Образ кабана в скифском зверином стиле Северного Причерноморья. Внутренняя эволюция и внешние влияния
Р.В. Зимовец
Статья посвящена рассмотрению относительно редкого, но важного для репертуара скифского звериного стиля образа кабана. Анализируются источники формирования иконографии и стилистики образа, его внутренняя эволюция, а также роль ближневосточных и греческих влияний. Полнофигурные изображения кабана в Северном Причерноморье редки, и выполнены, в большинстве своем, из золота. Как правило, они украшают предметы вооружения (колчаны, ножны мечей) и ритуальнокультовые изделия (чаши, калафы). Большее распространение получил мотив обособленной головы вепря, появляющийся на рубеже VI--V вв. до н. э. и представленный, в основном, на бронзовых бляхах и кабаньих клыках. Можно проследить два стилистических направления развития этого мотива: «лаконичное», связанное с савроматским влиянием и реалистично-декоративное, ставшее результатом дальнейшей разработки мотива боспорскими мастерами. В научный оборот вводятся два новых изделия с изображением кабана, происходящие с территории Крыма.
Ключевые слова: скифский звериный стиль, образ кабана, савроматы, Боспор.
R. V. Zymovets. IMAGE OF A WILD BOAR IN THE SCYTHIANS ANIMAL STYLE OF THE NORTHERN PONTIC REGION. INTERNAL EVOLUTION AND EXTERNAL IMPACTS
скифский звериный кабан культурный
The article deals with relatively rare but important for Scythians animal style repertoire image of a wild boar. The sources of iconography and style of the image are analyzed, as well as his inner evolution and external influences from Central Asia, Near East, Iran and Greece. Full figure image of a wild boar in the Northern Black Sea region in archaic period are very rare unlike Central Asia and Southern Seberia, where these images were quite popular. Nevertheless some typical Asian styled figures (in a «sudden stop» pose or standing «on a hoof tips») are represented in Kuban' and Dniepr Forrest-Steppe regions. Obviously they connected to Central Asia tradition and may be an evidence of migration process from eastern region to the Northern Black Sea in VII--VI centuries BC. The article notes, that already in archaic period in Scythians burials being discovered artifacts with typical Greek and Middle East images of a wild boar as well as Celtic imports from Central Europe.
In classical period the situation is changing. A new wild boar image iconography appears: with bent legs. At the current stage of research it's impossible to unambiguously determine a geographical source of such image: was it Central Asia or Near East. The images with new iconography performed mostly in gold and decorated most often the weapons (bow cases, sword sheaths), ritual and cult items (bowls, rhytons, headdress). At the same time the image of a separate wild boar head appears. It became more popular than full figures and gained wider distribution from the late VI -- early V century BC. It being developed in two stylistic directions: laconic, connected with Sauromathian impact and realistic-decorative, as a result of further development of this image by Bosporus artisans.
The article also deals with semantics of the image. Many researchers associated the image of a wild boar with the embodiments of gods of war and victory -- Indo-Iranian Veretragna and Scythians Ares. Author argues that a wild boar could be associated also with a chthonic destructive power and victory over him made the winning warrior a real hero, equal to his «cosmic» rival.
Two new artefacts with a wild boar images from the territory of Crimea peninsula are introduced into scientific circulation.
Keywords: Scythians animal style, image of a wild boar, Sauromates, Bosporus.
Образ кабана, в сравнении со многими другими персонажами репертуара скифского звериного стиля Северного Причерноморья характеризуется рядом особенностей. Во-первых, он относительно редкий. Единичны изображения эпохи скифской архаики. В классическое время их количество увеличивается, но все же, полнофигурные образцы встречаются нечасто. Более-менее массово получает распространение мотив обособленной головы вепря на бронзовых бляшках-деталях конской узды, в отличие от выполненных, в основном, в золоте полнофигурных изображений. Во-вторых, этот образ хронологически и типологически дискретен, характеризуясь существенной вариативностью. Несмотря на наличие сходных изображений, все они, хотя бы в деталях, разнятся между собой. Четко прослеживается отличие изображений архаической и классической эпох, а в рамках последней -- различия внутри групп полнофигурных и редуцированных изображений. Так что эволюция образа не выглядит последовательной, и типологические сходства удается проследить, в первую очередь, в рамках определенных серий.
Такая дискретность образа, на наш взгляд, является результатом взаимодействия различных традиций, участвовавших в его формировании, а также разносторонних культурных влияний, которым он был подвержен на территории Скифии. В свою очередь, следы этих взаимодействий и влияний позволяют проследить линии связей скифского населения Северного Причерноморья как с культурами скифского круга иных регионов Евразии, так и с окружавшими его соседями, что и является основной темой данной статьи.
Рис. 1. Образ кабана в позе «внезапной остановки» или «стоящего на кончиках копыт»: 1 -- Аржан; 2 -- курган 38 у с. Гуляй-город; 3 -- золотая бляшка из кургана Аржан 2; 4-- курган 5 Чиликты; 5 -- оленный камень из кургана Аржан 2; 6 -- кабан на шпильке с навершием в виде полушаровидной головки, Аржан 2; 7 -- кабан на золотой накладке зеркала из кургана 4/Ш Келермеса; 8, 9 -- кабаны на золотой секире из кургана 1/Ш Келермеса. Масштаб произвольный (по: 1, 3, 5, 6 -- Чугунов, Парцингер, Наглер 2017; 2 -- Ильинская, Тереножкин 1983; 7--9 -- Алексеев 2012)
Архаический период. Изображения кабана в Северном Причерноморье в VII--VI вв. до н. э. буквально единичны. И в этом -- одно из существенных отличий искусства Скифии по сравнению с центральноазиатским регионом, где в VIII--VI вв. до н. э. фигуры кабанов в позе «внезапной остановки» (с вытянутыми наискось вперед ногами) или «стоящих на кончиках копыт» (со свисающими ногами) получили очень широкое распространение. Единственным подобным экземпляром, происходящим из Днепровской Лесостепи является фигурка кабана на бронзовой бляхе из кургана 38 у с. Гуляй-город, относящегося к середине VI в. до н. э. (Ильинская 1975, с. 58, табл. II: 28) (рис. 1: 2). При этом иконография данного изображения уходит корнями в более архаическое время, находя аналогии на золотых аппликациях из кургана 5 Чиликты, VII в. до н. э. (Алексеев 2012, с. 52--53), золотых бляшках и шпильке из кургана Аржан 2, конец VIII в. до н. э. (Чугунов, Парцингер, Наглер 2017, с. 382), навершии бронзового кинжала из кургана Аржан, VIII в. до н. э. (Грязнов 1980, рис. 11: 3), и целой серии подобных наверший из Минусинского края, также относящихся к эпохе скифской архаики (Членова1967, с. 273, табл. 23), на бронзовой бляхе из Костанайской обл. и зооморфных оформлениях бронзовых зеркал из кургана 6 могильников Лебедевка 2 и Жыланды (VIII -- первая половина VI вв. до н. э.) в Казахстане (Бейсенов, Джумабекова, Базарбаева 2015, с. 88, рис. 68; с. 94, рис. 73-- 74, с. 98 рис. 77) Подробная сводка находок изделий с изображением кабана на территории Казахстана (Бейсенов, Джумабекова, Базарбаева 2015, с. 89). наконец, на оленных камнях и петроглифах саяно-алтайского региона (Килуновская, Семенов 1999, с. 133) и Казахстана (Бейсенов, Джумабекова, Базарбаева 2015, с. 31, рис. 18: 2; с. 97, рис. 76; Бейсенов, Марьяшев 2014, с. 144--146, табл. VI--VIII). Отличительной чертой иконографии всех этих изображений кабана является узкое поджарое тело животного и увеличенная массивная голова, опущенная вниз. При этом, как правило, голова имела удлиненные пропорции, лоб изображался плавно покатым, без резкого перехода. Иногда показывались все четыре ноги, иногда же изображение строго профильное, с двумя ногами (рис. 1: 1, 3--5).
