Дипломная (вкр): Субъект преступления в уголовном праве России

К недостаткам предварительного следствия следует отнести то, что следователи зачастую в отношении обвиняемых назначают проведение судебных психиатрических экспертиз, полагая, что для исследования вменяемости субъекта вполне достаточно знаний психиатров. В результате исследования лиц проводятся не всегда полно, а заключения таких экспертиз акцентируют внимание на установление наличия или отсутствия психической болезни, что явно недостаточно .

Выход из данной ситуации видится в необходимости применения психологических знаний при определении невменяемости, которые особенно нужны при определении психологического критерия невменяемости.

С учётом изложенного, вполне справедливо отмечается: "Не медицинская дихотомия - норма-патология, а психологическая - способность-неспособность к осознанно-волевому поведению в конкретном случае играет решающую роль в содержательной характеристике вменяемости-невменяемости".

Таким образом можно подчеркнуть, не смотря на установления Верховного суда в вопросе определения юридического критерия невменяемости, сегодня практика не имеет единого направления в этом вопросе. Собственное мнение автора настоящего исследования сводится к тому, что медицинский критерий, который в науке уголовного права также именуется "психиатрическим", и должен устанавливаться экспертами-психиатрами, а не юристами. Юридический же критерий невменяемости при проведении экспертизы должен устанавливаться совместно и психиатром, и психологом, а далее анализироваться органом следствия и судом в совокупности со всеми собранными материалами уголовного дела. Как уже указывалось, по медицинскому критерию зачастую просто невозможно провести отграничение вменяемости от невменяемости; более весомое участие в этом отграничении должен принимать юридический (психологический) критерий.

Глава 5. ОГРАНИЧЕННАЯ ВМЕНЯЕМОСТЬ

Статья 22 Уголовного кодекса РФ впервые в российском законодательстве регулирует вопрос об ответственности лиц с психическими аномалиями, не исключающими вменяемости:

. Вменяемое лицо, которое во время совершения преступления в силу психического расстройства не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, подлежит уголовной ответственности.

. Психическое расстройство, не исключающее вменяемости, учитывается судом при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера».

Еще на ранних этапах развития общей и судебной психиатрии было замечено, что нет резкой границы между душевной болезнью и полным психическим здоровьем. Для оценки промежуточных состояний в прошлом веке была предложена концепция уменьшенной вменяемости. Эта концепция не получила широкой поддержки. Среди противников уменьшенной вменяемости был и один из основоположников судебной психиатрии профессор Московского университета В.П.Сербский. Он писал: «Введение в законодательство этого понятия - при невозможности дать какую-либо правильную мерку для приложения его на практике - вызвало бы значительные недоразумения и дало бы ложное направление разрешению вопроса о невменяемости, который допускает только два решения: или человек обладал свободой действия - и тогда он вменяем, или же он не обладал ею - и тогда он невменяем».

Уголовное уложение 1903 г. не предусматривало уменьшенной вменяемости. Разработчик Общей части этого закона Н.С.Таганцев признавал, что и способность познавать и понимать окружающие нас явления, и способность оценивать познанное допускают весьма различные оттенки, что эти оттенки могут влиять на ответственность. Но они «не могут рассматриваться как особый вид или даже особый оттенок вменяемости, так как в этом отношении существует только двоякая возможность: или признать, что в данном случае существуют условия, устраняющие вменяемость, или установить, что таковые отсутствуют. В первом случае виновный освобождается от ответственности, во втором - подлежит наказанию; признать какое-либо третье, посредствующее состояние мы не можем ни теоретически, ни практически».

Российское уголовное право и в советский период не признавало понятия уменьшенной вменяемости. Оно исходило из того, что вменяемость не может иметь степеней. Лицо, совершившее общественно опасное деяние, признается либо вменяемым (тогда оно является субъектом преступления), либо невменяемым (тогда оно субъектом преступления быть не может). Именно потому, что вменяемость выступает в качестве признака субъекта преступления, понятие уменьшенной вменяемости рассматривалось как неудачное. Действительно, никто не может быть субъектом преступления частично, в уменьшенном размере.

Однако дискуссии среди юристов и психиатров о целесообразности введения в законодательство понятия уменьшенной (ограниченной) вменяемости никогда не прекращались. Это можно объяснить, во-первых, тем, что современное законодательство Франции, ФРГ, Швейцарии, Польши и ряда других стран Европы признает в той или иной формулировке концепцию уменьшенной вменяемости; во вторых, успехами психиатрии в изучении так называемых пограничных состояний и аномалий психического развития, не достигающих уровня психического заболевания (различные формы психопатии, неврозы, остаточные явления черепно-мозговых травм, алкоголизм, наркомания, токсикомания и т.д.).

