заведений— горнорудных, железнодорожных, мореходных и агротехнических училищ. В старой и новой системах образования отменялись традиционные архаичные «восьмичленные сочинения» на школьных и уездных экзаменах. Поощрялось открытие новых газет.
Большое внимание уделялось реорганизации армии по западному образцу и оснащению ее современным оружием, в том числе переобучению и перевооружению пекинского гарнизона. Началось обновление госаппарата. Упразднялись ненужные и архаичные учреждения в Пекине, ликвидировались некоторые должности и сокращались чиновные штаты. Менялась система государственных экзаменов на получение ученого звания и затем чиновничьей должности. Здесь также были отменены «восьмичленные сочинения», вводились экзамены по современной политике и экономике. Было объявлено о реформе системы военных экзаменов и отмене придворных экзаменов. Всем чиновникам, шэныии и лицам других сословий разрешалось подавать меморандумы императору. Планировалось создание местной полиции и современной почты, а также развитие телеграфной сети. Предполагалось разрабатывать и публиковать государственный бюджет, а также исполнять его.
Как видим, «партия реформ» осмелилась лишь на весьма безобидные практические мероприятия в областях экономики, просвещения и госуправления. Она не решилась пойти на крупные политические перемены. «Обновление» конфуцианства лишь только предполагалось. Могущество реакционного лагеря было столь велико, что Цзайтянь и его «внутренний кабинет» не торопились начать реформу государственного строя империи. Реформы 1898 г. были направлены не на разрушение традиционного строя, а на его омоложение за счет устранения наиболее одиозной, уже нетерпимой архаики. Привнесение в старое общество технических и организационных элементов, заимствованных у Запада носило инструментальный характер в деле возвращения Срединной империи былого величия. Движение m реформы 1895-1898 гг. не имело прочной социальной базы и было обречено.
248
Сторонники Кан Ювэя не могли опереться на китайскую буржуазию. Последняя едва только возникла, была еще крайне малочисленна и предельно слаба. Ее младенческое состояние, в свою очередь, предопределило тот факт, что реформаторы еще не могли быть выразителями ее интересов. Тем не менее реформы в целом были встречены в штыки традиционалистской массой бюрократии и военных, особенно придворными и «восьмизнаменными». Против нововведений было настроено подавляющее большинство шэньши и интеллигенции старого склада. Ожесточенное сопротивление этих феодальных сил сделало невозможным осуществление большинства начинаний Кан Ювэя и Цзайтяня. Цзайтянь был вынужден издать более 20 указов с угрозами и строгими предупреждениями в адрес противников реформ. Когда это не подействовало, богдохан уволил со службы некоторых из высокопоставленных саботажников, в том числе Ли Хун-чжана. Более того, Цзайтянь просил у Цыси разрешения на проведение чистки в среде сановников-реакционеров.
Ситуация в Пекине предельно обострилась. Цыси, наместник столичной провинции Жунлу, князь Цин
идругие лидеры «партии императрицы» начали готовить государственный переворот с целью свержения богдохана и реформаторского «кабинета». Операцию планировалось осуществить в октябре, когда весь двор должен был собраться в Тяньцзине на показательные маневры «новых войск» Юань Шикая под Сяочжанем. Для поддержки переворота сюда перебрасывалась армия Не Шичэна, а из Ганьсу были вызваны войска Дун Фусяна, славившиеся своей жестокостью. Положение реформаторов
иЦзайтяня оказалось настолько шатким, что они, в свою очередь, решили использовать против своих противников войска. По плану Тань Сытуна и Цзайтяня при помощи офицеров и солдат «учебного корпуса» Юань Шикая во время маневров надлежало арестовать Цыси, Жунлу и прочих реакционеров. Реформаторы и Цзайтянь решающую роль доверили Юань Шикаю. Этот лицемер и карьерист разыгрывал из себя преданного реформатора, был обласкан богдоханом и получил сановную должность. Однако в самый решающий момент он выдал замыслы «партии императора» своему непосредственному начальнику Жунлу, а тот императрице.
Ночью 21 сентября Цыси силами дворцовой гвардии осуществила государственный переворот. Цзайтянь был арестован и посажен под домашний арест. Его приближенные были казнены. Цыси от имени богдохана издала указ о передаче ей всей верховной власти в стране. В Пекине прошли обыски и аресты реформаторов. В том числе были схвачены Тань Сытун и еще пять видных последователей Кан Ювэя. Однако последнему и Лян Цичао при помощи иностранцев удалось бежать. Спасаясь от ареста, многие реформаторы тайно покинули Пекин. 28 сентября Тань Сытун и пять других реформаторов были казнены без суда и следствия. Еще раньше оказались распущенными «Союз защиты государства»
идругие ассоциации сторонников нововведений. Большинство указов Цзайтяня, изданных в течение
«ста дней реформ», было отменено. Цыси намеревалась отравить арестованного императора, но разногласия по вопросу престолонаследия, противодействие со стороны ряда сановников и отрицательная реакция держав на дворцовый переворот сохранили ему жизнь.
