По сведениям, приведенным А. Ф. Зелинским, в 85 % случаев насильственные преступления совершались непреднамеренно: у 31,2 % осужденных за такие преступления умысел на преступление возник в момент встречи с потерпевшим, у 24 % - во время ссоры, у 10,8 % - в драке, у 7 % - как реакция на оскорбление, насильственные или иные неправомерные действия со стороны потерпевших; 12 % опрошенных лиц заявили об отсутствии преступного умысла и затруднились объяснить свое поведение. Более 2/3 указали, что имели нормальные, а часто и дружеские отношения с потерпевшими до начала посягательства [17, с. 53-54].
В материалах проведенного нами анкетирования осужденных одним из самых распространенных ответов на вопрос «почему Вы совершили преступление?» был «озорство» (22,8 %). Еще 20,0 % опрошенных в своих ответах приводили такие причины, как «стечение обстоятельств», «спонтанность», «случайность», «самооборона», «по глупости» и т. д.
Приведенные данные свидетельствуют о чрезвычайной сложности, если не о принципиальной невозможности прогнозирования поведения человека на отдаленную перспективу. Этот вывод имеет непосредственное отношение к цели исправления осужденных. Суды, принимая решение об освобождении от уголовного наказания (например, при условно-досрочном освобождении), учитывают возможность ее достижения без дальнейшего отбывания наказания. В соответствии с данными судебной статистики в 2015 г. из 239 794 лиц, имевших на момент судебного рассмотрения дела неснятую или непогашенную судимость, только 115 601 (48,2 %) отбыли предыдущее наказание полностью1. В 2017 г. число полностью отбывших предыдущее наказание уменьшилось до 43,5 % (100 960 из 231 616 осужденных, имевших су- димость) См.: Отчет Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 2015 г. по ф. 11 «Отчет о составе осужденных, месте совершения преступления», разд. 2 «Характеристика преступления, его рецидива и повторности». См.: Отчет Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 2017 г. по ф. 11 «Отчет о составе осужденных, месте совершения преступления», разд. 2 «Характеристика преступления, его рецидива и повторности».. Следовательно, в отношении большинства осужденных, освобожденных ранее досрочно, оценка степени исправления и основанные на ней прогнозы индивидуального поведения оказались неверными.
Также необходимо заметить, что исправление, согласно ч. 1 ст. 9 УИК РФ, означает, что убеждения личности, система ценностей должна быть приведена к общепринятой норме. Вместе с тем в России сегодня мы видим резкое имущественное расслоение общества, когда сложно говорить о наличии общепринятых норм нравственности. В обществе появились отдельные группы населения, объединяемые равным имущественным положением, отношением к средствам производства. Такие группы характеризуются специфическими нормами нравственности. Как указывал в связи с этим К. Маркс, способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание [36, c. 7].
Скепсис относительно возможности исправления разделяют и осужденные. В ходе проведенного анкетирования всего 19 % респондентов безоговорочно признали возможность исправления наказанием, в то время как 29 % ответили отрицательно, а 52 % поставили возможность исправления в зависимость от стойкости антиобщественной направленности личности.
Таким образом, единственным объективным критерием исправления может быть лишь несовершение лицом новых преступлений, что на практике тождественно достижению цели специального предупреждения.
В настоящее время в теории отсутствует ясность и относительно цели достижения социальной справедливости. Ряд ученых высказывались против ее закрепления в ст. 43 УК РФ [33, c. 109; 63, c. 350]. Другие отмечают ее компенсационный характер, состоящий в восстановлении нарушенных прав и интересов потерпевших [28, c. 21; 41, c. 364]. Третьи полагают, что она достигается назначением наказания, соразмерного тяжести совершенного преступления, личности виновного [1, c. 45]. Четвертые понимают ее как необходимость удовлетвор е- ния чувства справедливости потерпевших и всего общества, а также неотвратимость наказания [18, c. 13].
Если предположить, что восстановление социальной справедливости достигается путем привлечения к уголовной ответственности и назначения наказания, то проблем в части оценки эффективности этой цели не возникает: наказание назначено, значит, социальная справедливость восстановлена. Такая оценка бытует в общественном мнении. Например, американские ученые отмечают, что население считает тюремное заключение самым справедливым наказанием [73, р. 223]. Об этом же свидетельствуют и другие исследования за иные годы [77].
