8. Формы собственности. В ИЭ преобладает негосударственная (частная и корпоративная) собственность, а также государственная (в мобилизационной экономике и стратегических отраслях). В РДЭ усиливается роль инвестиционных фондов в противовес частным лицам, и отрыв реального управления от прав собственности.
В СИЭ пучок прав частной собственности, использующей общественные производительные силы, обременяется обязательствами по соблюдению социальных и эколого-технологических стандартов и нормативов. Собственность владельцев 3D-принтеров и компьютеров уже нельзя считать частной, т.к. они продают не свою рабочую силу, а информационные и наукоёмкие материальные результаты труда. То же относится к третьему, наряду с частным и государственным, публичному сектору экономики, представленному некоммерческими общественными (НКО), потребительскими и публичными правовыми организациями.
Развитие теории фирм и их новая роль в экономике. В индустриальную эпоху господствовали три основные концепции фирмы - трансакционная (фирма как способ сокращения издержек по передаче активов, которые быстро росли по мере усложнения экономики), ресурсная (объединение снабжения, производства, сбыта и финансов в рамках фирмы повышает эффективность использования ресурсов) и организационная (фирмы углубляют общественное разделение труда [19]. В последние годы число монографий и статей по теории фирм резко выросло. Выделяются следующие новые концепции, отражающие принципиальные изменения модели фирм, революцию в организации бизнеса [20] и механизме создания добавленной стоимости (high-adding-value revolution). Экономическая координация и кооперирование фирм стали альтернативой механическому увеличению их масштабов и новой парадигмой политической экономии.
1. Превращение фирмы из относительно независимого острова в рыночном море, имеющего весь комплекс заготовительных и вспомогательных цехов, служб снабжения и сбыта, во взаимозависимое звено цепи поставок и создания стоимости, предпринимательской сети кластера [21, 22]. Многие публикации посвящены сетевой организации бизнеса.
Бизнес-сети трансформируют межфирменные связи, повышают их конкурентоспособность. Цифровые цепи поставок создают новые возможности и вызовы для разработки перспективных стратегий, образуется новый динамический цикл создания стоимости и система контроля за этой динамикой, расширяются технологические и организационные перспективы для фирм, связанных через Интернет.
Бизнес-сети определяют стратегию реструктуризации фирм, создают для них новые конкурентные преимущества [23]. На базе аутсорсинга фирмы освобождаются от обслуживающих цехов, передают снабжение, сбыт, логистику, учёт, многие функции управления в сетевую инфраструктуру, сосредотачиваясь на ключевой компетенции - сборке конечного продукта (она переносится ближе к рынкам сбыта или в регионы с недорогой и трудоспособной рабочей силой) или изготовлении комплектующих и оказании услуг. Это позволяет развивать цифровую стратегию бизнеса, что создаёт для него совершенно новые возможности [24, 25], но требует создания нового динамического цикла контрольных точек [26].
Всё это приводит к сокращению среднего размера фирм. Данные FT-500 включают только компании, имеющие в свободном обращении более 15% акций, и не учитывает фирмы, если контрольный пакет акций принадлежит государству или семейным владельцам.
Крупный интегрированный бизнес в России сформировался во многих отраслях, в т.ч. в информатике, розничной торговле, АПК, на фондовом рынке, в девелоперском, строительном и риэлтерском бизнесе, но не доминирует в машино- и приборостроении, а также лёгкой промышленности, которую разрушила массовая контрабанда из стран Азии.
Крупные компании переходят от вертикальной к горизонтальной интеграции, оставляя за собой лишь стратегическое планирование, инжиниринг, логистику, сборку конечной продукции, послепродажное обслуживание, выбор на конкурсной основе поставщиков из различных стран. Всемирный банк в 2012 г. впервые провёл анализ неакционерного сектора мировой экономики, представленного цепями поставок, альянсами фирм, управляющими компаниями и другими сетевыми структурами, объединёнными общностью не имущества, а логистики и нематериальных активов.
2. Интегрированная компания становится субъектом не только микроэкономики (организация связей с другими фирмами по производству и реализации продукции), мини- (взаимоотношения структурных единиц) и наноэкономики (отношения между агентами компании и социальными группами коллектива), но и мезоэкономики (межсекторальные, межотраслевые, межрегиональные отношения), макро- (отношения с государством, общественностью, местным самоуправлением) и мегаэкономики (взаимодействие национальных экономик и с глобальной финансовой системой). В результате наряду с рыночным и государственным механизмами согласования индивидуальных, групповых и общественных интересов развивается третий - корпоративный. Он позволяет сгладить пороки неолиберальной политико-экономической модели, построенной на приватизации, маркетизации и укреплении могущества банков и ТНК [27]. Эти проблемы рассмотрены в ряде публикаций [28, 29].