Д.В.Сирожидиновым предпринята попытка дать полный перечень подобных аномалий, придав ему исчерпывающий характер. В этот перечень попали и некоторые «классические» психические заболевания (шизофрения, эпилепсия, маниакально-депрессивный психоз, прогрессивный паралич), если «выраженность психического расстройства не достигает психотического уровня».  Очевидно, классификация психических аномалий в дальнейшем будет уточняться с учетом практики применения ст. 22 УК РФ.

В юридической науке справедливо отмечалось, что лица с неполноценной психикой не могут быть в области уголовной ответственности приравнены к психически здоровым. Тем более, что психические аномалии, не исключающие вменяемости, во многих случаях выступают в качестве условия, способствующего преступлению. Проблема актуализировалась в последнее десятилетие в связи с ростом числа психических аномалий в обществе в целом и особенно числа правонарушений, совершаемых такими лицами. До 30-40% лиц, прошедших судебно-психиатрическую экспертизу и признанных вменяемыми, страдают различными формами нервно-психической патологии. А среди лиц, совершивших преступления против личности, число страдающих психическими аномалиями достигает 65-70%.

Попытка ввести в закон понятие «ограниченной вменяемости» вместо «уменьшенной» была сделана в ст. 15 Основ уголовного законодательства 1991 г. Но такая замена ничего не дала, и законодатель избегает в настоящее время и термина «ограниченная вменяемость». Он не употребляется в УК РФ, хотя по содержанию текст ст. 22 УК РФ во многом близок к ст. 15 Основ.

Из положений ст. 22 УК РФ вытекает следующее. Во-первых, закон не связывает «ограниченную вменяемость» с промежуточным состоянием между вменяемостью и невменяемостью. Во-вторых, признанное вменяемым лицо, которое во время совершения преступления не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, подлежит уголовной ответственности. В-третьих, наличие у виновного психических аномалий, не исключающих вменяемости, «учитывается судом при назначении наказания». В-четвертых, психическое расстройство, не исключающее вменяемости, может служить основанием для применения принудительных мер медицинского характера.

Не должно вызывать сомнения, что аномалии психики, уменьшающие способность человека оценивать свои действия и руководить ими, должны учитываться при назначении наказания, а также при определении режима отбывания наказания. Последняя проблема не имеет отношения к признакам субъекта преступления. Согласуясь с принципом справедливости и принципом субъективного вменения, законодателю следовало бы подходить к вопросу дифференцируя влияние психических состояний на психику человека.

Формулировка ч. 2 ст. 22 УК РФ такова, что из нее не следует вывод об обязательном смягчении наказания лицам с психическими аномалиями. По-видимому, не случайно среди смягчающих обстоятельств, перечисленных в ст. 61 УК РФ, данное обстоятельство не упомянуто. При оценке конкретного деяния, совершенного лицом, имеющим аномалии психики, необходимо учитывать, имелась ли причинная связь между этими аномалиями и совершенным преступлением. И только в тех случаях, когда психические аномалии являлись решающим звеном в общей цепи причинной связи, приводимой к совершению преступления и наступлению преступного результата, наказание виновному может быть смягчено. Хотя поведение человека и не определяется патологическими чертами его личности, но такие черты могут быть условиями, способствующими и его преступному поведению.

Суд в данном случае, не может основываться исключительно на гуманизме, как это имеет место при физических аномалиях (тяжелое соматическое заболевание, увечье, нуждаемость в постороннем уходе). Наличие у лица определенных нарушений интеллектуальных и эмоциональных функций может сказываться на мотивации его противоправного поведения, определять при психических аномалиях, не исключающих вменяемости, у лица сохраняется возможность осознавать свое преступное поведение и руководить им.

Не менее важно учитывать и этиологию психической аномалии. Следует ли смягчать наказание, если данная психическая аномалия являлась результатом какой-либо антиобщественной привычки или аморальности поведения лица (пристрастие к алкоголю, наркомания и т.п.)? Думается, что отрицательный ответ здесь очевиден. Это подтверждено и изучением судебной практики.

И едва ли можно ставить вопрос о смягчении наказания, если вследствие той или иной психической аномалии преступление приняло особенно жестокий или дерзкий характер. Н.С.Таганцев писал, что «далеко не всегда в подобных состояниях можно приискать основания для уменьшения наказания».

Указанная дилемма не находит своего однозначного разрешения и в судебной практике. Возникает вопрос о разнице правовых последствий полностью вменяемого и ограниченно-вменяемого. В этой связи более приемлемым кажется понятие «пограничная вменяемость», как его понимают Антонян Ю.М. и Бородин С.В.: «..под ней мы понимаем психическое состояние лица, не исключающее уголовную ответственность и наказание (они наступают с учетом названных нами особенностей психики), при котором во время совершения преступления была ограниченна способность отдавать себе отчет в своих действиях… в силу расстройств психической деятельности (психических аномалий)».  Указанный тезис подтверждает положение высказанное еще Лунц Д.Р. что «при совершении конкретного деяния принципиальная возможность лица сознавать характер своей деятельности или предвидеть её последствия может быть ограниченна».Значит логически, лицо страдающее в какой либо степени психическими аномалиями не может быть подвергнутым уголовной ответственности без применения к нему указанных смягчающих обстоятельств и мер медицинского характера. Отсюда следует, что ч.2 статьи 22 УК РФ должна носить для суда не рекомендательный, а строго обязательный характер, то есть следует закрепить психическое растройство как смягчающее обстоятельство.

