Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

спорят о том, кто возглавлял шведское войско на Неве. Русские хроники традиционно называли предводителя шведов — Биргера. Мы уже говорили выше, что склоняемся к точки зрения, что у нас нет особенно серьезных оснований пересматривать это традиционное мнение о предводителе шведов в их походе на Восток. Доказательством тому могут служить и дальнейшие действия Биргера и ответ на них князя Александра. Здесь мы только напомним о блестящем походе в Финляндию воинов Александра Невского в 1256 г. В данный момент нам принципиально важно увидеть, какими действиями шведов он был вызван и кто был главным действующим лицом с шведской стороны в этом продолжающемся споре за земли финнов из племен сумь и емь между Русью и Швецией. «Король же Эрик, обретя покой, задался целью обратить в христианство жителей Тавастланда, чтобы они перестали чинить ущерб христианам. Он собрал огромное войско, поставил над ним своего зятя — Биргера-ярла и, как следует снарядив, отправил в Финляндию. Там Биргер-ярл сразился с тавастами, одолел их и обратил в бегство. И приказал своим войнам преследовать врагов, но с условием: тех, кто хочет принять христианство, — не убивать и не грабить, остальных — не щадить… Чтобы держать строптивых тавастов в узде, он построил в их краях крепость, назвав ее Тавастоборг… Тем временем, покуда Биргер-ярл находился в Финляндии, в год от Рождества Христова тысяча двести пятидесятый, на Мессу свечей умер король Эрик… В то время в Гренеборге, недалеко от Энчепинга, жил прославленный человек, которого ценил и уважал народ во всей Швеции. Звали его Йоар Синий. Посовещавшись с кем следовало, он провозгласил королем сына Биргера-ярла — юнкера Вальдемара: ведь он приходился племянником покойному королю Эрику». [4.С.52-53]

Необходимо особенно подчеркнуть тот факт, что даже для похода в землю тавастов шведы снарядили большое войско, о чем недвусмысленно говорит «Шведская хроника». Тем более у нас нет законных оснований сомневаться в том, что на Неву шведский король снарядил еще более серьезные воинские силы. Упорное и долговременное политическое противостояние ярла Биргера и Александра Невского, начавшись в 1240 г. и окончившись походом новгородцев в Финляндию в 1256 г.

Может сложиться впечатление, что история Невской битвы хорошо изучена, ход сражения подробно отображен в средневековых источниках и исторической литературе, и возвращаться к этому вопросу не имеет смысла. Внимательный анализ документальных материалов, которые есть в нашем распоряжении, позволяет прийти к выводу, что их потенциал раскрыт еще далеко не полностью. В сообщении Новгородской I летописи, и в тексте Жития Александра Невского содержится информация, позволяющая уточнить многие важнейшие детали и приблизиться к видению реальной картины битвы, происшедшей на реке Неве, при впадении в нее реки Ижоры 15 июля 1240 г.

Как мы сообщали выше, «9 декабря 1237 г. в своем послании архиепископу Упсалы Ярлеру папа Григорий IX призвал “католических мужей” Швеции взять на себя “знак креста” и “мужественно и мощно” обрушиться на тех варваров, что разрушили “посев Церкви Божией в Тавастии”…». [1.С.31]

Через три года «…14 декабря 1240 г. Папа Григорий IX направляет буллу лундскому архиепископу Уффону — главе католической церкви в Дании и его суффраганам. Папа предложил развернуть в Дании проповедь “крестового похода” против “неверных”, якобы угрожающих христианам Эстонии. Под “неверными” курия снова имела в виду русских. Как считает Рамм, эта булла была, по-видимому, вызвана сообщением о тяжелом поражении, которое понесли шведские рыцари на Неве в июле этого года. Далее, папа направил 6 июля 1241 г. буллу королю норвежскому с предложением содействовать крестовому походу… против язычников в “землях соседних”, что в то время означало, конечно, Прибалтику, районы Финского залива, где развернулась большая война против Руси. Неудачное для папства начало ее тем более активизировало деятельность курии. Подстрекая норвежского короля к походу “ во славу матери нашей, святой римско-католической церкви”, папа изъявляет в этой булле согласие на замену крестового похода по обету в “Святую землю” — походом против “ соседних язычников”. Характерно, что поход