Однако эффективность реализации цели здесь связана не с исполнением наказания, а с формальной процедурой его назначения: при соблюдении процедуры цель восстановления социальной справедливости сразу же реализуется. Не трудно заметить, что при подобном подходе происходит подмена цели уголовного наказания целью процессуальной.
Если восстановление социальной справедливости рассматривать как приведение в исходное состояние нарушенных преступлением общественных отношений, то, как указывает В. Г. Громов, она в случаях убийств, причинения вреда здоровью, материального ущерба и ряде других не может быть достигнута [11, c. 156].
Г. В. Верина связывает восстановление социальной справедливости с восстановлением морально-психологического спокойствия населения, авторитета закона, нарушенных преступлением общественных отношений, а также с привлечением преступника к ответственности с назначением справедливого наказания [8, c. 139]. Назначение виновному справедливого наказания, по нашему мнению, не может являться специфическим содержанием цели восстановления справедливости, поскольку в данном случае имеет место реализация уголовно-правового принципа справедливости (ч. 1 ст. 6 УК РФ): наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т. е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Иными словами, назначение справедливого наказания осужденному - это не цель института наказания, а лишь одно из средств реализации задач Уголовного кодекса РФ.
В настоящее время большую часть осужденных в России составляют лица, не имеющие определенного источника доходов (рис. 1).
Уровень преступности в среде безработных, особенно мужчин, многократно превышает соответствующий уровень для работающих граждан (примерно в 30 раз). Большая часть осужденных, отбывающих наказание в виде лишения свободы, не имеют высшего обра- зования. Несомненно, некоторые из них сознательно занимают антисоциальную позицию. Однако большинство лишились работы вследствие деформаций экономических и социальных отношений, т. е. в силу социальной несправедливости, имеющей место в известной мере нашему обществу. Поэтому ее восстановление путем назначения таким лицам уголовных наказаний представляется проблематичным.
Рис. 1. Удельный вес лиц, не имевших определенного источника дохода в общей массе осужденных в России
В такой ситуации применение уголовного наказания не восстанавливает, а лишь усугубляет социальную несправедливость, выступающую в ряде случаев причиной совершения преступления. Неустроенные, оступившиеся граждане оказываются в еще более тяжелой ситуации, чем до совершения преступления, в то время как более состоятельные преступники (например, взяточники), скорее всего, строгого наказания смогут избежать. Понятно, что восстановить в полном объеме социальную справедливость средствами одного лишь наказания невозможно. Поэтому все что остается судьям - проявлять максимально возможную снисходительность к обездоленным.
В ходе проведенного нами анкетирования на вопрос «какое наказание более эффективно - строгое или справедливое?» подавляющее большинство осужденных (92 %) ответили «справедливое» и лишь 8 % - «строгое». Вместе с тем лишь 47 % согласились, что назначенное им наказание является справедливым, тогда как 53 % считали его несправедливым.
Зарубежные авторы полагают, что справедливость уголовного наказания является средством достижения социальной справедливости и спокойствия в обществе [74]. Несмотря на важность цели восстановления социальной справедливости, каких-либо объективных критериев ее достижения в теории не предложено. Единственным вариантом, как представляется, могут быть опросы граждан на предмет оценки ими складывающейся практики назначения наказаний.
Таким образом, для целей исправления осужденных и восстановления социальной справедливости весьма проблематично определить объективные критерии эффективности их реализации.
Иная ситуация складывается относительно третьей цели уголовного наказания - предупреждения преступлений. В уголовно-правовой теории предложены объективные критерии оценки ее достижения: динамика рецидива преступлений, характеризующая эффективность индивидуального предупреждения; и динамика преступности, отражающая эффективность общей превенции [69, с. 61]. Оценка эффективности наказания, по мнению отдельных авторов, может быть ограничена изучением его предупредительного воздействия [40, с. 16]. Такой подход представляется целесообразным, поскольку цель предупреждения преступлений исторически рассматривалась как первоочередная, а иногда и основная цель наказания [3, с. 105-106].
