Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

В. Е. Ларионов

КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ НЕВСКОЙ БИТВЫ 1240 ГОДА

В период подготовки на государственном уровне торжеств, посвященных 800-летию великого князя Александра Ярославича Невского, которые будет отмечаться в 2021 г., особое значение приобретает культурологическое истолкование значения Невской баталии. Невская битва 1240 г. явилась структурообразующим фактором средневекового и современного общественного сознания, одним из краеугольных камней цивилизационной и культурной идентичности России. Невская баталия стала определенным символическим, провиденциальным событием для современников и осталась таковой в веках для потомков. Далеко не случайно князь Александр Ярославич получил прозвание «Невский», которое не подверглось смысловой девальвации на фоне иных значительных военных и политических успехов князя и сохранилось на века, став неотделимым от самого образа князя как фигуры символической для культурноисторического текста русской цивилизационной парадигмы.

V. E. Larionov

THE CULTURAL AND HISTORICAL SIGNIFICANCE OF THE NEVA-RIVER BATTLE

IN 1240

Within the period of the preparation for celebrations, at the state level, dedicated to the 800th anniversary of the Grand Duke Alexander Yaroslavich Nevsky, which will take place in 2021, the cultural interpretation of the values of the Neva-river battle acquires the particular importance.

The battle of the Neva-river in 1240 was a structure-forming factor of medieval and modern social consciousness, one of the cornerstones of the Russia's civilization and cultural identity.

The Neva-river battle became a certain symbolic, providential event for contemporaries and remains to be so in centuries for descendants. It is hardly an accident that the Prince Alexander Yaroslavich was nicknamed "Nevsky", which was not subjected to semantic devaluation against the background of other significant military and political successes of the Prince and survived for centuries, becoming inseparable from the image of the Prince as a symbolic figure for the cultural and historical text of the Russian civilization paradigm.

Key words: cultural interpretation, ideological paradigm, the Neva-river battle, the strategy and tactics of medieval armies, the ethics of military confrontation, the formation of the national aristocratic class, the influence of the military victories on the structure of the civilization paradigm, the national myth.

________________

© Ларионов В.Е., 2018

51

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

В настоящее время отечественные и зарубежные исследователи особое внимание стали уделять проблемным вопросам именно культурологического характера, связанным с воинскими победами князя Александра Ярославича Невского. Достаточно указать на ряд последних работ, посвященных этой теме в отечественной историографии целого ряда авторов. Внимание современных авторов к различным историческим и культурологическим аспектам данного исторического события далеко не случайно.

Необходимо отметить, что битва на Неве князя Александра Невского со времен императора Петра Великого стала не просто историческим воспоминанием, но и символом, которому придавалась особое значение в контексте, связанным с культурной и творческой деятельностью Петра в его стремлении обустроить новую российскую столицу на берегах Невы не только в плане архитектурно-градостроительным, но и с его желанием создать особый, священный топос, который бы связывал воедино древнюю Русь, боровшуюся за Невские берега с католической Европой в лице шведской монархии и новую императорскую Россию, с ее особой ролью, как ее мыслил себе император, в мировой истории. Отметим, что вопрос системного становления сакральной топографии Санкт-Петербурга и роль в этом становлении Невской баталии требует дальнейшего изучения. Здесь же отметим, что символическим и священным актом, создающим особое сакральное пространство новой столицы, стало перенесение мощей князя Александра Невского из Владимира и основание Александро-Невской Лавры. Небезынтересна и легенда петровского времени, которая связывала место, выбранное для лавры, с битвой князя Александра со шведами. В действительности, место битвы со шведами с древних времен было хорошо известно. Во времена императрицы Екатерины Великой на месте впадения реки Ижоры в Неву, на историческом месте битвы был установлен памятный обелиск. Лавра же, была основана напротив бывшей шведской крепости Ландскроны, разрушенной новгородцами в 1300 г. под руководством сына князя Александра Ярославича – Андрея. Тем не менее, и сама Лавра во имя святого князя и победа в Невской битве Александра Ярославича стали в определенном смысле стрежневыми священными символами новой столицы, ее смысловыми реперными точками, определяющими ее культурологический код.