Из крупных начинаний сторонников Кан Ювэя Цыси сохранила лишь программу военной реформы. В октябре 1898г. началось формирование четырех
249
модернизированных армейских корпусов. Кроме того, в декабре 1898г. Цыси демонстративно открыла задуманный реформаторами Пекинский университет.
После сентябрьского переворота реформаторское движение в самом Китае фактически прекратилось. Оно сохранилось только в эмигрантской среде с центром в Японии. Летом 1899г. Кан Ювэй с рядом своих последователей создал здесь реформаторский «Союз защиты императора» («Баохуанхуэй»), или «Партию защиты императора» («Баохуандан»). Новая организация ставила своей целью вернуть реальную власть Цзайтяню, свергнуть господство «партии императрицы» и развернуть новую полосу умеренных реформ. Кан Ювэй и Лян Цичао оставались главными идеологами оппозиционно настроенных шэньши и интеллигенции Китая.
ВОССТАНИЕ ИХЭТУАНЕИ Переворот 1898 г. знаменовал собой откат в прошлое — ответную реакцию на «европеизацию» Китая.
Борьба против «варваров» и «заморских» машин резко расширилась и приняла наиболее острые формы, особенно на севере — в Чжили, Шаньдуне и Маньчжурии. Здесь иностранное проникновение было новым и непривычным явлением, вызывавшим поэтому крайне болезненную реакцию населения. К концу XIX в. в экономике этого региона произошли резкие изменения. В результате импорта фабричных товаров, интенсивного строительства железных дорог, развития морского пароходства, падения объема перевозок по Великому каналу, появления современной почты и телеграфа лишились работы, дополнительного заработка и разорились несколько миллионов человек, в одном только Чжили
— более миллиона. Потеряли работу многочисленные труженики традиционных видов транспорта и связи. Это были лодочники, возчики, кули — носильщики и грузчики, погонщики, охранники и гонцы. В итоге на севере Китая в конце 90-х годов назрел крупный социальный взрыв, направленный в первую очередь против «заморских дьяволов». Назревание антииностранного взрыва было ускорено катастрофическим ухудшением уровня жизни крестьянства северных провинций в результате ряда засушливых лет. В 1898 г. к ним добавилось крупное наводнение в долине Хуанхэ, после чего река ежегодно прорывала дамбы. Особенно страдали юго-восток Чжили и зона Великого канала в Шаньдуне. В результате с 1899 г. большинство областей страдало от голода. Весной 1900 г. север Китая поразила особенно сильная засуха, только в Шэньси голодало 4 млн. человек. Засуха вызвала эпидемию холеры и других инфекционных болезней. Население обвиняло во всем «заморских дьяволов». Люди верили, что, уничтожив иностранцев, можно покончить с голодом.
Организаторами антииностранной борьбы в Шаньдуне и Чжили стало несколько тайных обществ, практиковавших даоские физические упражнения (цюань). Они напоминали кулачный бой, что и побудило иностранцев назвать их членов «боксерами». Это же отразилось и в названии главного общества — «Ихэцюань» («Кулак во имя справедливости и мира»). Конгломерат этих тайных обществ чаще всего именовался «Ихэтуань» («Отряды справедливости и мира»).
250
Последнее дало название всему движению, а его участники чаще всего именовались туань («отряды») и цюань («кулаки»). Сами же ихэтуани именовали себя «священными воинами», «справедливыми людьми» и «священными отрядами». Поклоняясь традиционным божествам, святым и духам, они отдавали предпочтение богу войны Гуаньди. Туани верили, что даоская гимнастика, заклинания и амулеты делали их бессмертными и неуязвимыми для «варварских» пуль и снарядов. Для этого они проходили специальную усиленную подготовку у своих «алтарей» под руководством особых наставников, а затем объединялись в отряды. В их среде процветали мистицизм и черная магия, а также разного рода суеверия.
Движение «Ихэтуань» возникло как реакция низов средневекового общества на иностранную экспансию, как крайне консервативное и обскурантистское движение средневекового типа. Его идеологическими знаменами были конфуцианство, феодальный патриотизм и ярая ксенофобия, оно было крайне далеко от сознательного антиимпериализма. Идеология ихэтуаней своими темными сторонами— мистицизмом и суевериями— была близка к взглядам и психологии «партии императрицы». Ксенофобия туаней, отсталость и стихийность крестьянской массы, ее стремление к разрушению и конфуцианская ортодоксальность впоследствии содействовали союзу туаней с наиболее реакционными силами китайской деспотии. Даже в период репрессий местных властей против «смутьянов» цюани афишировали свои верноподданнические чувства. Их угрозы относились лишь к тем, кто осуществлял нововведения и контакты с Западом. Сама же династия и особенно императрица Цыси оставались вне критики.