Вместе с тем предпринимались попытки исследования эффективности достижения цели исправления осужденных. В частности, С. М. Фролова предлагает оценивать эффективность исправительных работ, назначаемых несовершеннолетним, на основании данных об уровне рецидива [68, c. 58]. Таким образом, в качестве критерия исправления она использует рецидив преступления, динамику которого М. Д. Шаргородский предлагал использовать при оценке эффективности специальной превенции. Получается, что, основываясь на показателях преступности, мы не можем предложить различные критерии для исправления и предупреждения преступлений. Данное обстоятельство свидетельствует, во-первых, о сложности разграничения эмпирических проявлений исправления и частного предупреждения преступлений и, во-вторых, о главенстве цели предупреждения преступлений, поглощающей в своих проявлениях результаты исправления.
Полагаем, что предупредительный эффект наказания будет максимальным при назначении справедливых наказаний. Это следует из результатов проведенного нами опроса осужденных, о котором говорилось выше. Поэтому не будет большим преувеличением рассматривать эффективность предупредительного воздействия уголовного наказания в качестве интегрального показателя, отражающего в том числе и качество исправления осужденных, и справедливость назначаемых наказаний, и эффективность уголовного наказания в целом.
Необходимо также разграничить понятие «эффективность уголовного наказания» и смежные понятия, используемые в уголовноправовой теории, прежде всего понятие «эффективность исполнения отдельных видов наказания». Представляется, что их нельзя смешивать, поскольку в первом случае нас интересует достижение целей уголовного наказания, а во втором - качество его исполнения.
По мнению Б. С. Бикситовой, изучавшей проблему эффективности исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы, эффективность деятельности мест лишения свободы и иных органов исполнения наказания измеряется «успешностью» в исполнении приговоров и достижении целей наказания [4, с. 24]. Полностью согласиться с таким утверждением можно было бы при условии, что суды во всех случаях правильно применяют уголовный и уголовно-процессуальный закон и назначают такие наказания, которые наилучшим образом способствуют реализации провозглашенных в ст. 43 УК РФ целей. Если бы такая ситуация имела место в действительности, то, наверное, у Верховного Суда РФ не было бы необходимости периодически корректировать деятельность нижестоящих судов, равно как у исследователей преступности не возникла бы необходимость анализировать судебную практику на предмет ее эффективности.
Однако в приговорах могут быть допущены неточности при квалификации преступлений, наказание не всегда соответствует тяжести содеянного. Поэтому органы исполнения уголовных наказаний могут способствовать достижению целей уголовного наказания лишь в пределах своей ограниченной компетенции, а успешное исполнение необоснованного приговора вряд ли способствует повышению эффективности уголовного наказания.
В ряде случаев несовершенна сама процедура исполнения уголовного наказания. Об этом свидетельствует тот факт, что осужденные, отбывшие наказание, наиболее интенсивно рецидивируют в первый год после освобождения. Это говорит о недостатках подготовки к освобождению от наказания. Поэтому, как видно из графика (рис. 2), максимальная вероятность рецидива существует в первый год после освобождения от отбывания наказания, что объясняется наивысшим уровнем дезадаптации к условиям жизни на свободе, что приводит к конфликтным ситуациям, неумеренному употреблению алкоголя, повторным преступлениям. Не случайно во многих странах широко используется система пробации, чтобы успешнее подготовить осужденного к жизни на свободе и удержать от новых преступлений [78; 80; 81; 82].
Впрочем, и отрицать влияние качества исполнения уголовного наказания на его эффективность было бы неверно. Ослабление надзора за осужденными, попустительство нарушениям режима содержания в исправительных учреждениях способны существенно ослабить эффективность наказания. В этом же ряду следует упомянуть и различные проявления агрессии в отношении осужденных со стороны сотрудников исправительных учреждений, интен- сивность которых, как отмечают исследователи, зависит от самых различных факторов [76, р. 17-18]. Отмечается, что многие осужденные к лишению свободы страдают различными психическими заболеваниями, и в первую очередь депрессивными расстройствами [72, р. 463].
Рис. 2. Вероятность рецидива в различные периоды времени после освобождения от отбывания наказания (по данным авторов)
Поэтому эффективность исполнения уголовных наказаний можно рассматривать как условную константу, в силу своего постоянства существенно не влияющую на динамику преступности и учитываемую в качестве критерия эффективности уголовного наказания.
О несовершенстве процедуры отбывания наказаний свидетельствует и тот факт, что преступления, совершаемые при рецидиве, как правило, являются более опасными, чем те, за которые лицо ранее отбывало наказание.