Авторы монографии «Эффективность правовых норм» проводят разделение на юридическую и социальную эффективность. Юридическая состоит в том, что деятельность людей непосредственно определяется, направляется самой нормой, а социальная - в том, что достигаются более отдаленные социальные последствия, выступающие в качестве цели государственного управления [27, с. 48]. Идею подоб- ного разграничения мы полагаем весьма интересной и полезной, поскольку основанный на ней подход позволяет преодолевать ограничения, связанные с применением узкоправовых критериев эффективности.
Условия и критерии эффективности правовых норм
В теории в качестве условия эффективности правовых норм назывались: 1) соответствие правовой нормы структуре общества (классовой и социальной) сложившейся в нем системе общественных отношений, господствующим в нем идеологии и культуре; 2) совершенство законодательства, понимаемое как адекватность законодательных положений социально-экономическим, идеологическим и культурно-психологическим условиям; 3) организационная составляющая, под которой подразумевается деятельность правотворческих, правоприменительных и правоохранительных органов; 4) специфика политической и правовой культуры представленных в обществе слоев и групп населения, его правовое сознание; 5) совершенство правоприменительной деятельности [27, с. 76-83].
В. М. Сырых также относит к условиям социальной эффективности норм права ряд обстоятельств, внешних по отношению к самому праву: уровень экономического развития общества, уровень культуры его членов [60, с. 270-273].
Л. И. Спиридонов, в отличие от вышеназванных авторов, к условиям эффективности правовых норм относит только те, которые связаны с деятельностью законодателя и правоприменительных учреждений и органов: свойства общественно опасных деяний отражаются в законе своевременно, правильно и полно; положения уголовного законодательства соответствуют нормам морали и уровню правосознания населения; предъявляемые юридические требования адекватны социально-экономическим и политическим закономерностям общества; уголовное законодательство стабильно, а правовые нормы применяются единообразно; уголовно-правовые санкции сочетаются с мерами общественного воздействия; население информируется о содержании уголовно-правовых норм, осознает неотвратимость наказания; уголовная политика не подвержена резким изменениям [57, с. 211-221].
М. Д. Шаргородский к условиям эффективности уголовных наказаний относил: 1) соответствие уголовно-правового запрета действующим в обществе объективным закономерностям; 2) соблюдение уголовно-правовых принципов; 3) неотвратимость наказаний; 4) стабильность уголовной политики; 5) достижение соответствия между практикой назначения наказаний и общественным мнением [69, с. 70].
Интерес представляет такое условие эффективности, как стабильность уголовной политики, т. е. неизменность уголовного законодательства и правоприменительной практики. Полагаем, что в некоторых обстоятельствах данный фактор может влиять в сторону как повышения, так и снижения эффективности правовых норм и, в частности, наказаний. Поэтому, говоря о стабильности, нужно указывать, когда она является благом, а в каких случаях влечет провалы в противодействии преступности, когда неповоротливость уголовно-правового законодательства не позволяет адекватно реагировать на меняющийся характер преступности. В условиях отсутствия экономических и социальных потрясений, когда преступность прогнозируема и хорошо изучена, неизменность законодательства будет благотворно влиять на скорость и качество применения уголовно-правовых норм. Однако мир входит в эпоху турбулентности, непредсказуемости, когда стабильность уголовной политики равнозначна ее стагнации, катастрофическому отставанию от быстро меняющейся картины преступности. Такое несоответствие имеет место в сфере незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ: преступники научились быстро менять химический состав наркотиков и продавать их безнаказанно в течение нескольких месяцев, до появления их в списке запрещенных наркотических средств и психотропных веществ. В этот период страну накрывает вал смертей, связанных с применением новейших наркотиков, а наркоторговцы уже готовы выбросить на рынок новое зелье, замыкая этот порочный круг.
Стабильность закона в подобной ситуации равносильна его отсутствию. Поэтому прав М. Д. Шаргородский, называвший соответствие уголовно-правового запрета объективным закономерностям жизни общества в качестве условия эффективности наказания.
Завершая обзор описанных в теории условий эффективности правовых норм, необходимо отметить, что, каким бы замечательным и совершенным ни было бы законодательство, оно должно подкрепляться правильным и единообразным применением норм права. Как отмечал М. И. Ковалев, неверное применение или фактическое неприменение правовых норм способно обесценить самую совершенную правовую систему [23, с. 27-28]. Практически неэффективность может проявляться в отказе от применения норм права (отказах в возбуждении уголовных дел), в неверном выборе видов и размеров наказаний, распространении практики назначения наказаний ниже низшего предела и т.п.