Если для территории Днепровской Лесостепи кабан из Гуляй-города уникален, то в Предкавказье мы находим три изображения, выполненные в близкой иконографической схеме в таком знаковом памятнике как Келермесские курганы. В. А. Кисель обратил внимание на тот факт, что позы двух кабанов, изображенных на знаменитой секире из кургана 1/Ш, отсылают нас к раннескифской центральноазиатской традиции. Один из кабанов показан как бы подвешенным в воздухе, или же стоящим на кончиках копыт. Второй -- в позе «внезапной остановки» (рис. 1: 8--9). Обе позы хорошо представлены в архаических скифских памятниках Центральной Азии, от предметов торевтики до оленных камней (Кисель 1997, с. 26--28). Хотя, безусловно, келермес- ские изображения подверглись существенной переработке переднеазиатскими мастерами, что проявилось в стилистическом влиянии элементов урартской, ассирийской, луристанской, эламской, хеттской традиций. Также в позе «внезапной остановки» мы видим и кабана на зеркале из Келермесского кургана 4/Ш (рис. 1: 7) Его скифская стилистика также подчеркивается «горбиком» и «выемкой на бедре» (Кисель 2003, с. 97) «Варварский» характер этого изображения был отмечен, в свое время, еще М. И. Максимовой. Она же провела сравнение кабана с зеркала с изображением на парадной секире из кургана 1/ Ш (Максимова 1954, с. 286, 298). Однако параллели с центральноазиатскими изображениями исследовательницей не были проведены.. М. Ю. Вахтина и А. Р. Канторович, наоборот, расценивают данный образ как «стилистически преимущественно передневосточное или восточногреческое изображение со скифо-сибирскими композиционными элементами» (Вахтина 2005; Канторович 2015, с. 523). На наш взгляд, принципиальным здесь является как раз фиксация немногочисленных, но именно поэтому настолько интересных и важных центральноазиатских импульсов в раннескифском искусстве и, в частности, в таком знаковом памятнике как Келермесские курганы. К ним, помимо изображения кабанов на зеркале и секире, необходимо отнести лосей с той же секиры, лошадей с золотых фаларов из кургана 4/Ш, а также оленя на серебряном ритоне из кургана 3/Ш (Кисель 1997, с. 26--28, 34; Зимовец, Окатенко, Скорый 2018, с. 223-- 224; Савинов 1987, с. 113--114). Что же касается гуляйгородского изображения, то оно также явно указывает на связь с центральноазиатской архаической традицией изображения кабана. Относительно поздняя дата кургана 38 не должна нас смущать, поскольку бляха могла использоваться достаточно долго; возможно, она попала в Днепровскую Лесостепь непосредственно с мигрантами из центральноазиатских областей.
Помимо двух рассмотренных, на келермесской секире представлены изображения еще трех кабанов. Двух -- в геральдической композиции (в зеркальной симметрии) на нижнем торце рукояти и одного бегущего на золотой обкладке ручки (рис. 2: 2; 3: 5). Иконография парных кабанов существенно отличается от описанных выше. У них подогнутые под туловище и вытянутые вперед ноги. В то же время стилистика исполнения всех пяти кабанов, в целом, сходна. На секире присутствуют и другие парные композиции -- с изображением горных козлов, стоящих перед древом жизни, а также скульптурным изображением козлов на обухе. Аналогичные композиции с изображением оленей и горных козлов были распространены на Ближнем Востоке с глубокой древности. Они встречаются в бронзах Луристана II и начала I тыс. до н. э., на печатях типа Керкук середины II тыс. до н. э., где они изображены по бокам священного дерева жизни (Членова 1967, с. 125; Вязьмитина 1963, с. 163). Поэтому вполне вероятно, что именно эта ближневосточная схема послужила прообразом и для схожего изображения кабанов на секире Необходимо отметить, что и в раннем искусстве кочевников геральдические композиции (в том числе и с изображением кабанов) были известны (Артамонов 1973, илл. 134). Но все же, иконографически (не говоря уже о стилистике) они далеки от келермесских экземпляров.. Ближневосточной по своему происхождению является и иконография бегущего кабана с вытянутыми вперед -- передними и назад -- задними ногами. Она встречается на хеттских рельефах уже в XIV в. до н. э. (Bittel 1976, p. 197, fig. 225).
Рис. 2. «Нескифские» изображения кабанов в скифских архаических памятниках: 1 -- кнопка ручки зеркала из кургана 35 у с. Бобрица; 2 -- бронзовая фигурка кабана из кургана 2 у с. Текливка; 3 -- на рукояти келермесской секиры. Масштаб произвольный (по: 1 -- Скорый 2003; 2 -- Гуцал, Гуцал, Могилов 2011; 3 -- Алекссев 2012)
С середины VI в. до н. э. в Скифию проникают греческие изображения вепря. Так, на центральной ручке зеркала из кургана 35 у с. Бобрица в Приднепровской Лесостепи изображен кабан, выполненный в греческой манере (Бобринский 1901, фиг. 62, табл. XIX: 11; Ковпаненко 1981, рис. 10: 1) (рис. 2: 1). В отличие от центральноазиатской традиции, греки изображали кабана с массивным туловищем и маленькой головой с хорошо выделенным крутым лбом и длинной щетиной, тянущейся, как правило, вдоль спины, что находит многочисленные аналогии в античной вазописи и нумизматике. Кабана показывали в движении: шагающим, бегущим, терзаемым См. напр.: Boardman 2014, p. 118, fig. 166; Vaticano Museo Gregoriano Etrusco 2003, p. 81, 100.. С. И. Капошина предположила, что бобрицкое зеркало могло быть изготовлено в Ольвии (Капошина 1956, с. 182--183). Хотя морфологические аналогии подобного рода зеркал с центральной ручкой опять уводят нас в Центральную Азию (Алексеев 2003, с. 46--47). В любом случае, важно констатировать, что греческая трактовка образа кабана весьма рано проникает в скифскую среду и, более того, предметы с этим образом используются в ритуальных целях. Впрочем, уникальность бобрицкого зеркала не позволяет делать окончательные выводы охарактере такого проникновения. Было ли оно эпизодическим и случайным, или имело более- менее стабильный характер?