3. Превращение ТНК в основное звено глобальной экономики [30, 31], при отсутствии глобального регулирования оказывает противоречивое воздействие на национальную экономику. С одной стороны СП с ТНК, как показало исследование Пенсильванского университета [32], передают в другие страны новые технологии и эффективную организацию производства (time-space compression), с другой - монополизируют экономику, ограничивают свободную конкуренцию, подавляют местный аграрный и научно-технический комплекс (при «отвёрточной» сборке). Это необходимо учитывать при реструктуризации фирм.
4. В ряде публикаций Кембриджского университета показано, что переход от трансакционной и ресурсной к новой концепции (value-based theory) означает создание стоимости для потребителя, а не только для собственников компании. Новый предпринимательский рынок требует изменения самой структуры организации. Всё более важную роль играют знания, а не масштаб производства.
Изменяются взаимосвязи фирмы и рынка [33]. Сетевая модель устойчивости фирм (superior sustainable model) позволяет избавиться от пороков действующей в США корпоративной системы и стихии фондового рынка, обеспечить подлинную, а не мифическую демократизацию управления [34].
5. Особое внимание обращается на изменения в экономическом поведении фирм, соотношении монополии и конкуренции, снижение барьеров для входа на рынок, эффективность мер против картелей и олигополии, корпоративную ответственность при несовершенной конкуренции (imperfect competition) [35]. Наилучшим местом для ведения бизнеса, по оценке Bloomberg, по 6 критериям (затраты на создание бизнеса, продвижение товара, степень экономической интеграции, уровень инфляции и коррупции, потребительская активность) признаны Гонконг, Нидерланды, Сингапур, США, Австралия, где наиболее развита конкуренция в её современных формах. Индия заняла 44 место, Россия - 48, Бразилия - 50.
В отличие от ортодоксальной современная теория конкуренции рассматривает её как преимущественно неценовую, определяемую репутационным капиталом, гудвиллом и другими нематериальными активами и включающую осуществление совместных с конкурентами инновационных проектов [36].
6. Корпоративная социальная стратегия, как показало исследование Кембриджского университета [37], изменяет отношения между агентами компании, становится главным её конкурентным преимуществом, залогом перспективной устойчивости и создаёт надёжно измеряемую добавочную стоимость. Фирма превращается в самообучающуюся инновационную организацию, которая ведёт поиск, систематизацию и эффективное использование новых знаний в своём и смежных секторах экономики. Социальный и человеческий капитал фирмы определяет её инновационный потенциал и его реализацию, создание креативного менеджмента знаний (Knowledge management), новой системы подбора кадров, гибкой организации коллективного труда (team-based work organization) [38].
Новая система трудовых отношений позволяет привлечь большинство работников к управлению корпорацией, преобразовав всю корпоративную экономику (stake holder economics). Этого требует, как показало сравнительное исследование менеджмента в разных странах [39], новый этап глобализации, в частности, резкое увеличение молодёжной безработицы, которая превысила, по данным ОЭСР (The Economist, 27.04.2013, p. 58-59), в Южной Азии 31% общей численности молодёжи 15-24 лет, на Среднем Востоке и Северной Африке 40%, в Европе, Латинской Америке и Центральной Азии - 23-24%, в Германии эта доля составила лишь 5%. Выросла доля молодёжи, не занятой работой или учёбой, она существенно увеличилась в Греции, Италии, Испании, Ирландии, Англии, Франции, США. Из желающих стать предпринимателями реально ими стали в Италии, Франции, Германии - лишь 3-10%, в США и Австралии - 20%. Новая природа автономии фирм позволяет решить эту проблему, создать новую теорию рынка труда, обеспечивающего свободу для всех [40].
Системная реструктуризация фирм: зарубежный и отечественный опыт. Типология направлений реструктуризации фирм базируется на классификации инноваций, поскольку она направлена на новую индустриализацию, формирование рынка труда, сочетающего комплексное автоматизированное и компьютеризированное производство с рациональной занятостью. Й. Шумпетер выделил 5 видов инноваций: новые продукты, технологии, сырьё, методы организации производства, труда и управления (ввиду особой значимости этих нововведений их следует выделить в особые виды), новые рынки. В современной экономике эту классификацию следует дополнить освоением синтетических материалов с заранее заданными свойствами, новых форм межфирменной интеграции и кооперации, новых финансовых инструментов, информационных технологий и развития нематериальных активов. Системная реструктуризация требует взаимосвязанного развития всех этих направлений.