Однако основная проблема применения института ограниченной вменяемости лежит в самой формулировке ч.1 ст. 22 УК РФ. Так из содержания статьи нельзя сделать однозначный вывод о том, какими критериями следует руководствоваться при возникновении указанных проблем. Законодатель называет медицинский критерий, как условие препятствующее «в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий». Юридически используются те же категории, что и в формулировке ст. 21УК РФ, значит, подход должен быть таким же, то есть наличие как медицинского, так и юридического критериев. Однако фактически, человек, обремененный психическим заболеванием, в какой то степени, в том числе, поражающим волевую и эмоциональную регуляцию его психической деятельности, то есть косвенно способствующей принятию решения на совершение преступления, уже не может находиться в одном ряду с полностью здоровым человеком, даже в том случае если мог «осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий». Анализ практики применения указанной нормы свидетельствует что, суды признают лицо «ограниченно вменяемым» при наличии лишь медицинского критерия.

Таким образом, институт ограниченной вменяемости - новелла действующего УК РФ. Можно предположить, что дальнейшее развитие уголовного законодательства не оставит без внимания эту проблему. Так стоит надеяться на разработку четкой дифференциации психических состояний, и механизм изучения их влияния на психику человека, что позволило бы с полной юридической точностью подходить к вопросу об ограниченной невменяемости.

Глава 6. ОСОБЕННОСТИ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЛИЦ, СОВЕРШИВШИХ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В СОСТОЯНИИ ОПЬЯНЕНИЯ

«У кого вой? У кого стон? У кого ссора? У кого горе? У кого раны без причины? У кого багровые глаза? У тех которые долго сидят за вином…В последствии оно как змей укусит и ужалит как аспид…И скажешь, били меня, мне не было больно, толкали меня я не чувствовал; А когда проснусь опять буду искать того же».

Царь Соломон.

В этих словах, как несложно заметить отражена огромная проблема прошлого, нашего настоящего и весьма сомнительного будущего.

Наркомания, алкоголизм-явление которое есть настоящий бич нашего народа. Криминологические исследования показывают что более половины преступлений обще-уголовной направленности совершаются лицами, находящимися в состоянии опьянения. Наиболее типичным является алкогольное опьянение, но все чаще, особенно насильственные преступления против личности, собственности, совершаются в состоянии наркотического или токсического опьянения.

Ядром настоящей главы является проблема правовой регламентации этого явления, подкрепленная общенаучными тезисами.

Великий князь Владимир, отвергнул магометанскую веру на том основании, что по её правилам запрещено употребление спиртных напитков: «Руси есть веселие пити не можем без того быти» . Понятно что у такого народа у которого «пити есть веселие» - законодатель не мог не регламентировать эти особые аспекты совершения преступления превратив его в Delictum sui generis (преступление единственное в своем роде).

К примеру Соборное уложение 1649 года и Воинский артикул Петра I затрагивают вопрос о пьянстве, как обстоятельстве относящимся к вменению. Уложение 1649 г признавало пьянство как смягчающее обстоятельство, приравняв преступление совершенное в опьянении к неумышленному преступлению, а могло и вовсе исключить вменение. Об это свидетельствует следующее постановление: « буде- убоица начнет говорити с пытки, что убил неумыщлением, в драке пьяным делом и того убоицу бив кнутом, а не казнити дати на чистую поруку с записью…»

В воинских артикулах состояние опьянения как элемент вменения выглядит не однозначно - то не имеет ни какого влияния на меру наказания, то приподнимает её, а в некоторых главах понижает её. В этом акте опьянение разделяется на злоумышленное и незлумышленное.

Как не удивительно но и на сегодняшний день не существует детальной регламентации этого вопроса ни в уголовном законе, ни в доктрине. ни в практике, не смотря на то что явление носит не просто массовый, а в некотором роде всеобъемлющий характер. Об этом свидетельствует ужасающая возрастающая динамика преступлений, совершаемых в состоянии алкогольного опьянения. Статистика и динамика таковых за последние шесть лет выглядит следующим образом (указаны показатели раскрытых и расследованных преступлений):

Итак , состояние опьянения при совершении преступления является одной из черт характеризующих субъект преступления. Крайне дискуссионным является вопрос относительно уголовно-правовой оценки опьянения. Предлагается по меньшей мере три подхода: