спасательные лодки были битком набиты народом. Шесть дней многие должны были провести стоя, едва имея возможность присесть. Не было хлеба, не было воды. Задыхались от тесноты. Замерзали от холода. Кто-то не выдержав, сходил с ума» [4, 100].
Франция отказывалась выплачивать кредит на содержание армии Врангеля, которая располагалась в лагере рядом с Константинополем. Обусловлено это было задолженностью, которую генерал уже не мог погасить. Правящие круги Турции требовали вывести войска, в политике Европы происходили изменения, Франция останавливала кредитование на военные нужды – эта цепочка событий вынуждала П.Н. Врангеля начать рассредоточение армии в другие государства [1, 11]. В октябре 1921 года было установлено соглашение с правительством Болгарии. Большую часть солдат генерала удалось разместить в трех районах государства. Первый корпус (около 13 тыс. чел.) рассредоточился на северо-востоке, со штабом в Тырново. На юге
– Донской корпус (около 5 тыс. чел), штаб располагался в Старой-Загоре. Покинувшие Россию в 1920 году остатки отрядов Деникина (около 10 тыс. чел.), также были эвакуированы в Болгарию [1, 12]. К конце 1922 года в этой стране находилось около 36 тыс. русских эмигрантов [7, 37].
В наибольшей мере, выходцы из России предпочитали эмигрировать в славянские государства. Во-первых, большую роль играла близость культуры, во-вторых, весомое значение имел тот факт, что власти здесь имели наиболее благожелательное отношение к эмигрантам из России. Югославия давала русским беженцам более привилегированное положение. В Сербии эмигранты из России имели права, которые иностранцам других стран запрещались местным законодательством. Это было право на занятие торговлей, совершение операций с валютой, а также право на занятие промыслами [2, 206].
Для решения проблем жизнеобеспечения русских беженцев организуется Центральный объединенный комитет Российского общества Красного Креста, Всероссийского земского союза и Всероссийского союза городов. Через комитет эмигранты получали одежду, продукты питание и другие необходимые для жизни предметы. Под эгидой Лиги наций была учреждена должность Верховного комиссара, который вел дела русских беженцев. Первым комиссаром стал известный норвежский общественный деятель Ф. Нансен [2,
207].
С целью более свободного передвижения русских беженцев в июле 1922 года, по инициативе Ф. Нансена, было заключено международное соглашение, вводившее «эмигрантские паспорта» («нансеновские паспорта»). До конца 1929 года около 40 стран признавали этот документ [6, 89]. Однако, местные власти Китая всерьёз данный документ не принимали [1, 17]. Данный факт нёс значительные трудности для беженцев, особенно во время трудоустройства и передвижения по стране.
Эмигранты понимали, что для наиболее комфортной жизни в новых условиях, требовалось создание колоний-поселений. Они позволяли сохранять
206
этнические особенности и поддерживать морально-психологический микроклимат [1, 17]. Здесь выходцы из России старались сохранять национальный менталитет, особенности быта, поддерживать свою культуру, нравы и язык, помогать друг другу в адаптации к новым условиям.
Резюмируя, следует отметить, что русские эмигранты «первой волны» рассредоточились по всем материкам. Основное количество эмигрировавших обосновались в следующих городах: Париж, Берлин, София, Белград, Прага, Константинополь, Харбин. Большое количество людей выехало в государства, ранее принадлежавшие Российской империи: Латвия, Литва, Эстония, Польша. Исходя из того, что Россию покинуло огромное количество интеллигенции и профессионалов различного рода – культурные деятели, ученые, политики и другие, именно в этих центрах зарождаются очаги культуры Русского зарубежья.
Литература
1.Антропов, О.К. История отечественной эмиграции [Текст] / О.К. Антропов. – Астрахань: Астраханский университет, 2011. – 408 с.
2.Голотик, С.И. Российская эмиграция 1920-30-х гг. [Текст] / С.И. Голотик, В. Д. Зимина, С. В. Карпенко // Новый исторический вестник. – 2002.
–№7. – С. 203-217.
3.Зеленин, А.А. «Исход» из России: первая волна эмиграции [Текст] / А.А. Зеленин, М.Г. Леухова // Вестник Кемеровского государственного университета. – 2015. - №2. – С. 263-265.
4.Мейснер, Д.И. Миражи и действительность [Текст] / Д.И. Мейснер.
–М.: Новости, 1966. – 302 с.
5.Совет по расселению русских беженцев: материалы по эмиграции [Текст]. – Константинополь: Л. Бабок и Сыновья, 1921. – 160 с.
6.Чирова, О.А. Роль съезда русских юристов в правовом регулировании статуса эмигрантов из России [Текст] / О.А. Чирова // Новый исторический вестник. – 2002. – №7. – С. 86-96.
7.Шкаренков, Л.К. Агония белой эмиграции [Текст] / Л.К. Шкаренков. – М.: Мысль, 1986. – 272 с.
207
УДК 94(47) ББК 63.3(4)
БОРЬБА АНГЛИИ И ИСПАНИИ ЗА ТОРГОВОЕ ГОСПОДСТВО В НОВОМ СВЕТЕ В XVIII ВЕКЕ
Р. М. Башкиров, курсант, С. Н. Коротун, канд. ист. наук, доц. Военный учебно-научный центр Военно-воздушных сил «Военно-воздушная академия имени профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина» (г. Воронеж)
Рассматриваются причины и ход «войны за уха Дженкинса», проводится анализ оправдания этой войны в английской дипломатии.
Ключевые слова: Британский колониализм, справедливая война, война за ухо Дженкинса.
THE FIGHT OF ENGLAND AND SPAIN FOR DOMINANCE IN THE NEW
WORLD IN THE XVIII CENTURY
R. M. Bashkirov, S. N. Korotun Military educational scientific center air force
«Air force Academy named after Professor N.E. Zhukovsky And Y.A. Gagarin» (Voronezh)
In the paper, the causes and the progress of “the war for Jenkin’s ear” are discussed, and justification of this war in British diplomacy is analyzes.
Keywords: British colonialism, fair war, war for Jenkin’s ear.
Оправдание войны в обществе и дипломатии становится все более актуальной проблемой. Все чаще кажется размытым понятие законной войны, оно активно подменяется в западных средствах массовой информации понятиями справедливой и гуманитарной войны – выступающих войнами несущими благо современному человечеству.
В данной работе мы попытаемся рассмотреть войну «за ухо Дженкинса» получившую очень интересную интерпретацию в английском обществе и дипломатии XVIII века. Подготовка войны в общественном мнении в Британии имеет давнюю историю. Именно в Англии одной из первых сложилась ситуация, не позволяющая правительству (монарху) начинать войну, не обосновав её должным образом. Ведь уже в XVI веке английский монарх был не в состоянии вести войну без дотаций парламента. А значит для ведения полномасштабной войны требовалось заручиться поддержкой палаты общин. Это конечно было не все британское общество, а прежде всего земельные собственники и буржуазия, и все же это делало невозможным принятие решения о войне в кулуарах правительства. Более того, со времени «Славной революции» 1688 г. инициатива в развязывании войн все больше переходит на
208
сторону парламента. Многие войны Англия развязывала вопреки желанию правительства, но благодаря поддержке общественного мнения. Здесь необходимо привести высказывание британского историка Дж. М. Травельяна указывавшего, что внешняя политика Англии все меньше подчинялась интересам правительства и все больше – интересам общественного мнения: «Кто был глупее – государственные деятели или народ, – сказать трудно» [3, 573]. Как видим уже в XIX веке сами британцы прекрасно понимали, что поддержка войны обществом вовсе не делает её более правильной или справедливой. Однако очевиден факт: с конца XVII века начало войны без поддержки общественного мнения, было для Британии немыслимо. В подготовке общественного мнения задействовались все ресурсы: памфлеты, газеты, публичные выступления и пр. За двести лет Британия прошла большой путь в оттачивании этого искусства, ведь большинство правительств не нуждались в подобных инструментах. Тем интереснее на примере «войны за уха Дженкинса» будет наблюдать как оправдание войн в Британии оттачивалось со временем.
В XVIII веке уже ослабевшая Испанская империя продолжала владеть в Америке множеством колоний. В тот момент новый экономические лидеры, такие как Франция и Англия не стремились лишать Испанию колоний. Эти страны получали основную прибыль от торговли с колониями, как обладатели крупнейших флотов, Испания же несла бремя содержания данных колоний. Это всех на тот момент устраивало.
Между Испанией и Англией существовал договор 1713 г., разрешающий торговлю английским купцам, но в ограниченных количествах. Англичане не имели право ввозить более 500 тонн товаров год. Фактически это означало, что в американские колонии мог заходить только один корабль. Это ограничение получило название права «Асьенто». На практике в Испанию рекой текли контрабандные английские товары, фактически разрушающие испанскую систему торговли. Испанское правительство пыталось осуществлять регулирование торговли со своими колониями. В 1729 г. оно сформировало береговую охрану, «гвардакосту» призванную предотвращать проникновение в испанские колонии английской контрабанды, что английским купцам не нравилось. В английском парламенте все чаще звучали требования «свободы торговли» в испанских колониях [1, 35-41].
Пропаганда в английской прессе достигла феноменального размаха. Лидер оппозиции Дж. Картерет требовал: «Никаких обысков – вот клич, который повторяется всеми, он передается от простого моряка к купцу, от купца к парламенту и от последнего должен достичь трона!» [2, 75]. Торговцы Лондона, Ливерпуля, Глазго вели активную компанию за вмешательство в конфликт с Испанией государства.
Требование выглядело достаточно цинично, уже с той точки зрения, что своим североамериканским колониям правительство строго запрещало вести торговлю с кем-либо кроме Англии. Впрочем, назревающего конфликта можно
209
было избежать. Тем более, что глава правительства Роберт Уолполл, склонялся к мирным переговорам. К январю 1739 г. правительствами двух стран был подготовлен новый торговый договор.
Склонило к войне Англию выступление в парламенте капитана Роберта Дженкинса. Капитан и его судно «Ребекка» в 9 апреля 1731 года были арестованы испанцами, груз судна был признан контрабандой.
Капитан Дженкинс уверял, что испанцы отрезали ему ухо, и в доказательство этого он повсюду носил банку со спиртом, демонстрируя свою потерю. Испанцы утверждали, что капитан оказывал сопротивление и оскорблял испанских чиновников. Сторонники Дженкинса утверждали, что груз его был законным, а ухо капитану отрезали чтобы оскорбить британцев.
К моменту, когда 19 октября 1739 г. капитана привели для выступления в британском парламенте, прошло уже 8 лет – эта история стала уже почти забытой. Испанцы ли отрезали ухо Дженкинсу, действительно ли его ухо плавало в демонстрируемой с трибуны парламента банке со спиртом, никто точно не знал, но демонстрация произвела эффект разорвавшейся бомбы. В довершение, капитан заявил, что испанцы обещали отрезать ухо и английскому монарху, если он заявиться со своими товарами. Негодующая палата общин приняла резолюцию, которая подтверждала «неоспоримое право английских граждан водить свои суда в любой части американских морей», иначе говоря право контрабандной торговли, и потребовало от правительства отставить это право. Уолполл вынужден был согласиться на объявление войны Испании. Английская буржуазия была в восторге, колокола церквей радостно звонили по всему Лондону. Война получила название «войны за ухо Дженкинса» и стала первой в череде войн, в которые Британия вступила в результате активной пропаганды в средствах массовой информации. 264 года спустя, 5 февраля 2003 г. американской госсекретарь Колин Пауэлл заявился в Совет Безопасности ООН с пробиркой, в которой якобы находился образец оружия массового поражения, производимого в Ираке. Позже стало известно, что демонстрация пробирки была намеренным пропагандистским ходом, однако его стало достаточно, чтобы 19 марта США начали войну против Ирака. В таком методе подготовки общества к развязыванию войны госсекретарь Колин Пауэлл очень похож на своего предшественника капитана Роберта Дженкинса.
Что касается самой англо-испанской войны, то поначалу казалось, что слабая Испания падет после первых же ударов английских вооруженных сил. Английский флот нанёс комбинированный удар по испанским колониям с востока в Тихом океане и с запада в Карибском бассейне. 21 ноября 1739 г. английской эскадрой адмирала Верона был взят плохо защищенный город Портобело – поставщик испанского серебра. «люди в Англии сходили с ума от волнения и радости» [1, 38] Получив сообщение о победе, английский министр Томас Пелхам Холл, герцог Ньюкасл писал: «Эта великая победа остановит или сильно усложнит дальнейшую испанскую торговлю. Да благословит Бог адмирала Вернона». Однако взятие Портобело не стало концом войны. В
210