56

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

против православных русских, которых папа считает за язычников, он вменяет в освобождение Гроба Господня!». [9.С.256]

Мы можем допустить, что в булле папа под язычниками имел в виду народы Прибалтики. Но то, что новый крестовый поход нацелен на Русь, — в этом сомневаться не приходится. Эта булла раскрывает перед нами несколько немаловажных подробностей. Во-первых, поход шведов на Неву не только санкционирован папским престолом, но и контролируются его итоги. Поражение шведов заставляет папу активизировать дипломатическую активность и втянуть в противостояние с русскими и других государей Северной Европы. Никакой случайности в появлении шведов на Неве не было. И силы шведов были именно таковыми, которые вполне позволяли вдохновителям похода надеяться на положительный исход похода на Русь.

Речь, как явствует из папского послания, шла о крестовом походе, который действительно состоялся и, как мы теперь знаем, завершился 15 июля 1240 г. несчастным для крестоносцев сражением на Неве. Долгое время историки вслед за новгородским летописцем считали, что шведская экспедиция преследовала далеко идущие цели (“хотяче вспритя Ладогу, просто же реку и Новъгород и всю область Новгородскую”), в соответствии с чем, к участию в ней были привлечены крупные силы (до 5 тыс. воинов на 100 судах), которые, дойдя до устья Ижоры, совершили временную остановку, которая, как оказалась, привела все начинание к полному краху.

Впоследнее время наметился полный отход от подобного толкования событий лета 1240 г. Высказаны обоснованные сомнения относительно оценок численности армии вторжения и масштабности стоявших перед ней задач. Сегодня историки все больше сходятся на том, что устье Ижоры было для крестоносцев конечной точкой маршрута.

Думается, что для подобного пересмотра летописного текста нет оснований. Если в 1237 г. цели крестового похода были одни, то к 1240 г., в связи с известием о том, что Русь подверглась небывалому нашествию из Азии, цели эти значительно изменились. Летописец, вероятно, предельно точно обозначил стратегические цели похода. И то, что в тактическом плане шведы решили создать опорный пункт на берегах Невы для наращивания воинского потенциала и дальнейшей экспансии, является вполне логичным. Впрочем, согласившись с рядом исследователей, что

вустье Ижоры шведы планировали создать крепость, мы можем осторожно предположить, что заранее запланировав длительную остановку, шведы просто создали укрепленный временный лагерь.

Вкачестве доказательств в пользу подобного заключения обычно используют два основных довода. В первую очередь это указание раннего списка Жития Александра Невского на уже готовые к моменту боя шведские “станы и обрытия” и те очевидные достоинства, которыми обладало то место, где, по всей видимости, действительно были начаты строительные работы по возведению оборонительных линий. Исходя из этих данных, мы должны вести речь об укрепленном лагере противника, который, конечно, при определенных обстоятельствах мог перерасти и в укрепленный замок типа более поздней крепости Ландскроны.

Мы можем согласиться с мнением ряда авторов, что вторжение шведов оказалось для Новгорода полной и, возможно, подготовленной самими шведами неожиданностью. Однако незамеченным оно не осталось. Уже на подходе к устью Невы флотилия шведских крестоносцев была обнаружена новгородской морской стражей, которая была поручена Пелгусию — одному из старейшин племени ижора. Ход дальнейших событий хорошо известен по источникам: в Новгороде узнали о вражеском нашествии, быстро собрали малочисленное, но мобильное войско, которое, совершив стремительный марш, атаковало и разгромило шведов.