Победа русского воинства в 1240 г. и основание Санкт-Петербурга мыслились русской общественностью со времен Петра Великого как два взаимосвязанных факта, отмечающих как начало борьбы русского народа с крепнущей шведской державой за выход в Балтику, так и ее венец, выразившийся в построении новой блестящей европейской столицы. Это понимание и одновременно внимание к битве, положившей начало обустройства и освоения Невского берега, стало характерной чертой русской культуры императорского периода. Невская битва далеко не случайно стала своеобразным культурообразующим кодом Северной столицы. Это связано, прежде всего, с тем, что еще современники князя Александра придавали огромное судьбоносное значение победе над шведским войском на Неве. Духовная значимость этой победы действительно велика для русской истории, русского самосознания и русской духовной традиции. В условиях государственного кризиса, вызванного монгольским нашествием, в условиях разрушения всех центров культуры, после многочисленных и горьких поражений от монгольских орд русское средневековое общество находилось в ожидании апокалипсического конца. Книжники древней Руси писали о каре Божией за грехи. В частности приверженность русской традиционной культуры того времени языческим пережиткам воспринималось как один из главных грехов русского народа, который призван был по мысли митрополита киевского Иллариона стать Новым Израилем, но не смог реализовать этой духовной потенции и подвергся карающему мечу небесного правосудия. Духовным кризисом и политическим упадком не могли не воспользоваться западные соседи Руси. Латинский мир настойчиво стремился воспользоваться ситуацией величайшего духовно-политического кризиса и привести Русь под власть римского папы. Встреча русских князей с латинскими

52

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

монахами в Орде, депутация папских легатов к Александру Невскому, настойчивое предложение королевской короны князю Даниилу Галицкому – все это звенья одной цепи. Активность католических миссионеров действительно могла завершиться успехом. В глазах средневекового человека все неудачи и беды – есть следствие духовного повреждения. Отсюда недалеко было и до согласия с латинскими миссионерами, что Русь страдает от схизмы, от раскола с Римской церковью. Под угрозой находился сам цивилизационный код русской государственности ее духовно-культурная парадигма, культурно-исторический путь, выбранный предками князя Александра Невского. И в этот момент князь Александр разбивает на Неве не просто шведское войско, он наносит поражение крестоносцам, идущим на Восток по благословению папы. Как свидетельствует Житие Александра Невского, новгородцы вышли на битву с самим «королем римской веры». Иными словами это противостояние воспринималось как религиозное противостояние православия и Рима. Победа стала не просто успешным военным предприятием. Современники и потомки расценили ее как зримое покровительство Божие православному воинству. Эта победа, на фоне эсхатологических настроений, связанных с гибелью Константинополя под ударами крестоносцев и татаро-монгольским нашествием, позволила современникам с большим оптимизмом смотреть в будущее.

Именно эта победа стала точкой отсчета для исторического оптимизма, предопределившего сложение самодержавной русской государственности московских Рюриковичей. При основании новой столицы, закладывая ее духовный центр – АлександроНевскую лавру, Петр Великий именно такое, основополагающее значение для русской государственности послемонгольского периода придавал памяти о Невской битве и князю Александру. На берегах Невы свершилось утверждение Руси в ее новом качестве – быть последней и верной хранительницей православной веры. Новая столица, град святого Петра как бы вырастала из этого события, являясь живым продолжением дела князя Александра. Императорская Россия, утверждая себя в качестве Третьего Рима созидалась на историческом месте победы на Римом Ветхим. В этом видели многие поколения образованных слоев российского общества культурно-историческое значение Невской баталии. Не будет преувеличением сказать, что именно эта битва стала тем первым кирпичиком в фундамент становления нового русского самосознания, которое и породило исторический феномен русского самодержавного государства и российской империи.

Важно отметить, что вопреки отсутствию новых письменных источников информативного характера по данному периоду именно в вопросе изучения хода одного из судьбоносных сражений эпохи современные отечественные историки совершили определенный информационный прорыв. Имеющиеся в нашем распоряжении письменные источники, отечественные и зарубежные, подверглись тщательному исследованию и анализу с привлечением смежных научных дисциплин, в соответствии с современным уровнем знаний, достигнутых в последнее время многими отраслями науки. Нельзя не отметить и ряд важных открытий, которые были сделаны историками и антропологами в Швеции в самое последнее время, которые проливают свет на многие спорные вопросы, связанные с подготовкой крестового похода шведов и их союзников на Русь, тактическими и стратегическими задачами этого похода, ходом самого сражения.

