К другой группе относятся более реалистичные изображения с закрытой пастью и, чаще всего, рельефно показанным пятаком и складками губ (судя по целым экземплярам) (рис. 11: 24--32). Все кабаны -- с загривком, рифлением показана кожно-шерстная складка. Также, судя по целым экземплярам, оба клыка изображались раздельно. Выразительной чертой этих изображений является подчеркивание и выделение уха. При этом в некоторых из них ухо показано скульптурно, отходя в сторону, на зрителя, и имеет рифление раковины Такое подчеркивание уха могло иметь и мифологический подтекст. Так, в нартовском эпосе герой Батраз побеждает вепря, оторвав ему ухо, что лишает зверя сил (Вертиенко 2014, с. 275).. По этим признакам данная группа изображений является реалистичной и, в то же время, содержит ряд декоративных элементов (рифление кожно-шерстной складки, уха), отсутствующих в первой группе. Помимо экземпляров из Нимфейских, Семибратних курганов и Тамани, к данной группе необходимо отнести золотую накладку из кургана Бабы и две крымские бляхи, публикуемые впервые, а также, с определенной долей условности, литейную форму или матрицу с поселения Кошары и лопасть ножен меча из Великой Белозерки.
Для выявления генезиса этой реалистичнодекоративной группы важно, что география распространения изделий, помимо формы из Кошар и золотыхпластин из курганов Бабы и Великая Белозерка, ограничивается Юго-Восточным Крымом и Таманью -- т. е. территориями входившими, или непосредственно приближенными к Боспору. Это наводит на предположение о том, что боспорские мастера имели непосредственное отношение к развитию данной стилистической линии. В пользу такого предположения, помимо географии, свидетельствует и специфическая стилистика этих изображений. Во-первых, это довольно резкий переход от теменной части к морде через короткий крутой лоб. Во-вторых, относительно реалистичная передача пасти зверя и «пятака» (во всяком случае, в целых экземплярах) рельефными складками. Обе эти черты весьма хорошо просматриваются на собственно греческих изображениях кабана, известных, как по вазописи, так и по нумизматическому материалу -- восточногреческим монетамвторой половины VI -- первой половины V вв. до н. э.: Кизика, Самоса, Лесбоса, Иалиса, Ликии, Мессалии, но наиболее массово -- Клазомен, от 520 г. до н. э. вплоть до римского времени (Бессонова, Зимовец, Скорый 2016, с. 196). В-третьих, на золотой пластине из кургана Бабы и лопасти меча из Великой Белозерки присутствуют такие греческие элементы как пальметта и волюты, что придает этим образам черты скифо-греческого синтеза. В особенности это характерно для белозерского изображения, выполненного, кроме того, очень реалистично.
На возможное боспорское происхождение бляшек в виде головы кабана уже указывала В. А. Ильинская. Правда, по ее мнению, с боспорскими торевтами следовало связывать именно лаконичные изображения, получившие распространение как в Крыму, так и в Левобережной Лесостепи (Ильинская 1968, с. 133). Однако, как статистика, так и география образа свидетельствует в пользу того, что греки Северного Причерноморья, в большей степени, повлияли на формирование «реалистично-декоративного» типа кабаньей головы с объемным ухом. Именно этот образ получил распространение в Крыму и Причерноморской Степи, оставаясь неизвестным в Лесостепной части Скифии.
В то же время, нельзя согласиться с выводом А. И. Шкурко о том, что лаконичные изображения кабаньей головы стали результатом творчества левобережно-лесостепного «художественного центра», который исследователь противопоставлял «правобережному центру» якобы больше связанному с искусством Степи и Прикубанья (Шкурко 1976, с. 98). На тот момент, принимая во внимание состояние источниковой базы, указанный вывод, вероятно, был правомерен. Но сейчас лаконичные изображения кабаньих голов нельзя трактовать как свидетельство большей «замкнутости» и «самобытности» Левобережной Лесостепи в трактовке образов скифского звериного стиля, на что указывал А. И. Шкурко (Шкурко 1976, с. 98). Подобных изображений, действительно, пока не обнаружено в Правобережной Лесостепи, однако они хорошо известны в Крыму, где сосуществуют вместе с реалистично-декоративными экземплярами. В связи с этим, вопрос об истоках и генезисе этих лаконичных изображений, а также их соотношении с реалистично-декоративными головками остается актуальным.