«По данным Жития Александра Невского, новгородцы, не желая терять время (“ни…бысть послати когда вести”) не стали обращаться за помощью ни во Владимир, к великому князю Ярославу Всеволодовичу, ни в свои “пригороды” — Псков или Руссу. Единственным исключением явилась Ладога, куда был направлен гонец с предписанием срочно двигаться по направлению к Ижоре — на соединение с готовившимся к выходу князем Александром. Напрямую об этом источники не сообщают, но ладожане, как известно, приняли участие в бою со шведами. Вместе с тем в

57

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

документах ничего не говорится о пребывании Александра с войском в Ладоге. Поэтому есть все основания утверждать, что туда князь и не собирался идти, а присоединение ладожан к главным силам произошло на каком-то ( вероятно, заранее оговоренном) участке маршрута». [2.С.42-43]

Шведы тоже не сидели на берегах Невы в бездействии. По свидетельству В.Н. Татищева, они «начат ижору и воты пленити». [8.С.30-31]

Иными словами, шведы начали активные боевые действия в регионе, очевидно не рассчитывая на быструю реакцию Новгорода. Трудно в данных условиях говорить лишь о желании построить укрепленный замок на берегу Невы. Кампания заранее приобретала известный размах. Сколько же времени понадобилось новгородцам, чтобы собраться с силами? Мы можем сделать вывод, что с момента обнаружения шведской флотилии в устье Невы и до прибытия русских войск в район устья Ижоры могло пройти около 7-9 дней. Мы не имеем точной информации о том, знали ли шведы, что они были обнаружены стражей, с самого начала своего прибытия на Русь. Вероятно, они могли это предполагать, догадываясь или доподлинно зная о наличие морской стражи на берегах Финского залива.

О численности войска крестоносцев источники говорят неопределенно. Пытаться высчитать число воинов у шведов, количество возможных вспомогательных инженерных сил, сопоставление с другими военными операциями того же периода или более поздних эпох не кажется нам продуктивным методом, хотя такие попытки предпринимаются. Например, в 1292 г. в набеге на корелу и ижору участвовало 800 шведских воинов. Но то был обычный для того времени набег, а не крестовый поход по благословению папы римского. У нас нет оснований ставить под сомнение слова летописца о множестве шведского воинства. Тем более, что отмечено наличие в нем сил не только шведов, но и их союзников норвежцев и финнов. Логично предположить, что именно разгром весьма значительных сил серьезного политического и военного противника и принес князю Александру прозвание Невский, а не скажем Чудский — в честь победы над немцами, обладавшими тоже значительным военным потенциалом на льду Чудского озера. Трудно предположить, что народ прозвал князя Невским за разгром незначительной шайки, не представлявшей угрозы самому бытию новгородской государственности.

Какие по численности силы смог выставить для отражения крестоносцев князь Александр и город Новгород? Согласно источникам, князь Александр выступил в поход “в мале дружине” — с войском, в состав которого вошли люди его двора, ограниченное количество новгородцев и присоединившиеся на походе к Ижоре ладожане. На указание о малочисленности русского войска обращают внимание все исследователи. Однако никто не пытался объяснить причины столь малочисленного воинства князя. Между тем можно предположить, что “виновниками” всего были именно шведы. Мы не располагаем точными данными о времени всех шведских походов на Русь, но и из летописных свидетельств следует, что наиболее удобными могли считаться дни начала лета. Возможно, новгородцы об этом знали, а потому с началом июля, который в сельскохозяйственном отношении был для русского населения севера весьма ответственным, они, сочтя потенциальные военные угрозы несостоявшимися, разъехались по своим вотчинам и имениям, многие из которых могли находились далеко от Новгорода. Сбор войска, в таких условиях, был проблематичным, на что, возможно, и рассчитывали шведы. Если это так, то расчеты шведов оказались верными. Всех возможных сил Великий Новгород действительно не смог собрать. Однако ответные, решительные действия новгородцев и их князя Александра для шведов оказались большой неожиданностью. Александр смог мобилизовать вполне боеспособные силы. Исходя из вышеперечисленных фактов мы, конечно, не можем говорить о точной численности Александрова войска. Можно допустить, что общая численность русского войска в битве на реке Неве составляла много больше тысячи человек.

