а) высокую мобилизационную способность сил и средств таких социальных систем к ведению и отражению информационно-психологической агрессии и войны;
б) высокую способность восполнять недостаток сил и средств и потери в интеллектуальных и материальных ресурсах, черпая их прямо из общества (государств с развитой информационно-телекоммуникационной инфраструктурой), не участвующего официально в конфликте на стороне данного ВС.
ВС, благодаря заложенным в их деятельности принципам объединения пространственно распределенных интеллектуальных и материальных ресурсов для достижения собственных целей, в информационном обществе обладают исключительной проникающей способностью в любые социальные структуры и, в случае вовлечения этих ВС в информационный конфликт (информационно-психологическую войну), способны нанести своему противнику удар изнутри, используя для проникновения в его тылы и для создания в его коммуникационных сетях и социальных формациях собственных (входящих в данное ВС) структур ведения агрессивных действий и информационной войны в качестве «строительного материала» элементы и составляющие социальной структуры государства, ставшего объектом их нападения.
ВС в результате любых изменений объединяющих их структурные элементы целей (так как ВС всегда создается на для деятельности в определенном направлении, а для достижения определенной, конкретной цели) способны в кратчайшие сроки полностью изменить свой вид, форму существования в информационно-психологическом пространстве, свою структуру и методы деятельности, изменить внутреннюю иерархию составляющих виртуальное сообщество элементов и систему взаимодействия и взаимоотношений отдельных элементов внутри сообщества до неузнаваемости и в результате этих изменений вообще стать другим субъектом деятельности, что создает трудности в определении мер юридической ответственности такого виртуального сообщества за совершенные этим субъектом праводеяния в информационно-психологическом пространстве (в том числе - за деятельность, подпадающую под определение информационно-психологической агрессии или войны) и для наложения соответствующих санкций.
ВС создается ее организаторами для достижения определенных целей на территории выбранного ими государства (или группы государств) из элементов социальной структуры этих государств и других субъектов информационно-психологической деятельности. При распаде (роспуске) такого сообщества (например, в результате достижения поставленных перед ВС целей или изменения целевых приоритетов) оно прекращает свое существование в качестве самостоятельного субъекта международной деятельности (или геополитической конкуренции), а ее структурные элементы возвращаются на свое прежнее место в те социальные системы, из которых они были изъяты. Таким образом, при необходимости ВС может просто исчезнуть, раствориться в пространстве социальных структур информационного общества, для того, чтобы избежать заслуженного наказания (ответственности) или для того, чтобы, перегруппировав силы и средства, возникнуть уже в другом месте в другой момент времени. Юридически трудно установить виртуальную связь отдельных структурных элементов виртуального сообщества между собой и управление их деятельностью из виртуального центра, являющегося ядром ВС, так как виртуальные отношения не оставляют материальных улик и следов, которые затем можно было бы представить в суде в качестве доказательств преступной деятельности ВС (если таковая имеет место, например, при подготовке и реализации ими акций и мероприятий информационно-психологической агрессии и войны). Таким образом, обладая способностью временно прекращать свое существование (устранив источник из системы социальных отношений виртуального сообщества центрального управляющего воздействия), растворяться в пространстве социальных систем, а также быстро видоизменять свою форму, виртуальные социальные сообщества, участвующие в информационно-психологической войне, могут внезапно наносить противнику удары и избегать ответных ударов, благодаря, в том числе, способности мгновенно (в предельно сжатые сроки) концентрировать (перемещать в информационно-психологическом пространстве) силы и средства на территории объекта агрессии (например, государства или группы государств) и иных геополитических субъектов, в том числе - занимающих нейтральную позицию в данном информационно-психологическом конфликте или в войне.
