Дипломная (вкр): Ненормативные написания в художественных произведениях Даниила Хармса

«Елизавета Бам» не первое драматическое произведение писателя, к первой комедии писателя относится «Комедия города Петербурга», начатая в начале 1927 года и законченная к сентябрю 1927 года. К этому времени относится и первый эксперимент с алфавитом (См. Приложение №1) (апрель 1927 г.). Это самая первая попытка писателя шифровки русского алфавита.

Орфографические отклонения («лехкая, небрежная Нева», «комсамолец Вертунов», «Ваня Ваня торапись», «Москва врагом была спалёна», «досвиданье», «дитей», «будит», «по мойму», «идет по реч», «какотка», «сведетель», «недостатоцно», «зквозняки», написание со строчной буквы в начале строки «в лес-ли девка бегала», «что?разговаривать»), которые встречаются в произведении, авторские; но есть орфографические девиации, которые отсылают нас к произведениям авангардистов и конструктивистов. Подробнее об анализе «Комедии города Петербурга» во II главе.

«Комедия…» дала основу для экспериментов с другими произведениями автора.

.4 Даниил Хармс и ОБЭРИУ

ОБЭРИУ (Объединение реального искусства) -- группа писателей, кинокритиков, литературоведов, художников, которая существовала с 1927 г. по 1930 г. Ярким событием, которое ознаменовало начало деятельности ОБЭРИУ, считается вечер «Три левых часа». В данном вечере участвовали: А.Введенский, Д.Хармс, Н.Заболоцкий, И.Бахтерев, К.Вагинов, А.Гольдфарб. А.Разумовский.

На вечере впервые была поставлена пьеса «Елизавета Бам», которая была центром данного события. Спектакль был показан во «втором часу» и был кульминацией данного часа. Вечер состоял из трех часов, на первом -- выступали поэты, на втором -- «Елизавета Бам», а на третьем показывали фильм А.Разумовского «Мясорубка».

Участие Д.Хармса в ОБЭРИУ повлияло на все творчество писателя.

В данной работе представлены основные признаки ОБЭРИУтов, которые отражены в раннем творчестве Даниила Хармса:

Абсурд (для ОБЭРИУтов) -- способ познания реальности, само же объединение в литературоведении считается первой группой литературного абсурда.

Значимое отсутствие. Пример: У в аббревиатуре ОБЭРИУ не несет в себе смысла и не имеет значения, буква «У» используется для благозвучия. Принцип значимого отсутствия использовался писателями во всех языковых сферах: в семантике слов, в звучании и в отсутствии при написании букв или слогов.

Несоблюдение пунктуационных правил. ОБЭРИУты следовали традиции футуристов: написание слов с прописной буквы, присутствие в произведениях восклицательных и вопросительных знаков и полное отсутствие точек и запятых. Пример: «иван иваныч расскажи/ кику с кокой расскажи/ на заборе расскажи…» (Д.Хармс «О том как иван иваныч попросил и что из этого вышло»)

Преимущественно используются глаголы и существительные, использование прилагательных минимально. Благодаря использованию глаголов и существительных создаются образы, нехарактерные для предметов, явлений или людей. Пример: «Тут природа вся валялась В страшно диком беспорядке <…> » (Н.Заболоцкий «Торжество земледелия»).

Частое использование повторов как лексических, так и грамматических. Пример: «а если зря лежишь в горячке // как бы коран как бы коран» (А.Введенский «На смерть теософки»).

Характерной чертой также считается игра с сюжетом. У ОБЭРИУтов сюжет зачастую имел логическую незавершенность и был абсурдным. См. также п.2.1.1

Даниил Хармс и Александр Введенский были ядром ОБЭРИУ. В их произведениях полностью отражаются основные характеристики данного литературного направления абсурда. ОБЭРИУты (писатели и поэты) в своих стихотворениях использовали графические приемы, продолжая традицию футуристов. При исследовании рукописей Д.Хармса, помимо правильности орфографического написания слов, нужно учитывать и графическое начертание.