Реконструкция самого хода судьбоносной Невской битвы с учетом современных данных представляет для нас несомненный интерес. Необходимо отметить, что даже в специальной военной литературе эта битва представлена крайне схематично, без всякого учета особенностей ведения боя в период войн интересующего нас периода. Современные историки следующим образом

58

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

локализуют место баталии. «Наиболее вероятным местом сражения следует признать левый берег Ижоры при впадении ее в Неву. Именно здесь и был воздвигнут спустя столетия храм, посвященный Александру Невскому. Признание этого факта влечет за собой серьезные коррективы, которые необходимо внеси в гипотетическую реконструкцию финишного участка пути новгородского войска к месту сражения. Для скрытого подхода к шведскому лагерю после высадки на берегу Тосны Александру необходимо было форсировать Ижору в ее среднем течении и совершить обходной маневр с тем, чтобы выйти к шведскому лагерю на левый берег реки из глубины леса. Противник, таким образом, был атакован с того направления, которое он считал относительно безопасным, так как спокойный подъем вверх по Неве, возможные высадки и разведки в предыдущие дни не давали оснований для особых тревог. Главным направлением, с которого мог появиться противник, шведы должны были считать восток и юго-восток, то есть ладожское и новгородское направления. Основное внимание, видимо, им и уделялось, что и было блестяще учтено и использовано Александром Ярославичем». [10.С.264]

Как свидетельствуют источники, сражение началось 15 июля рано утром. Это время, когда белые ночи в полосе Невы уже заканчиваются, однако темное время суток еще совсем непродолжительно и солнце встает очень рано. Поэтому в распоряжении русских воинов было несколько часов, чтобы, покинув ночью свой временный лагерь, дойти до места расположения противника. В этом можно видеть определенный резон, так как бдительность утренней стражи шведов могла быть притупленной. Так или иначе, но русская атака для крестоносцев явилась полной неожиданностью, что и предопределило весь ход боя. Говоря о боевых порядках русского войска, историки давно уже указывают на его трехзвенный состав. Правда, каких-либо обоснований этому обычно не дается. Между тем они имеются и являются, на наш взгляд, весьма убедительными. Прежде всего, историки указывают на изначальное деление войска на три части: двор князя, отряд новгородцев и отряд ладожан. Исходя из материалов средневековых хроник мы можем представить себе структуру этих подразделений. Каждый из них имел свой источник формирования, своих воевод, свое знамя (стяг) и свое место на марше, и каждому из этих стягов была отведена соответствующая позиция в бою. Какая — ответ на этот вопрос находим в Житии Александра Невского. Ключ к пониманию этой проблемы таится в хорошо известном фрагменте текста Жития, где описаны подвиги князя Александра и шести его храбрых мужей. Мимо этого фрагмента не прошел ни один историк, писавший о Невской битве. Но, кажется, никто не обратил внимания на тот порядок, в котором перечислены главные герои этого сражения. Его нельзя назвать случайным, так как в основу его автор заложил принцип феодальной иерархии: сначала назван князь, потом — бояре, следом за ними — младшие княжеские слуги. В таком виде никакой особой информации, помимо описания подвигов, этот список не дает. Вместе с тем к нему можно подойти по-другому: не с точки зрения знатности и ранга перечисленных персон, а с точки зрения принадлежности их к тому или иному боевому подразделению. Это позволяет четко представить всю картину боя. Первым в списке героев Невской битвы значится князь Александр, чье имя источник связывает с именем предводителя шведов — «королем», которому князь нанес рану в лицо копьем. Имя шведского военачальника и сам факт его ранения вызывают сейчас научные дискуссии, однако для нас важен тот факт, что князь Александр бился там, где находился предводитель крестоносцев, а с ним и главные силы.

Необходимо сделать небольшое пояснение касательно участия «короля» в битве. Известно, что король Эрик Леспе в походе участия не принимал. Ранее общепризнанным

фактом считалось, что этим ярлом был Биргер Магнуссон. Сейчас большинство отечественных специалистов склоняются к мысли, что им мог быть Ульфа Фаси (Фасе). Последний в 1240 г. действительно являлся ярлом Швеции. Вместе с тем, не раз высказывалось встречное мнение, что Биргер, будучи очень влиятельной фигурой королевского двора, вполне мог возглавить поход на Неву. В этой связи заслуживает внимания работа, проделанная шведскими антропологами. В 2002 г. они представили миру выполненную по черепу реконструкцию внешнего облика человека, которого с большой долей уверенности назвали ярлом Биргером.[9] Главное, что бросается в

59

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

глаза при виде этого портрета, — большой шрам, идущий через правую бровь к середине лба. Мы не можем настаивать на том, что это именно тот след от ранения, полученного в битве на Неве. Но про иные ранения Биргера в голову ни отечественная, ни шведская историческая наука информацией не располагает. Таким образом, нам остается еще раз констатировать об удивительной осведомленности и достоверности русской летописи.