9 декабря 1237 г. римский папа Григорий IX направил в Швецию свою буллу с призывом к населению подняться в крестовый поход против племени емь в Финляндии. Шведы стали тщательно готовиться. Подготовка заняла около двух лет. [5.С.135]

В этот момент в Европу пришли страшные известия о нашествии Орды и разгроме русских княжеств. Это в корне переменило международную обстановку в Европе и спровоцировало агрессию наших соседей на ослабленную, как они справедливо полагали, Русь.

В западной историографии существует тенденция говорить о том, что приход шведов на Русь в 1240 г. был случайным разведывательным рейдом. Это утверждение не соответствует

53

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

действительности. Военная операция готовилась два года и была тактически перенаправлена в сторону Руси. Необходимо подчеркнуть, что шведский флот и войско были готовы не к набегу, а к закреплению на территории, которую предстояло завоевать. Поход на Русь был тщательно скоординирован и направлялся из Рима, в чем невозможно сомневаться, исходя из анализа имеющихся документов и исторических фактов. В случае успеха шведы рассчитывали захватить Неву и перекрыть для Новгорода выход в Балтику, полностью поставив западную торговлю Руси под свой контроль. В случае развития успеха шведы предполагали захватить и сам Новгород. Собственно, захват невских земель обеспечивал тыл шведам и позволял беспрепятственно начать полноценную экспансию и колонизацию в Финляндии.

В соответствии со шведскими государственными порядками XIII столетия морской поход в дальние земли, тем более поход крестовый, мог быть возглавлен только руководителем государственной администрации, то есть ярлом. [5.С.133-134]

В 1240 г. известный нам по многочисленным научно-популярным книгам и учебникам истории противник юного Александра Ярославича Биргер еще не был ярлом. Эту должность он получит только в 1248 г. Этот факт заставил многих исследователей считать, что поход на Неву возглавлял его родственник ярл Улоф Фаси. Однако мы убедимся ниже, что самыми надежными историческими источниками по данному периоду были и остаются русские летописи. Поход возглавлял именно Биргер, действительно раненный в битве на Неве князем Александром Невским в лицо!

Итак, в 1240 г. происходит знаменитая битва со шведами, приведшими с собой на Неву норвежцев и финнов. Более чем вероятно, что шведы были лучше подготовлены, чем наспех собравшаяся дружина Александра. Шведы и их союзники, скорее всего, и численно превосходили русских. В противном случае невозможно объяснить стратегические задачи операции. Но успех сопутствовал молодому князю. Внезапность нападения, верно рассчитанная тактика смены направления ударов поставила шведов в тупик. Вероятно, это не был полный разгром. Части шведского войска удалось уплыть восвояси. Но поражение шведов было весьма для них чувствительным. Фактически провалилась не только экспедиция, которая готовилась два года. Провалились и все стратегические планы шведов относительно невских земель и надежды на безраздельное господство в Финляндии и русской Карелии. Это был мощный удар по всей крестоносной коалиции, предрешивший дальнейший разгром немцев в Ливонской войне. Не будем забывать, что рыцарская агрессия была сознательно организована нашими западными соседями в момент наибольшего ослабления Русского государства, в трагический, тягчайший момент нашей истории. И только полководческий и политический гений Александра смог остановить наступление германского рыцарства, поддержанного Римом, на земли Новгорода и Пскова. Именно за эту блистательную победу над коалицией народов, породивших в свое время феномен викингов, Александр и заслужил прозвище Невский. Так оценили современники эту битву. И у нас нет никаких новых исторических данных, чтобы умалять значение этой битвы, исходя из сомнительных процедур умозрительного подсчитывания количественного состава участников сражения с двух сторон. Но и нам придется отдать дань этому веянию эпохи.

Крайне важно проанализировать исторические источники противоположной стороны. Придворные шведские хроникеры довольно неохотно пишут о неудачах шведских военных кампаний. В этом отношении необходимо отметить принципиально бóльшую объективность наших летописцев, донесших до нас без умаления самые трагические страницы нашей истории. Но в шведских хрониках, тем не менее, есть скупая информация, которая позволяет более полно воссоздать картину политического противостояния на Балтике в XIII веке разных народов. Определенный интерес представляет «Шведская хроника» Олауса Петри, известная по рукописи XVI столетия, но опиравшаяся на более ранние источники. «Шведская хроника» особое внимание уделяет личности королей, много и подробно описывает внутриполитические коллизии, но весьма скупа на исторические данные, касающиеся внешнеполитических аспектов шведской истории древнего периода. И все же в ней есть ряд важнейших для нашего исследования данных. Например,