1.5 Основные принципы графики в текстах Д. Хармса

Изучение орфографических отклонений в произведениях Д. Хармса невозможно проводить без исследования графики рукописи дневников писателя. Используя цитаты из дневника писателя (См. 1.3), можно сделать следующий вывод: два разных понятия в языкознании «графика» и «орфография» используются писателем для достижения поэтичности текста. Практически все произведения Даниила Хармса написаны не для театрального зрителя, а для читателя. Данный факт доказывается процентным соотношением драматических произведений к прозаическим и поэтическим: 15% составляют комедии и 85% проза, поэзия и трактаты.

Рукописями Д.Хармса, изучая графическое составляющее, занимались следующие ученые: Ю.Александров, А.Бердах, Г.Ершов, Д.Токарев, А.Никитаев и другие. В основе данной части лежит книга «Рисунки Хармса», изданная в 2006 году в Санкт-Петербурге.

Юрий Александров и Анатолий Бердах выделяют визуализацию как главенствующий из характерных признаков графики Д.Хармса. Ученые приводят в качестве примера нарисованную автором классификацию душевных болезней: «он [Даниил Хармс] конспектирует крепелиновую классификацию душевных болезней, снабжая ее уже собственной графической схемой, где обычное выражение “круг заболевания” обретает изначальную визуальную значимость…”

В доказательство данного утверждения можно привести в пример один из трактатов Хармса «Поднятие числа»:

«Возмём случай:

Легко представить как число колец будет рости. И когда достигает n изобразим полученное выражение так:

Число квадратов так же может достигнуть n. Изобразим это так:

И так можно продолжать без конца. Круг был у нас первой сменой фигур, квадрат -- второй, трехугольник -- третей и т.д. Но будем квадрат всегда считать n-ой сменой фигур…».

В данном трактате Даниил Хармс разбирает теорию чисел, выражения которых он представляет в виде различных геометрических фигур. Для сравнения в математике, а именно в теории множеств, используются только степени.

Глеб Ершов, автор статьи «Семь дней творения Даниила Ювачева» выделяет и другие характерные черты графики в рукописях Хармса. Объектом данной статьи являются, в основном, ранние записи юного Хармса о его поездке в Царское село, где он провел неделю. Также в статье приведены и более поздние дневниковые записи, которые для нас представляют больший интерес. Глеб Ершов замечает следующую особенность -- Хармс выделяет глагол «наблюдать»: «В записной книжке, распределяя время предстоящего дня, 8 мая 1935 года, Даниил Хармс наметил, помимо «читать», «сочинять», «писать», также «наблюдать»…». Для Хармса неотъемлемой частью его жизни было наблюдение за происходящим, данный принцип наиболее ярко отражен в дневниках писателя. Приведем отрывок дневниковой записи от 22 июля 1933 года: «Со мной рядом сел военный. Он с дамой. Ему, кажется, надо уходить, но он боится оставить свою даму рядом со мной. Как бы его успокоить?».

Также ученый замечает: «Отметим, что мотивы летания, парения, тяготения предметов к полноте и чистоте формы шара или круга, часто встречающиеся в его текстах, -- мотивы живописи супрематизма…». В качестве примера Г.Ершов ставит в пример запись Хармса: «Три контуром напоминает перерезанной сердце». Одним из центральных понятий супрематизма было понятие «беспредметность», которое использовалось К. Малевичем в качестве синонима к слову «супрематизм». Казимир Малевич считал, что в новом искусстве остается только материал, из которого будет строится новая форма, если проводить аналогию с языкознанием, то получается, что форма слова остается той же, а значение слова должно измениться. Более подробно об использовании понятия «супрематизм» в текстах Д.Хармса во II главе.

Часть выявленных принципов графики отразил А.Кобринский в классификации ненормативных орфографических случаев в произведениях Д.Хармса.

.6 Грамматические особенности произведений Д. Хармса

При изучении рукописей, которые не являются художественными произведениями Даниила Хармса ученый обращает внимание на изобилие использования инфинитивов «купить собаке колбасы», «писать», «наблюдать». Юрий Александров и Анатолий Бердах, в своей статье «Хозяин книги», считают, что инфинитивы наиболее точно отражают реальность бытия. Исходя из этого, центр предложения у писателя -- глагол.