Рядом с князем Александром сражались его дворяне: ловчий Яков Полочанин, названный по счету третьим в списке храбрецов по Житию князя, и один «от молодых его именем Сава — пятый в вышеуказанном списке. Именно Савва напал на королевский шатер. С большой долей вероятности можно говорить о том, что и шатер, и его хозяин находились в центре шведского лагеря. В этой связи мы можем утверждать, что в общем строю двор Александра действовал в центре русского войска во время атакующих действий.

Вторую группу участников Невской битвы, как нам показывает Житие князя Александра, составляют новгородцы, сражавшиеся на фланге боевого строя. О Сбыславе Якуновиче (втором в списке героев Невской битве, будущем новгородском посаднике), о его диспозиции сказано неопределенно, однако и Гаврила Олексич (первый в списке после князя), и Миша новгородец бились на речном берегу, в том самом месте, где стояли корабли шведского ледунга. Из этой группы наибольший интерес представляет информация о боярине Мише. Выше уже отмечалось, что все русское войско было конным. Этим обусловлено и его стремительное и неожиданное появление на берегах Невы у шведского лагеря. Однако в том, что и сам боярин Миша, и дружина его сражались пешими, нет ничего удивительного. Профессиональные дружинники XIII в. могли сражаться и в конном, и в пешем строю. Что касается данного случая, то можно предположить, что спешивание части новгородцев было вызвано невозможностью преодолеть на конях какие-то шведские укрепления, что весьма вероятно. Заметим, что прием этот был для новгородцев знаком и хорошо отработан. В 1216 г. они с успехом применили его в Липецкой битве, где им пришлось прорываться через укрепленные позиции суздальского лагеря.

Необходимо отметить ряд характерных обычаев ведения боевых действий на Руси в XII— XIII веках. Существовала иерархия полковых мест, в соответствии с которой главным и наиболее почетным считалось место в центре. Хотя летописные данные позволяют нам судить, что не всегда предводитель войска со своей дружиной непременно занимал центр, который считался и самым опасным местом сражения, где затруднен был любой маневр в случае непредсказуемого хода сражения. Вторым по значимости считался правый фланг, далее шли левый и вспомогательные отряды. Уже в битве с немцами на льду Чудского озера Александр ушел от этой традиционной для того периода схемы построения полков. В Невской битве центр русского войска был отдан Александру и его дружинникам. Правый фланг занимали новгородцы во главе с Гаврилой Олексичем и Сбыславом Якуновичем, чья атака разворачивалась вдоль побережья Невы. Ладожанам достался левый фланг атаки по берегу Ижоры. Из текста Жития мы знаем, что бой шел по обе стороны реки Ижоры, то есть ладожане могли продвигаться вперед и по левому и по правому берегам реки. Нельзя не отметить и достойный внимания исследователей факт, что, по крайней мере, два участника сражения, а именно Гаврила Алексич и Миша стали родоначальниками аристократических семей, которые в дальнейшем будут служить сыновьям и внукам Александра Ярославича и чьи потомки станут ядром новой социальной страты - нарождающегося российского дворянства. В родовых преданиях дворянских семей, происходивших от дружинников князя Александра Невская виктория занимала особое место.

Итак, сражение развернулось по всей площади лагеря крестоносцев. Застигнутые врасплох, шведы и финны не смогли оказать организованное сопротивление, однако дальнейший ход сражения и его финал почему-то выпали из поля зрения и летописца, и автора Жития Александра Невского. Ко всему сказанному они добавляют лишь несколько интересных фактов. Так, летопись сообщает о гибели шведского воеводы “именем Спиридон”.

60