В каком направлении шло это развитие -- от реализма и декоративности к условности и геометризму, или же наоборот? В. М. Скуд- нова полагала, что «лаконичный» тип, относясь к первой половине V в. до н. э., предшествует «реалистично-декоративному» второй половины того же века (Скуднова 1954, с. 316). А. И. Шкурко настаивал на их хронологической синхронности (Шкурко 1975, с. 85). Прежде чем дать свою версию ответа на поставленный вопрос, еще раз отметим, что в рамках обеих групп отмечается весьма высокая вариативность отдельных изображений. Здесь нет того стилистического единообразия, которое присуще некоторым другим редуцированным изображениям, выполненным в скифском зверином стиле. Две стилистически наиболее полярные совокупности изображений, это изделия из Роменских курганов, Нимфейского городища, окрестностей Старого Крыма и кургана в имении Талаевой, с одной стороны (рис. 11: 1--4), и бляхи из Семибратнего и Нимфейского курганов, Марково-Шахтино и ЮгоВосточного Крыма, с другой (рис. 11: 24--28). Первая из них предельно геометризирована, отсутствуют загривок и кожно-шерстная складка, пасть приоткрыта, в ней показан только один клык, лоб (за исключением изображения из Нимфея) -- очень плавный. Вторая отличается большим реализмом форм, передачей загривка, рифленой кожно-шерстной складкой, изображением двух клыков при сомкнутой пасти и выразительного уха сложной формы. Однако между ними располагается ряд промежуточных, конвергентных изображений, в той или иной степени сочетающих признаки обеих групп, и «лаконичной», и «реалистично-декоративной». Рассмотрим их детальнее.
Рис. 12. Композиции со сдвоенными головами кабанов: 1 -- курган Бабы; 2 -- с. Новокленово (Крым); 3 -- Кривая Лука III, курган 5, погребение 16; 4 -- Кичик-Кюзюр (Тагарская культура). Масштаб произвольный (по: 1 -- Артамонов 1966; 2 -- Скорый, Зимовец 2014; 3 -- Королькова 2006; 4 -- Членова 1997)
Одна из голов кабана из окрестностей Старого Крыма выполнена реалистично, в высоком рельефе (рис. 11: 21). Складками показаны детали носа, округлой выпуклостью -- щека. Вместе с тем отсутствует загривок, рифленая кожно-шерстная складка и два клыка, как и в «лаконичных» изображениях. Весьма необычно выполнен глаз: он концентрический (полусферическая зеница лежит в рельефно окантованной глазнице) и подчеркнут снизу еще (как минимум) одной рельефной складкой. Единственную аналогию такому приему можно встретить в изображениях головы кабана на концах пряжки из кургана 11, раскопки 1911--1915 гг. (ВУАК), группы «Частые курганы», относящейся, как уже было сказано, к локальному среднедонскому типу (рис. 10: 7).
Голова кабана из разрушенного погребения на горе Айлянма-Кая в Центральном Крыму (рис. 11: 16), формально, ближе к реалистично-декоративной манере (складки носа, загривок, кожно-шерстная складка, форма уха). Однако ни по пропорциям, ни по стилистике она не похожа на образцы из Юго-Восточного Крыма и Тамани. Здесь отсутствуют рифление кожно-шерстной складки и крутой лоб. К тому же, пасть этого зверя приоткрыта. Полные аналоги ему отсутствуют. Пасть вепрей из Тузлинского некрополя, могильника Терновое I и Александропольского кургана (рис. 11: 17, 19, 20) сомкнута, однако, в целом, изображения весьма геометричны и схематичны (в особенности тузлинское), так что их нельзя однозначно отнести ни к одной из двух «магистральных» групп.