Уникальной является бронзовая статуэтка кабана из кургана 2 у с. Текливка в Западной Подолии, датируемого концом VII -- началом VI вв. до н. э. (Гуцал, Гуцал, Могилов 2011, с. 117, 123, рис. 4). Она лишена черт скифского звериного стиля, а ее аналогии ведут к кельтской изобразительной традиции, где вепря показывали статично, стоящим на четырех ногах, с особым подчеркиванием шерсти вдоль спины. Вероятно, фигурка является импортом из Центральной Европы, о чем косвенно свидетельствует и ее местонахождение на западных границах Северопричерноморской Скифии.
Рис. 3. Образ лежащего кабана с подложенными под туловище и направленными вперед ногами: 1 -- Эфесский Артемисий; 2 -- погребение 1, курган 6 у с. Александровка (учхоз Самарский); 3 -- Малая Азия (?) (Британский музей); 4 -- погребение 1, курган 5 у с. Архангельская слобода; 5 -- кабаны в геральдической композиции на нижнем наконечнике рукояти келермесской секиры; 6 -- Сарды; 7 -- Иран; 8 -- золотая пластина из МИДУ; 9 -- деталь золотой гривны из кургана Аржан-2; 10 -- ритуальная площадка, курган 1, Уляпский могильник. Масштаб произвольный (по: 1, 3, 6, 7 -- Иванчик 2001; 2 -- Канторович 2015; 4 -- Лесков 1972; 5, 10 -- Schilz 1994; 8 -- Канторович 2015; 9 -- Чугунов, Парцингер, Наглер 2017)
Этими, как уже было сказано единичными изображениями и ограничивается распространение образа кабана в Предкавказье и Северном Причерноморье в эпоху скифской архаики.
Классический период. Более насыщенная картина вырисовывается с рубежа VI--V вв. до н. э. С этого времени, вплоть до конца IV в. до н. э. на территории Северного Причерноморья в скифских памятниках фиксируется относительно немногочисленная, но яркая серия полнофигурных изображений лежащего кабана с подложенными под туловище и направленными вперед ногами и опущенной, как бы упирающейся в поверхность головой. К ним относятся: золотая обкладка боковой лопасти ножен меча из погребения 1 кургана 6 у с. Александровка (учхоз Самарский), конец VI -- начало V вв. до н. э. (Ковалева, Мухопад 1982, рис. 5: 3; 6; Канторович 2015 с. 1191, 1530, рис. 2), шесть золотых накладок на колчан из погребения 1 кургана 5 у с. Архангельская слобода, конец V -- начало IV вв. до н. э. (Лесков 1972, с. 57, табл. 35; Золото степу 1991, кат. 91; Канторович 2015, с. 1191, 1530, рис. 3), Нижнее Поднепровье; золотая пластина-- накладка на деревянный сосуд из Музея исторических драгоценностей Украины (далее -- МИДУ), точное место находки не известно (Канторович, Грибкова 2011, рис. 1--2; Канторович 2015, с. 1191, 1530, рис. 1 слева сверху) (рис. 3: 2, 4, 8).Схожее изображение зафиксировано в Предкавказье: это серебряная накладка с золотой инкрустацией деревянного навершия, на которой представлен лежащий кабан с поджатыми и направленными вперед ногами, с ритуальной площадки кургана 1 у аула Уляп, первая половина IVb. до н. э. (Сокровища... 1985, кат. 209, рис. 36; Шедевры... 1987, табл. XXIII; Канторович 2015, с. 1191, 1530: рис. 1 сверху справа) (рис. 3: 10).