Корпорация «Норникель» (более 30% акций принадлежит «Интеррос», около 28% - «Русал», около 6% - Milhouse, 4% s- «Металлоинвест», капитализация 2013 г. $22,5 млрд) - один из крупнейших в мире производителей никеля, палладия, платины. Ей принадлежит горнодобывающий и металлургический комплекс на Таймыре, Кольская ГМК, активы в Европе, Африке, Австралии (Ведомости, 16.09.2013).
Падение цен на никель потребовало системной реструктуризации компании в соответствии с мировым опытом. Во-первых, «Норникель» отказался от экстенсивного увеличения объёмных показателей за счёт покупки железорудных и угольных компаний, сосредоточившись на развитии Норильского комплекса. Закрывается старый никелевый завод с вредными условиями труда, плохой экологией, высокой энергоёмкостью, высвобожденные средства вкладываются в новый Надеждинский завод. Во-вторых, компания отказывается от избыточной вертикальной интеграции, выводит из своего состава авиакомпанию, передаёт на аутсорсинг энергетику и т.д. В-третьих, развиваются горизонтальные связи, в т.ч. с зарубежными (Rio Tinto, BHP Billiton) и российскими конкурентами («Русская платина», УГМК и т.д.). В-четвёртых, многие полномочия делегируются на места, сокращаются оперативные функции центрального офиса (heads-quitters light). В-пятых, инвестиционный процесс разделён на фазы - концепция, проектирование, строительство, ввод в эксплуатацию, эффективность которых оценивается по добавленной стоимости и фондоотдаче по каждому продукту.
В развитых и динамичных зарубежных странах реструктуризацию ведут более 70% фирм, в России, по данным НИЦ ВШЭ, не более 15%. Выделяются основные направления реструктуризации фирм.
1. Продуктовая реструктуризация определяет конкурентоспособность фирмы. В развитых и динамичных экономиках она получает значительную государственную поддержку, включая кредиты на создание новых рабочих мест (их ввело более половины штатов США, в Джорджии они составляют $3000 на каждое рабочее место в промышленности в течение 5 лет), оплату обучения персонала из специальных фондов, бесплатное предоставление муниципальных земельных участков и освобождение от налогов на недвижимость, новое оборудование, расходы на НИОКР, субсидии на новые проекты в депрессивных регионах (The Economist, 27.04.2013, p.69).
Переход фирм от отраслевой к секторальной специализации, расширение номенклатуры товаров и услуг, насыщение рынков и дифференциация запросов потребителей ведут к расширению ассортимента продуктов, его быстрому обновлению (multiproduct production) [41] и замене массового выпуска стандартных изделий серийным и мелкосерийным по заказам конкретных потребителей [42].
Автозаводы и их мировые лидеры (Тойота, Дж. Моторс, Фольксваген) отказались от выпуска старых моделей (Oldsmobile, Pontiac, Saturn, Hummer, Maybach, McRover, Mercury, Tatra и др.) и выпустили новые экономичные и экологичные машины. Дж. Моторс - старейшая и крупнейшая в мире корпорация обанкротилась в 2008 г., но получила $14 млрд от государства и не продала активы на аукционе. Она оставила только 4 модели из 8 (Шевроле, Кадиллак, Бьюик, GMC), преобразовалась в новую корпорацию, закрыв 13 из 47 заводов в Северной Америке, 40% дилерских фирм и сократив 27 из 91 тыс. сотрудников. Освоение выпуска новых, более дешёвых и экономичных моделей позволило занять второе место в мире по выпуску машин, правда, при минимальной рентабельности (отношение чистой прибыли к объёму продаж - 3%). Компания сократила свои пенсионные обязательства со $109 до $83 млрд., передав обслуживание 118 тыс. пенсионеров, которые не пожелали получить единовременную выплату, независимой финансовой фирме.
«Крайслер», который также обанкротился, вступил в партнёрство с «Фиат» и освоил выпуск компактных моделей на его платформах. Блокирующие пакеты акций принадлежат «Фиат» и правительству США (его доля в Дж. Моторс в 2008-2013 гг. сократилась с 60 до 30%), а 55% - профсоюзам (в обмен на отказ от бонусов и повышения зарплаты).
«Форд» избежал банкротства без госсубсидий, продав бренды Астон Мартин, Ланд Ровер, Ягуар, Вольво (китайской компании). Немецкий «Мерседес» сочетает массовое производство на модульной основе с унификацией конструктивных блоков и разнообразием моделей (к 2020 г. 30 из них будут абсолютно новыми, с уникальной аэродинамикой, авангардным дизайном и т.д.) в люксовом и относительно недорогом сегменте с индивидуальным набором опций, цветов и т.д.