Оценку эффективности уголовно-правовой политики, уголовного закона, уголовно-правовых норм, а также наказаний в теории предлагалось осуществлять, основываясь на показателях преступности. В частности, на основе сведений об уровне, динамике и структуре всей преступности, рецидивной преступности и отдельных видов преступлений предлагалось оценивать эффективность уголовной политики [39, с. 12-19].
Ряд авторов рекомендуют рассматривать эффективность как достижение цели с минимумом издержек [4, с. 21; 47, с. 43-44;]. К последним предлагалось относить материальные затраты на осуществление законотворчества, издержки и пользу от принятия нормы, соотношение между затратами и выгодой [15, с. 821], экономичность нормы (расходы, связанные с производством по уголовным делам, определяемые количеством квалифицирующих признаков, входящих в предмет доказывания) [14]. Однако, как мы уже писали, эффективность, определяемая на основе затратного критерия тождественна оптимальности, при которой наилучшим будет компромисс между некоторым ухудшением результатов и снижением до приемлемого уровня расходов. Этот показатель может в значительной степени меняться в зависимости от тех целей и задач, которые провозглашает законодатель, и от материальных ресурсов, которыми располагает государство. В то же время оценка эффективности уголовноправовых норм невозможна без учета достигаемых результатов. И если речь идет о предупреждении наиболее опасных преступлений против жизни и здоровья, государственной безопасности и др., то говорить о предпочтительности отдельных редакций уголовноправовой нормы можно лишь тогда, когда при одинаковой эффективности одна из них влечет меньшие затраты.
Наличие во многих нормах Особенной части УК РФ альтернативных санкций совершенно не означает, что оценка эффективности соответствующих наказаний должна проводиться с учетом экономических затрат на их исполнение. Судья, определяя вид наказания, в каждом конкретном случае исходит из возможности достижения провозглашенных в ст. 43 УК РФ целей с учетом множества обстоятельств. Поэтому, имея в виду затратный критерий эффективности, среди альтернативных санкций необходимо оставлять только те из них, которые при сходных затратах демонстрируют максимальную эффективность или позволяют достичь сходную эффективность при меньших затратах. Впрочем, если норма права демонстрирует высокую эффективность, то увеличение затрат на ее реализацию может быть допустимым при наличии у государства достаточных ресурсов.
Представляется, что затратные критерии должны учитываться в процессе законотворчества при оценке затрат на реализацию уголовного законодательства. Однако рассматривать их в качестве критерия эффективности норм уголовного права нам представляется неверным.
Эффективность предупредительного воздействия уголовного наказания
Как мы указали выше, понятие «эффективность» в уголовно-правовой сфере означает способность уголовного закона достигать целей уголовно-правового воздействия. Однако в уголовном праве самостоятельные цели указаны только для уголовного наказания. Поэтому только на основе информации о достижении этих целей возможна оценка эффективности всего уголовно-правового регулирования. К сожалению, не для всех целей могут быть предложены объективные показатели их реализации.
В соответствии с ч. 1 ст. 9 УИК РФ, исправление предполагает формирование у осужденного уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям человеческого общежития и стимулирование правопослушного поведения. В уголовном
законодательстве желаемые результаты исправления не раскрываются. Однако есть основания полагать, что они понимаются иначе. В соответствии с ч. 1 ст. 79 УК РФ, если суд приходит к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, он постановляет считать его условным. Однако в таком случае непонятно, почему данное лицо вообще совершило преступление. Вероятным представляется, что под возможностью исправления в УК РФ в данном случае понимается изменение ценностных установок личности под влиянием морального потрясения, которое испытывает лицо, представшее перед судом. Однако такое исправление не тождественно тому, как его понимает УИК РФ.
В теоретической литературе исправление осужденных в процессе отбывания наказания рассматривается как изменение внутренних качеств личности, под воздействием чего субъект воздерживается в будущем от совершения преступлений [35, с. 111; 38, с. 114; 48, c. 37].
К сожалению, мы не видим способов выяснить, достигается ли цель исправления. Невозможно узнать, действительно ли осужденный изменил свое отношение к базовым ценностям, пересмотрел свои представления о жизни или остался на прежнем уровне. Объективной оценке доступно лишь поведение человека, которое может с определенной долей вероятности служить свидетельством произошедших в личности перемен. Однако даже если преступная деятельность будет возобновлена, мы не всегда можем утверждать, что причиной рецидива является неэффективность отбытого ранее наказания.
Оценку эффективности исправительного воздействия уголовного наказания затрудняет также ряд других обстоятельств. В отечественной криминологии распространено представление о том, что совершение преступлений причинно связано с деформациями личности, произошедшими в результате каких-либо негативных воздействий [26, с. 176-177]. Подобные взгляды отражены в положениях как уголовного, так и уголовно-исполнительного законодательства. При таком подходе позиция законодателя, закрепившего исправление в качестве цели уголовного наказания, представляется оправданной: появляются точно определенные цели приложения исправитель- ного воздействия (деформации личности) и его способы (труд, воспитательная работа и т. д.). Однако существуют иные воззрения, способные потенциально привести к пересмотру вопроса о сущности и методах исправительного воздействия. Так, Ю. М. Антонян усматривает причину преступлений во многих случаях в бессознательных переживаниях индивида [2, с. 110-112]. Э. А. Поздняков показывает, что человеческой природе соблюдение норм не свойственно. Склонность к отклоняющемуся поведению, по мнению этого автора, на самом деле и есть норма для человека [49, c. 181]. В пользу этого предположения, исключающего даже теоретическую возможность исправления, свидетельствуют огромное количество латентных преступлений, высокий удельный вес в общей массе осужденных лиц, совершивших преступление впервые, и ранее не состоявших на профилактических учетах, терпимость населения к отдельным видам преступлений. Сходное мнение высказано И. Я. Козаченко: человек, развивающийся в нездоровой био-, социосфере, не может быть совершенным [24, c. 115].
Обстоятельством, подрывающим уверенность в возможности оценки эффективности исправительного воздействия наказания, является высочайшая сложность прогнозирования поведения человека. Лауреат Нобелевской премии, американский физиолог и биохимик Джордж Уолд утверждает: хотя поведение человека детерминировано неповторимым набором его биологических (генетических) особенностей и личной историей, оно, тем не менее, не поддается прогнозированию (является непредсказуемым) [64, c. 82-83].
Как отмечает И. Р. Пригожин, классическая наука до последнего времени сталкивалась в основном с линейными системами, положение которых детерминировано их предшествующим состоянием. Однако в наблюдаемом мире такие предсказуемые системы составляют лишь крохотную долю. В подавляющем же большинстве случаев прогнозирование возможно лишь в весьма ограниченных пределах. Большинство систем являются нелинейными. В определенные моменты в результате сильного воздействия такие системы попадают в точки бифуркации, т. е. точки, в которых сколь угодно малое внешнее воздействие способно повлечь сколь угодно большие изменения поведения всей системы [50, с. 46].
Поэтому прогностические возможности науки, в соответствии с представлениями И. Р. Пригожина, ограничиваются периодами времени между точками бифуркации.
Представляется, что идеи И. Р. Пригожина могут быть распространены и на прогнозирование индивидуального преступного поведения. Традиционными для отечественной криминологии являются взгляды на общество и человека как на прогнозируемые системы: располагая сведениями о человеке, его окружении, условиях воспитания и т.д., мы можем определить вероятность совершения им преступлений в будущем [13, c. 472]. К сожалению, современное общество не является стабильным. В жизни каждого из нас возникают экстремальные ситуации, когда дальнейшие действия совершаются спонтанно, без обдумывания и учета возможных негативных последствий. Общество испытывает огромное количество бифуркаций, что существенно ограничивает прогнозируемые возможности социальных наук [51, c. 276]. Однако это справедливо и по отношению к возможности прогноза в отношении отдельных индивидуумов.
В этом свете по-новому воспринимаются представленные в криминологии данные о случайном характере многих преступлений. Как показали А. Э. Жалинский и А. А. Герасун, большая часть убийств, изнасилований, разбоев и грабежей были совершены спонтанно, неожиданно для всех [16, с. 4-5]. Это может означать, что виновные по своему поведению, системе ценностей, убеждениям не выделялись на фоне основной массы населения и не вызывали соответствующих опасений.