В связи с тем, что ВС создаются ее организаторами для достижения определенных целей на территории выбранного ими государства (или группы государств) из элементов социальной структуры этих государств и других субъектов информационно-психологической деятельности, главной уязвимостью ВС является идеология, объединяющая разрозненные элементы, принадлежащие, к тому же, к разным социальным формациям, в единый организм (систему) и создающая мотивацию участия каждого из этих элементов в совместной деятельности по достижению задекларированных в официальной идеологии виртуального сообщества целей под общим централизованным виртуальным управляющим воздействием, исходящим из ядра ВС. Нанесение психологического удара по главному связующему звену системы виртуального сообщества - идеологии - способно разрушить виртуальную корпорацию практически сразу.
Использование силами специальных операций ВС, спецслужб и иных участников информационного противоборства (информационной войны) принципов создания и использования в собственных целях виртуальных социальных сообществ создает благоприятные условия для ведения широкомасштабной разведывательной, диверсионной и партизанской войны в информационно-психологическом пространстве государств-конкурентов.
По мере развития методов ведения информационно-психологической войны происходит постепенное разделение боевых действий в информационном пространстве на тайные операции, осуществляемые силами специальных операций вооруженных сил, спецслужб, иных субъектов информационного противоборства, и разведывательно-диверсионные («партизанские») формы информационно-психологической борьбы, осуществляемые временно вовлекаемыми в информационно-психологическую войну структурными элементами пространства социальных систем нейтральных или враждебных государств, объединенных достижением конкретных целей и задач, деятельность которых организуется и управляется виртуальным информационно-психологическим воздействием из центра (ядра) этой системы. В этих условиях виртуальные социальные сообщества и корпорации являются идеальной формой организации сил и средств диверсионно-разведывательных формирований для ведения «партизанской войны» в информационном пространстве.
Средства массовой коммуникации. Этот вид субъектов информационного противоборства:
имеет постоянные интересы в информационном пространстве;
участвует в формировании глобального информационного пространства, частично контролирует национальные сегменты информационного пространства и стремится к установлению полного контроля над ними;
создает в рамках своих структур специальные подразделения или использует национальные структуры, интегрированные в деятельность медиа-корпораций, в функции и задачи которых входит ведение информационного противоборства;
создает и использует собственный интеллектуальный потенциал и/или использует потенциал национальных структур, интегрированных в деятельность медиа-корпораций, для разработки и испытаний образцов и систем информационного оружия, средств его доставки и маскировки, принципов применения, а также приобретает при необходимости данные средства у третьей стороны;
разрабатывает и закрепляет на официальном уровне, в том числе в виде нормативных актов, концептуальные и идеологические положения, обосновывающие необходимость участия в информационном противоборстве, определяющие основные принципы и формы участия в нем для данного субъекта.
Появление принципиально новых форм существования традиционных ветвей и структур государственной власти, отвечающих требованиям современного информационного общества, имеет значение не только для пока еще достаточно ограниченной части общественных отношений, лежащих в информационно-психологической плоскости. «Электронное правительство» является проекцией (или отображением) существующей системы органов государственной власти на информационно-психологическую сферу общества и остается основным фактором, регулирующим общественные отношения в информационно-психологической сфере в соответствии с нормами права, пока еще затрагивающего лишь часть таких отношений. Однако появление в информационно-психологической сфере общества таких заметных факторов, регулирующих общественные отношения, как государственная власть в форме «электронного правительства», приводит к изменениям не только в характере общественных отношений, но и в других сферах общественной жизни, в первую очередь - в сфере политических отношений, а также к изменению роли средств массовой информации (СМИ) и к особой роли в государстве владельцев информационно-телекоммуникационных сетей и разработчиков сетевых технологий - сетевых корпораций и корпораций-провайдеров, обеспечивающих циркуляцию жизненно важных потоков информации.
Особую роль СМИ в информационном обществе можно определить следующим образом. Согласно действующему законодательству Российской Федерации, на СМИ возлагается обязанность информирования граждан о деятельности ветвей и структур государственной власти, при этом предполагается монопольное право СМИ в отношении доведения до населения решений правительства - не случайно законы, указы, постановления государственных органов власти вступают в силу только после их опубликования. Таким образом, СМИ являются посредником в установлении общественных связей между государственной властью и населением, а также обладают монопольным правом на получение и распределение информации о деятельности органов государственной власти (сами органы государственной власти, в общем-то, не обладают законодательно закрепленным правом прямого информирования населения о своей деятельности). В сущности, СМИ является неким промежуточным звеном при прохождении информации от органов и структур государственной власти к гражданам. Также предполагается, что роль СМИ в этом процессе должна ограничиваться непосредственной трансляцией той информации, которую они получают из органов государственной власти, к отдельным гражданам, что подразумевает полное исключение сознательного искажения, редактирования (цензуры) данной информации, ее тенденциозного освещения и подтасовки фактов. Теоретически это, конечно, возможно, однако, на практике наблюдается совершенно иная картина.
Негосударственные СМИ, принадлежащие различным финансово-промышленным группам, тесно связанным с политической элитой страны, проводят собственную политику оказания воздействия на индивидуальное и массовое сознание гражданского общества в экономических и политических интересах собственных владельцев, являясь структурами, обеспечивающими успешную практическую реализацию их политических, экономических и иных целей. Роль СМИ в экономической конкуренции настолько велика, что не случайно практически каждая крупная финансово-промышленная группа в России стремится контролировать (в том числе -на правах полной или частичной собственности) либо телеканал, либо радиостанцию, либо газету, либо и то, и другое, и третье одновременно. Коммерческие СМИ, являясь инструментом достижения собственных целей финансово-промышленной элиты (небольшой группы лиц, стоящих во главе финансово-промышленной группы, контролирующей данное СМИ или обладающей на него полным или частичным правом собственности), в этих условиях в принципе не могут быть независимыми и объективными. Не секрет, что большая часть информации о деятельности органов и структур государственной власти, поступающая в СМИ, при вещании используется в неполном или искаженном варианте с целью манипулирования общественным мнением (или иного оказания воздействия), проходит редактирование, компонуется и тенденциозно комментируется (освещается) в интересах владельцев СМИ, интересы которых не имеют ничего общего с государственными интересами. Таким образом, информация о деятельности органов государственной власти, проходя через посредника - СМИ, нередко сознательно фильтруется и искажается, что может стать серьезным источником угроз безопасности государства.
Особый интерес вызывает известный тезис «СМИ - четвертая власть», отражающий стремление некоторых СМИ (точнее, некоторой части сегодняшней элиты журналистики) стать в один ряд с ветвями государственной власти и на равных ролях с государством регулировать общественные отношения. Невооруженным взглядом видно, что главная цель этой идеологической установки - приобретение (или захват) реальной власти в государстве, способной оказывать государственное принуждение в отношении любых структур гражданского общества - разумеется, в рамках, определенных законодательством Российской Федерации и в тех случаях, когда применение насильственного воздействия связано с защитой государственных интересов и вызвано угрозами безопасности личности, общества и государства. Единственным средством достижения этой цели является, во-первых, контроль за потоками информации о деятельности органов государственной власти, поступающих из органов власти в СМИ для информирования ими граждан Российской Федерации (т. е. сохранение роли единственного посредника в отношениях органов госвласти с населением), во-вторых, - целенаправленное использование уникальных и самых, пожалуй, эффективных средств, методов и возможностей оказания воздействия на население. В современной России СМИ во многом добились того положения, при котором с термина «четвертая ветвь власти» можно снять все признаки условности. Действительно, в современном российском обществе СМИ, пользуясь своим положением, с одной стороны, диктуют гражданскому обществу (особенно - молодому поколению российских граждан) собственные нравственные ценности (используя методы информационно-психологического воздействия), с другой - оказывают давление на органы и структуры государственной власти, стремясь направить их деятельность в определенное русло в соответствии с собственными целями. Таким образом, СМИ в том виде, в котором они сейчас существуют в российском информационном и политическом пространстве, занимают господствующее положение как над гражданским обществом, так и над его политической надстройкой - системой органов государственной власти, что открывает широкие возможности для ведения собственных политических игр.
Внедрение в деятельность органов государственной власти принципов «электронного правительства» существенно изменяет роль СМИ в качестве посредника в информационном обмене между властью и населением. «Электронное правительство» в условиях информационного общества, всеобщей компьютерной грамотности населения и развитой сетевой информационно-телекоммуникационной инфраструктуры обеспечивает достаточно высокую степень информационной прозрачности деятельности органов государственной власти (конечно, в той мере, в которой органы государственной власти считают необходимым информировать население о своей деятельности) и открытости государственных информационных ресурсов для гражданского общества, что исключает монопольное право СМИ на доведение до граждан сведений о функционировании системы органов государственной власти и сокращает возможности сознательного искажения (сокрытия, неполного освещения положения, внесения в исходную информацию элементов дезинформации и иной обработки исходных сведений) исходной информации в соответствии с политикой, которой придерживается данный канал или орган массовой информации, а также в соответствии с политическими и финансово-промышленными интересами владельцев этого органа, которые он защищает. Не вызывает сомнений, что в информационном обществе, даже в условиях интеграции системы органов государственной власти в информационно-психологическую сферу, СМИ обладают широкими возможностями по манипулированию информацией о деятельности государственной власти, что делает их одним из самых опасных противников в информационно-психологической войне. Однако в условиях работы «электронного правительства» эти возможности заметно скромнее, а прямой канал связи государственной власти с гражданами с использованием возможностей открытых информационно-телекоммуникационных сетей дает гражданскому обществу альтернативный источник получения достоверной информации.
Виртуальные коалиции. Этот вид субъектов информационного противоборства может включать в свой состав любые субъекты информационного противоборства и обладает теми же характеристиками (признаками) субъектности, что и элементы, в него входящие.
Виртуальные коалиции - это субъекты геополитической конкуренции, характерные для информационного общества и глобального информационного пространства. Кроме традиционных субъектов геополитической конкуренции, действующих на глобальном и региональном уровне, - государств и различного рода межгосударственных коалиций - в информационном пространстве возникают принципиально новые образования, включающиеся в геополитическую борьбу - «виртуальные» союзы и коалиции, в которые на равных правах могут входить государства, транснациональные корпорации, медиа-холдинги и т.д., масштабы деятельности которых имеют глобальный характер, а результаты деятельности могут приводить к последствиям, влияющим на политику государств и их коалиций на международном уровне. При этом обладание государственным суверенитетом, собственной территорией и населением вовсе не является обязательным условием участия субъекта в геополитической конкуренции, что существенно отличает информационное общество от индустриального.
Относительная простота условий, при которых в информационном пространстве происходит объединение субъектов геополитической конкуренции в виртуальные коалиции, объясняется как высокой интенсивностью зарождения и развития информационных и информационно-психологических процессов, так и высокой способностью виртуальной коалиции, состоящей из любого количества разнородных субъектов геополитической конкуренции, приспосабливаться к изменениям внутренней и внешней геополитической ситуации, маневрировать силами и средствами, быстро восстанавливать свой потенциал после временных неудач и подбирать для каждого из субъектов подходящие формы совместного участия в геополитической борьбе в соответствии с ее быстро и малопредсказуемо изменяющимися условиями в современном динамичном мире.
Информационно-психологическая война - конфликт интересов субъектов геополитической конкуренции в информационно-психологическом пространстве с целью разрешения противоречий по поводу власти и осуществления политического руководства в информационно-психологическом пространстве, а также по поводу перераспределения их роли, места и функций в политической системе информационного общества, в котором столкновение конфликтующих сторон происходит в форме информационно-психологических операций с применением информационного оружия. Война может приобретать форму открытых и скрытых целенаправленных, специальным образом организованных информационных воздействий социальных, политических и иных систем, направленных на приобретение информационного превосходства над противником и нанесения ему материального, идеологического или иного ущерба.
