний мир, где проходят его странствия, в ходе которых он приобретает опыт, осваивает и ассимилирует внешние культуры, чтобы, впоследствии, вернувшись, принести новый опыт для той социальной группы, в которой он начал свой путь. В этом плане данный мультфильм достаточно легко сближается с образчиками американской мультипликации ввиду своей «героикоцентричности».
Мультипликационный сериал «Маша и Медведь» можно представить как космологический миф - главная героиня представляет собой воплощение исследователя - ее спектр эмоций, как правило, ограничен областью когнитивных переживаний и заключается лишь во взаимодействии с внешним миром, который она последовательно познает и созидает, приручая окружающую среду и делая ее пригодной для своего существования, превращая хаотическое пространство в порядок и давая тем самым основу для этиологических мифологем, которые инкорпорируются в мультсериал с течением времени. Она не чувствует боль, у нее нет эмпатии, все её действия подчинены взаимодействию с окружающим миром, изучением и попытками установить единственно возможную для себя линию поведения в чуждой среде.
Примечательным является то, что Маша является единственным говорящим персонажем, что опять же создает некоторую отчужденность персонажа от мира, в котором он оказывается один на один с чуждой культурой. Она является там чужаком, который осваивает и ассимилирует незнакомый мир. Как пишет Ю.М. Лотман, «в рисуемом таким образом мифологическом мире имеет место достаточно специфическии? тип семиозиса, которыи? сводится в общем к процессу номинации: знак в мифологическом сознании аналогичен собственному имени. Напомним в этои? связи, что общее значение имени собственного принципиально тавтологично: то или иное имя не характеризуется дифференциальными признаками, но только обозначает объект, к которому прикреплено данное имя; множество одноименных объектов не разделяют с необходимостью никаких специальных свои?ств, кроме свои?ств обладания данным именем». Лотман Ю.М. Миф-имя-культура // Избранные статьи в 3-х т. Таллинн: Александра, 1992-1993. Т. 1. С. 58-75.
Маша, как и Одиссей, существует в состоянии заброшенности, окруженная чужой культурой, хаосом. Она является единственным человеческим персонажем, который, хоть и окружен антропоморфными зверьми, все же не может коммуницировать с ними при помощи речи. Для этой культуры она является чужаком и в этих условиях она вынуждена существовать, познавая и взаимодействуя с новым миром. Маша превращает хаос в осмысленный космос, структурирует его, придает ему человеческую форму, поэтому мир, впоследствии, конструируется сознанием зрителя как понятный и безопасный образ, в котором можно сосуществовать. Таким образом складывается и фиксируется определенная модель взаимоотношения с реальностью, которая, несмотря на свою органичность, воспринимается некритически за счет своего безусловного происхождения. Именно подобная, свойственная мифу и носителям мифологического сознания синкретичность объективного и субъективного моментов, снимает противопоставление реального и воображаемого, индивидуального и общественного за счет органичного конструирования целостного восприятия окружающего мира, который разворачивается по мере освоения его героем.
Безусловно, поначалу Маша противопоставлена миру, который она исследует и выявляет определенные законы и модели, по которым он функционирует, пытается изменить его и ассимилировать. Особенностями данного мультсериала можно считать наличие героя, отличного от вселенной сериала, который познает и упорядочивает этот мир сообразно своему характеру. Нами была выдвинута гипотеза, что отсутствие других говорящих персонажей делает невозможным для ребенка, у которого уже развита речь, ассоциировать себя с иными персонажами мультипликационного сериала. Как правило, первая и самая прочная ассоциация происходит с Машей и в дальнейшем ребенок идентифицирует себя как Маша. Как пишет О.М. Фреи?денберг, образ в доклассовом обществе уточнялся при помощи трех основных метафор («еды», «рождения», «смерти»), в его функциях тождества и повторения космогонически интерпретировались «производство, акты труда. биологические моменты». Фреи?денберг О.М. Миф и литература древности. М.: Восточная литература. 1998. Можно предположить, что, основные метафоры, которые позволяют установить связь с персонажем, до сих пор остались неизменными и сохранились в том же виде, что и в первобытных обществах, однако в связи с усложнением и развитием культуры они получили множество коннотаций и дополнительных надстроек, которые привели к значительному усложнению образа и значительно затруднили анализ и поиск первоисточника: тех самых базисных метафор.
Заключение
После проведенного анализа, можно сделать вывод о том, что современные нарративы о героях и их противостоянии антагонисту отличаются следующими структурообразующими элементами, которые так или иначе присутствуют во всех проанализированных американских мультипликационных фильмах:
1. Наличие социальной стигмы, которая делает героя изгоем из существующего сообщества, парией, которая отделена от общества и не может сосуществовать с остальными жителями, которые негативно или отрицательно относятся к присутствию героя из-за его статуса.
2. Наличие геройской атрибутики, которая позволяет идентифицировать героя и считывать героический нарратив как зрителям, так и другим персонажам произведения.
3. Миметическое противостояние протагониста и антагониста, целью которого является уничтожение/поглощение героя. Сходство попроисхождению/внешнее сходство, которое позволяет сблизить протагониста и антагониста до единого образа, представленного дуально. Ключевым элементом также является определенный предмет-фетиш, который и сближает антагониста с протагонистом. В двух представленных фильмах эти предметы (браслет управления и «устройство») играли ключевую роль в конфликте.