Еще один яркий экземпляр -- бронзовая бляха из с. Новокленово. На ней изображена голова кабана в плане (вид сверху, без нижней челюсти) и, в то же время, в фас (благодаря выразительной рельефной передаче глаз и пятака), подтреугольной формы, с симметрично выполненными левой и правой частью. Однако, каждая из этих частей является самостоятельной головой кабана, только уже профильной (рис. 11: 15, 15а). Как «основная», так и боковые головы выполнены в реалистичной манере, в высоком рельефе. Однако они лишены каких-либо декоративных элементов. Нам известны всего лишь три аналоги итакому сдвоенному отображению кабаньих голов. Это уже упомянутая золотая пластина из кургана Бабы в Северном Причерноморье, датируемого по краснофигурному скифосу 470--450 гг. до н. э. (Алексеев1991, с. 51),бронзовые бляхи из могильника Кривая Лука III в Нижнем Поволжье, конец VI -- первая половина V в. до н. э. (Очир-Горяева 2012, с. 221) и роговая пронизь из тагарского могильника Кичик-Кюзюр, который также, скорее всего, относится к эпохе архаики (Членова 1997, с. 21, 76, рис. 30: 8) (рис. 12: 1, 3--4). Правда, в этих аналогиях две головы приставлены друг к другу своими нижними частями, в то время как на крымской бляхе они соединены по линии загривка--лба--носа. Но причина этого понятна, если принять во внимание то, что мастер хотел изобразить не только и не столько сдвоенные, симметрично расположенные головы, но и составленное из них изображение анфас, которое имело самостоятельное значение и, очевидно, являлось в данном случае «основным». Уникальность но- вокленовской бляхи позволяет предположить, что здесь имел место творческий эксперимент, когда уже известную в Северном Причерноморье схему сдвоенных кабаньих голов (курган Бабы) использовали для создания нового образа головы кабана в плане, в результате чего получилось изображение «три в одном». Не исключено, что мастер использовал при этом схему изображения головы хищника в плане, известную на Крымском полуострове (Скорый, Зимовец 2014, с. 113--115). Хронологически же северо-причероморские изображения (как новокленовское, так и бабинское) оказываются более поздними по отношению к восточным аналогиям, позволяя говорить об азиатских (от Поволжья до Алтая) истоках схемы сдвоенных голов кабана А. Ю. Алексеев также обратил внимание на сходство бронзовых бляшек со сдвоенными головами лосей из курганов В и № 400 у с. Журовка со скульптурными изображениями лосей с территории Пазырыкской культуры Алтая (Алексеев 1991, с. 53, рис. 5: 3, 4; 13, 14)..
Наконец, необходимо остановиться еще на двух оригинальных сериях, которые, с определенной долей условности, могут быть интерпретированы как крайне стилизованные изображения головы кабана, являющейся зооморфным превращениям задних конечностей; или же, более осторожно, как конечности с элементами головы вепря В силу этой условности мы не включаем эти изображения в общую статистику образа.. На нащечниках из тузлинского некрополя (Древности... 1854, табл. XXIX: 13) представлено бедро и пара задних ног (основное, вертикальное изображение). При горизонтальном же рассмотрении мы видим признаки головы кабана. Округлое бедро становится головой, пара ног -- верхней и нижней челюстью. Глаз показан дуговидными линиями на переднем выступе бедра «основного» изображения. Рельефными линиями показаны клыки и, видимо, зубы зверя. На золотых бляшках из «Майкопского клада» (Leskov 2008, p. 49--50, cat. 57) изображена задняя конечность кабана, атрибутируемая по такому характерному признаку, как раздвоенный хвост, закинутый на бедро (наблюдается у полнофигурных изображений из Александровки, МИДУ, Архангельской слободы, Уляпа, Ушаковского кургана). Но при горизонтальном развороте здесь также читается образ головы вепря, со спиралевидным глазом на выступе бедра, зубами, клыком (углубленная линия) (рис. 13). Аналогом такого рода зооморфной трансформации (конечность при вертикальном, голова при горизонтальном рассмотрении) являются нащечные бляхи из Крыма: Нимфейского некрополя и могильника Ак-Таш (Силантьева 1959, рис. 47: 7; Бессонова, Скорый 1986, рис. 6: 5, 6; 7: 3). Здесь бедро с когтевидной конечностью, при горизонтальном рассмотрении, превращается в голову лося, где когти передают рога животного. Подобный прием, скорее всего, можно рассматривать какособенность местной, «околобоспорской» (исключительно в географическом смысле этого понятия) школы производства предметов в скифском зверином стиле (Зимовец 2015).
Рис. 13. Изображение головы кабана -- результата зооморфного превращения конечностей: 1 -- Тузлинский некрополь; 2 -- «Майкопский клад». Масштаб произвольный (по: Древности. 1854; Altes Museum, Берлин, фото: Р. В. Зимовец)
Выше приведенные примеры свидетельствуют о богатстве и разнообразии художественных трактовок образа кабана на территории Крымского полуострова, несмотря на существование двух основных стилистических векторов. Они же наталкивают на мысль о том, что Крым и Предкавказье, в классическое время, были некой зоной художественных экспериментов применительно к рассматриваемому образу, а значит, здесь, скорее всего, было сосредоточено и производство этих изделий. В пользу последнего говорит и статистика образа.
Наличие промежуточных типов между двумя основными группами изображений как будто бы подкрепляет тезис А. И. Шкурко о синхронности бытования лаконичных и реалистично-декоративных типов кабаньих голов. Однако с хронологической точки зрения изображения на кабаньих клыках имеют небольшой приоритет (конец VI -- начало V вв. до н. э.) (Королькова 2006, с. 124) по отношению к датируемым изображениям на бронзовых бляхах (начиная, преимущественно, со второй четверти V в. до н. э.). При этом, все изображения на клыках выполнены в условной, лаконичной манере. Кроме того, из разрушенного погребения у с. Новопривольное (Поволжье) происходит клык, украшенный, с широкой стороны, полнофигурным изображением кабана, стоящего «на кончиках копыт» (рис. 14). Хотя само погребение публикатор датирует концом VI -- первой половиной V вв. до н. э. (Максимов 1976, с. 217), изображение кабана выполнено в архаической манере и находит бли-жайшие аналогии в уже упомянутых в начале статьи памятниках Центральной Азии, относящихся к VIII--VI вв. до н. э. Е. Ф. Королькова обратила внимание, что голова новоприволь- ненского кабана особенно близка изображению на бляхе из Роменских курганов (Королькова 2006, с. 46, 114). Действительно, она вполне соответствует канону лаконичных голов как с Посулья, так и из Крыма: удлиненная форма, плавный лоб, открытая пасть, один клык. Не исключено что именно новопривольненский полнофигурный кабан послужил прототипом для тиражирования редуцированных образов в виде лаконичной головки. Принимая во внимание тот факт, что самая ранняя подвеска из клыка кабана (на которой изображен кабан с вытянутыми вниз ногами) была обнаружена в кургане Аржан, а также количественное преобладание подвесок-клыков в центральноазиатском регионе, Е. Ф. Королькова пришла к выводу, что они распространялись с востока на запад и были связаны с «каким-то восточным импульсом в Поволжье, на Северный Кавказ и Северное Причерноморье» (Королькова 2006, с. 124).
Рис. 14. Изображение полнофигурного кабана на клыке из с. Новопривольное (Нижнее Поволжье) (по: Максимов 1976)
Рис. 15. Редуцированные изображения кабана из Центральной Азии: 1 -- курган 5 могильника Кар- бан I; 2 -- Алтай. Масштаб произвольный (по: Кирюшин, Тишкин 1997)
Эти наблюдения приводят к выводу о том, что «лаконичные» изображения головы кабана в скифском зверином стиле Северного Причерноморья не являются результатом утрирования и геометризации неких эталонных, художественно более совершенных образцов, генетически связанных с греческим искусством. Скорее, они имели самостоятельный источник, первоначально не связанный с греческим искусством. А хронология и стилистика указывают на то, что таким источником могли быть именно изображения на кабаньих клыках, т. е. изделиях, принадлежащих савроматскому художественному кругу. Бронзовые же бляхи можно рассматривать как подражания изображениям на клыках. Т. е. появление образа лаконичной головы кабана следует связывать с савроматским культурным импульсом в Северное Причерноморье. В пользу этого свидетельствуют и изображения в виде сдвоенных голов. Здесь весьма кстати вспомнить точку зрения А. Ю. Алексеева, который, на основании гораздо более широкого материала (но также упоминая и савроматские клыки с зооморфными изображениями), приходит к выводу об ощутимом восточном воздействии на Европейскую Скифию в конце VI -- начале V вв. до н. э. По его мнению, это воздействие имело не только культурное, но и этническое содержание (Алексеев 1991, с. 54; 2003, с. 183--184). Точку зрения об определенной смене населения Северного Причерноморья в это время, проявившуюся, в частности, в появлении новых образов звериного стиля (свернувшихся «волчьих» хищников, птиц с подтреугольной восковицей на клюве) разделяет и Ю. Б. Полидович (Полі- дович 2000, с. 45--46). Скорее всего, появление «лаконичных» кабаньих головок в Северном Причерноморье является одним из следствий этого импульса.