Информационно-психологическая война в качестве вооруженной формы информационно-психологической агрессии является крайней формой разрешения противоречий в информационном обществе. В этом случае информационная борьба ведется враждующими сторонами в форме проведения тайных информационно-психологических операций с применением информационного оружия. Такая война имеет признаки:
деятельность с целью нанесения ущерба государственным интересам;
тайные информационно-психологические операции как организационная форма такой деятельности;
применение информационного оружия.
В информационно-психологической сфере агрессия перерастает в войну в том случае, если одна из сторон конфликта начинает применять против своих противников информационное оружие. Этот критерий может оказаться простым и надежным способом выделения из всего многообразия происходящих в информационном обществе процессов и явлений, представляющих для него и его нормального (мирного) развития наибольшую опасность.
Проведения операций информационно-психологической войны имеют свою специфику:
внезапность нанесения удара по противнику;
скрытость стадии подготовки операции (в том числе - возможность скрытного, практически не выявляемого разведкой противника маневрирования силами и средствами, а также возможность их быстрого и скрытого сосредоточения вблизи границ и жизненно важных коммуникаций противника для внезапного нанесения удара);
идеальные условия для маскировки и сокрытия истинных намерений, создаваемые использованием методов психологического и информационно-технического воздействия (из средств информационно-психологической войны), возможность действовать «под чужим флагом»;
отсутствие материальных (криминалистически значимых) следов агрессии, позволяющих установить истинного агрессора и привлечь его к международной ответственности;
отсутствие необходимости физического вторжения на территорию противника и оккупации этой территории для достижения своих целей;
бездействие основного вооруженного потенциала государства, ставшего жертвой информационно-психологической агрессии, фактическое бездействие или неэффективность традиционных военно-политических союзов, созданных для отражения попыток военного вторжения и коллективной обороны от традиционных средств вооруженного нападения;
хорошие возможности для нанесения жертве агрессии (в условиях мирного сосуществования) ущерба, сравнимого с результатами военных действий на его территории, без официального объявления войны или каких-либо иных изменений дипломатических отношений;
серьезные трудности, испытываемые жертвой агрессии при обнаружении источника информационной (психологической) агрессии, ее квалификации и определении степени опасности и агрессивности выявленных атак (нападений) на его информационные ресурсы и социальную сферу информационно-психологических отношений, а также истинных масштабов и целей агрессии, поскольку информационно-психологические операции проводятся тайно, с соблюдением мер конспирации и выявить факты их проведения можно только в результате сложного процесса аналитической реконструкции (воссоздания замысла, структуры, установления целей, задач, сил и средств методов достижения целей и многого другого) такой операции по немногочисленным внешним проявлениям и - как правило, косвенным - признакам этой деятельности агрессора, фиксируемым в физическом и информационно-психологическом пространстве. Такие трудности ставят жертву информационно-психологической агрессии в невыгодное положение, в первую очередь, на начальных стадиях конфликта, когда требуются немедленные действия для предотвращения наносимого агрессором ущерба. Следует также отметить, что, в силу латентности протекания организационной и активной стадии информационно-психологической операции жертва агрессии может обнаружить, что на нее напали, только на завершающей стадии проведения такой операции, когда локализация ущерба уже вряд ли возможна;
трудности, испытываемые жертвой агрессии при выборе системы мер реагирования на информационно-психологическую агрессию, предотвращения нанесения этим нападением ущерба государственным интересам и выборе адекватного ответа (ударом на удар). Это связано как с трудностями установления по немногочисленным, в основном, косвенным признакам и проявлениям истинных целей агрессивных действий, так и с отсутствием четкой общепринятой классификации (методики оценки) разновидностей информационно-психологической агрессии, позволяющей однозначно отнести те или иные действия, совершаемые агрессором в информационно-психологической сфере, к экспансии, агрессии или войне;
отсутствие военно-политических блоков, союзов и коалиций, призванных обеспечивать коллективную безопасность от внешней агрессии в информационно-психологической сфере, что оставляет жертву информационно-психологической агрессии один на один с агрессором без какой-либо заранее подготовленной поддержки извне.