Этой же точки зрения придерживается и другой ученый Н.А.Фатеева. В ее статье «Глагольная предикация как основа переключений семантических пространств в поэзии Даниила Хармса» рассматриваются глаголы движения и перемещения в поэтических текстах писателя. Данные группы глаголов считаются отправными точками в трактовке любого поэтического произведения. Они обладают следующими характеристиками:

Глаголы движения и перемещения находятся в пре- или постпозиции по отношению к сопровождающему существительному. Пример: И друг мелькая на песке/ Ходил по комнатам в носке… (Д.Хармс «А.И.Введенскому» 1927 год).

Глаголы являются показателями двух бессмыслиц: структурной и семантической*.

*Структурной бессмыслицей считается нарушение построения текста (См. также п. 2.1.1), его логическая структура. Семантической бессмыслицей принято считать нарушение языковых норм и правил. Данные понятия применимы только к творчеству Д.Хармса. Данные понятия вводятся литературоведом Ж.-Ф.Жаккар.

Глаголы являются показателями смены пространства действия в поэзии, показатели «на- и надповерхности». Понятия «наповерхности» и «надповерности» трактуются так: «наповерхности» -- положение героя в вертикальном положении на любой твердой поверхности;

«надповерхности» -- положение героя в горизонтальном положении или в нахождение персонажа в состоянии полета. Пример: «ходил по комнатам в носке/ вертя как фокусник рукой/ то, левой а потом другой/ потом кидался на постель» (Д.Хармс «А.И.Введенскому» 1927 год). Глаголы «ходил» и «кидался» в данном примере иллюстрируют быструю смену положения человека в пространстве. Глагол «ходил» -- показатель «наповерхности», «кидался» -- «надповерхности».

Использование глаголов и глагольных форм -- одна из основных характеристик произведений Д.Хармса. В главе II одним из показателей будет процентное соотношение использования глаголов в текстах Д.Хармса. Также при анализе будет учитываться структурная особенность глаголов в произведениях.

.7 Классификация ненормативных орфографических написаний в творчестве Д.Хармса

В основу классификации была положена концепция А.Кобринского, которую он изложил в своей статье ««Без грамматической ошибки…»? Орфографический «сдвиг» в текстах Даниила Хармса». Данная классификация наиболее полно отражает причины, влияющие на выбор написания Д.Хармсом тех или иных слов. Данное деление учитывает следующие особенности орфографии Хармса:

взаимодействие графики и орфографии у Д. Хармса (См. 1.4);

визуализация слов через орфографию;

повторная этимологизация слов;

применение орфографии в целях достижения понятий «заумь» и «абсурд».

А.Кобринский делит все ошибки Хармса на следующие типы:

Графические контаминации и вторичная этимологизация.

«Кидает сумрачный ноган

к ее растерзанным ногам» («Ваньки встаньки II»)

Ученый считает, что «орфографический сдвиг приводит к возникновению добавочных коннотаций с включением механизмов вторичной этимологизации». Это означает, что читатель воспринимает слова, рифмованные в сильной позиции, как однокоренные.

Второй пример, который приводит А.Кобринский, взят из личной переписки:

«На коньках с тобой Галина на котке поедем мы» («Галине Николаевне Леман-Соколовой»)

В данном примере «написание «коток» -- отражает широко распространенную шутку начала XX века».

К графической контаминации А.Кобринский относит и приоритетный выбор гласной «ы» в суффиксах -ова-/-ева-/-ыва-/-ива-: «спотыкнуться», «откудыва». Данная особенность хармсовской орфографии возникло под влиянием футуристов, в первую очередь -- Крученых*.

А.Крученых очень часто в своих стихотворениях использовал «ы»: стихотворение «Дыр бул щил» 1913 года, так и в стихотворении «Уехала» - «Я кувыркаюсь без памяти <…> Знаю - не вынырну…». В доказательство любви использования звука «ы», можно привести хрестоматийный случай: В «Евгении Онегине» слышно только «ени/ани» да «с», а в счете из прачечной намного больше исконно русских звуков, таких как «ы», «ж», «щ», «крн».