54

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

мы себе не совсем четко представляем, что борьба на Балтике за доминирование между этносами и политическими образованиями, начатая еще до эпохи викингов, не затихала до времени Александра Невского и носила сложный, неоднозначный характер. Мы привыкли говорить об экспансии шведов на Восток. Но у нас существуют совершенно неверные представления о новгородской политике на Балтике. Она была далека от приписываемой ей пассивности. В 1146— 1147 гг. состоялся поход «руси и корелы», закончившийся разрушением шведской древней столицы Сигтуны, после чего, в качестве трофея, в храме Софии Новгородской появились знаменитые Сигтунские врата. Это событие традиционно считается неким случайным эпизодом. Однако у нас есть данные, позволяющие поместить этот эпизод в более сложный исторический контекст, который поможет нам правильно понять и оценить значение Невской битвы со шведами, что, впрочем, уже сделали наши предки. Нам остается только, используя достижения отечественной исторической мысли, подтвердить их отношение к этому событию, имея возможность взглянуть на это сражение через толщу веков, оценивая его последствия с высоты нашего времени, вооруженного инструментарием современной научной гуманитарной мысли и источниковедческой базой, формально превышающей по информативности осведомленность наших предков. Итак, Олаус Петри свидетельствует: «И следует знать, что в старину язычники, эсты и карелы, а также, вероятно, пруссы и венды часто наносили Швеции немалый урон. Балтийское море кишело разбойниками: венды и, конечно, многие другие язычники, жившие на побережье, считали, что с полным правом могут грабить другие народы. Потому они хозяйничали на море, нападая то на Швецию, то на Данию. И пока не был основан Стокгольм, они беспрепятственно входили на своих шняках в Меларен и грабили побережье… эсты убили епископа Иоханнеса; убили они и некоего герцога в местечке Асканэс на острове Экере; местные жители звали его герцогом Хансом. Девять лет он пробыл в походе, сражаясь с русскими и ингерманландцами; а когда он вернулся, эсты лишили его жизни». [4.С.50-51]

И в другом месте: «Между тем эсты, русские, ингры и многие другие чужеземцы то и дело проникали на своих кораблях и шняках в Меларен и чинили немалый ущерб жителям прибрежных местностей. Поэтому Биргер-ярл построил Стокгольмский замок и город Стокгольм, чтобы они, подобно замку, запирали вход в Меларен; для этого они служат и поныне». [ 4.С.56]

Эти данные в ином свете рисуют не только картину истинных взаимоотношений народов на Балтике. Возвращаясь к интересующему нас времени, отметим ряд существенных фактов, в корне изменивших ситуацию в Восточной Прибалтике накануне вокняжения Александра Невского в Новгороде. «В год Господень 1223 король Вальдемар, второй из королей, носивших это имя, основал Ревель, покорив эстов и обратив их в веру Христову». [4.С.51]

После этого важного сообщения автор шведской хроники переходит от истории датской к истории Швеции. «Затем королем стал Эрик Шепелявый... Когда же король Эрик, одолев всех своих врагов, обрел наконец покой и выдал замуж свою третью сестру Ингеборг за человека по имени Биргер из Бьельбу, того самого, которого называют Биргером-ярлом, поскольку со временем он стал герцогом Швеции… Этот Биргер из Бьельбу был правой рукой короля Эрика, карал непокорных, да, по большей части, сам и правил страной: король был простоват и не силен в красноречии. Биргер же был скор на ум и спор на язык — потому король и ценил его услуги. В правление этого короля Эрика, в год тысяча двести сороковой от Рождества Христова, в Швецию прибыл папский посланник Гильхельм Сабинский и ввел значительные новшества для духовенства страны».[4.С.52]

Отметим этот важнейший факт. Поход на Русь шведского войска и прибытие папского посланника с важной миссией упорядочивания церковной жизни, и, надо полагать, не только с этой, совпали по времени.

Здесь важно отметь еще один немаловажный факт, который до настоящего времени ускользал от внимания историков. Дело в том, что после Невской битвы, где князь Александр ранил копьем шведского военачальника в лицо, личное противостояние этих главных деятелей той эпохи в Балтийском регионе не закончилось. Еще раз отметим, что современные историки

55