Еще один пример -- название героя в произведении «Идет высокий человек…» -- «Часоточный гость». Как считает А.Кобринский: «это яркий пример контаминации семантики двух разных корней «чес» («чесотка» и «час» (часы)». Также «часоточный гость» может быть аллюзией на пьесу «Моя мама вся в часах» Д.Хармса и А.Введенского, но, к сожалению, текст данного произведения не дошел до нас.

Отклонение от нормы, связанной с графической контаминацией, встречается и в стихотворении «Зима рассыпала свои творенья…»: «И вот папаха на мошейнике…». С одной стороны, «мошейник» -- это мошенник, с другой же -- это слово образовано от слова «шея». Сам А.Кобринский разбирает данный случай как противопоставление образов «мошейник» в данном стихотворении («хармсовский мошейник» -- в данном тексте -- вовсе не жулик, это разбойник» и «мошейник*» в рассказе «Маляр сел в люльку…». В связи с этим ученый проводит аналогию мошенник - уголовник, и в данной паре выводит противопоставление -- шея («мошейник») и голова («уголовник»).

*В рассказе «Маляр сел в люльку…» слово «мошейник» употребляется по отношению к душителю, то есть к убийце.

Другое орфографическое отклонение от нормы -- «то ли повора вора» («Ваньки встаньки II») -- результат влияния ближайшего контекста на написание слова «повар».

При определении графических контаминаций и вторичных этимологизаций слов у Д.Хармса нужно исследовать и ближайший контекст, найти аналог написания слова в другом произведении Хармса, а также выявить аллюзии и определить, является ли изменение слова -- одним из способов рифмовки.

Орфографические «ассонансы», возникающие под влиянием ближайшего орфографического и фонетического контекста

Разберем на примере:

«Кличет на ветру невеста/ Ей тоже умерать пора» («Казачья смерть»).

Данное орфографическое отклонение: «является примером действия принципа единства и тесноты стихотворного ряда (Тынянов) на уровне письма: девиация объясняется воздействием контекста: предыдущий стих построен на преобладании «е» (4 из 8 гласных), первая половина следующего стиха поддерживает этот ассонанс (3 гласные «е» из 5), после чего происходит резкий перелом в сторону «а» и «о», который одновременно маркирован и консонантным повтором («ра»/ «ра»)».

К данному виду орфографических девиаций А.Кобринский относит и подражание оканью, и орфографический «ассонанс» для иллюстрации неестественности речи персонажей. В качестве примера приводится стихотворение «Опускаясь на поленьи»:

«опускаясь на поленьи длинный вечер коротая говорила в отдоленьи умер дядя. Я стродаю»

В данном стихотворение преобладает гласный «о», кроме этого, лирическая героиня неестественно выражает свои чувства по отношению к смерти дяди. В данном случае орфографический «ассонанс» приобретает стилистическую окраску и показывает отношение персонажа к произошедшему событию (несет в себе смысловую нагрузку).

Экспликация квантитативных стиховых девиаций: редукция и удлинение слога.

А.Кобринский приводит следующие примеры к данному пункту:

нечайно/ помойму («Комедия города Петербурга»)

Это орфографическая деформация, так как небольшое отклонение от нормы правописания не несет в себе дополнительное значение. Орфография в данных примерах отражает только фонетические процессы, то есть это одна из характеристик речи героя. Также можно сказать, что это отражение на письме произношения.

Второй пример, который приведен в статье к данному пункту:

«оконце лааковое» («Половинки»)

Написания, репрезентирующие искажение фонетического облика

Кобринский делит данный пункт на два подпункта: отклонения от орфографической нормы мотивированные и немотивированные. Мотивированные -- это отражение особенностей речи персонажа, немотивированные -- «направленность на расшатывание внутритекстовых связей».

Подтверждением этих слов можно считать речь Марьи Васильевны из повести «Старуха». «Ваш шпрашивал какой-то штарик!». Возраст Марьи Васильевны нигде в тексте «Старухи» не указан, читатель узнает его именно через речевые особенности персонажа.