Наиболее остро ненависть к «заморским дьяволам» проявлялась в Шаньдуне, где с поразительной наглостью стали хозяйничать немцы — военные, чиновники, концессионеры, предприниматели и миссионеры. Движение ихэтуаней началось весной 1898 г. на границе Шаньдуна и Чжили. Той же осенью «священные воины» выступили и на юго-востоке Чжили. Основным их лозунгом был клич «Поддержим Цин, смерть иностранцам!». Туани беспощадно уничтожали все «варварское» —
иностранцев, христианские церкви, школы и библиотеки, миссионеров и китайцев-христиан, а также их жилища. Они разрушали железные дороги, телеграф и оборудование, уничтожали любые импортные товары, жгли европейские книги. Движение «Ихэтуань» объединило под своими знаменами самые консервативные силы Китая. Этот взрыв отчаяния маргинальных слоев общества в Северном Китае был ответом на принудительное насаждение извне современных форм жизни. Туани не выступали сколько-нибудь серьезно ни против чиновников, ни против местных шэньши, ни против помещиков, ни против маньчжурского господства и самой династии Цин. Они боролись за укрепление всего режима в целом, за сохранение конфуцианского «порядка» против его нарушителей — «заморских дьяволов», будучи весьма благонамеренными подданными, а отнюдь не повстанцами. Основная масса бюрократии, придворных и шэньши практически выступала с ихэтуанями заодно, хотя для правительства они были еще какое-то время «смутьянами» и «бандитами». Цыси, маньчжурская верхушка и китайские сановники поначалу враждебно отнеслись к движению «Ихэтуань», увидев в нем, как и в любом массовом вооруженном выступлении, «бунт», направленный против существующего порядка. Между тем угроза реального раздела Китая заставляла им-
251
ператорский двор внять антииностранным лозунгам туаней и попытаться использовать «священные отряды» для изгнания из Поднебесной наглых пришельцев.
Таким образом, в правящем лагере не было единства по этому вопросу. Довольно сильная группировка ярых ксенофобов и крайних реакционеров во главе с князем Дуанем, Цзайланем и Ганъи требовала использовать ихэтуаней против внешнего врага. Против поддержки цюаней и обострения отношений с державами выступала другая группировка сановников. Вдовствующая императрица не могла сочувствовать народному движению, но в то же время наказывала и отстраняла наиболее ретивых генералов-карателей. В конечном счете Цыси сохранила «священные отряды» для двойного удара — по «заморским варварам» и по сторонникам модернизации Китая. Ихэтуани считали предателями родины и деятелей «самоусиления» и реформаторов.
Присоединение шаньдунских «священных отрядов» к чжилийским увеличило размах движения. Двумя колоннами туани начали поход на север. Первая двинулась вдоль Великого канала на Тяньцзинь, а вторая пошла на Пекин. И той и другой пришлось вести бои с правительственными войсками. После ряда военных успехов численность «священных воинов» в мае-июне 1900г. возросла до 100 тыс. бойцов. Лидеры туаней не создали единого командования и действовали разобщенно. Среди вожаков выделялись шэньсиец Ли Лайчжун, бывший лодочник Чжан Дэчэн и люмпен Цао Футянь. Среди их вождей было много бедняков и пауперов, а особым женским отрядом командовала проститутка Хуан Лянь.
В конце мая 1900 г. «справедливые люди» начали разбирать рельсы, сжигать железнодорожные станции, валить телеграфные столбы и уничтожать всевозможное «заморское» оборудование. Ихэтуани разрушали все здания европейского типа и даже уничтожали трофейное оружие западного образца. Туани громили отечественные торговые и финансовые предприятия и учреждения с такой же яростью, как и собственность иностранного капитала.
Новые успехи движения встревожили западные державы. С весны 1900 г. их представители в Пекине требовали от правительства скорейших мер по подавлению восстания «боксеров». В начале июня державы сосредоточили на рейде в Дагу более 20 военных кораблей и усилили охрану посольского квартала в Пекине, а также иностранных сеттльментов в Тяньцзине. В Тангу высадился крупный десант из воинских частей Англии, Германии, России и Франции. К ним присоединились отряды США, Италии, Японии и Австро-Венгрии. Во главе этих объединенных сил общей численностью более 2 тыс. человек был поставлен английский вице-адмирал Э.Сеймур. Он должен был пробиться в Пекин и взять под охрану посольский квартал. В трех захваченных китайских железнодорожных составах 10 июня экспедиция двинулась из Тяньцзиня к столице. Однако на полпути она была остановлена ихэтуанями. Начались бои на станциях Лофа и Лянфан. Веря в свою неуязвимость и бессмертие, цюани бесстрашно бросались в атаки, массами гибли под огнем пулеметов, орудий и винтовок, но вновь и вновь кидались в схватку. Кроме того, они разобрали железную дорогу в тылу войск Сеймура. Экспедиция попала в ловушку. Отступая вдоль Великого канала, отбиваясь от наседавших «священных отрядов» и правительственных войск, она с большим трудом в конце июня вернулась в Тяньцзинь.
252
Скопление иностранных эскадр с десантом у Дагу побудило Цыси сделать выбор. В ее окружении верх одержала группировка князя Дуаня и Ганъи. На секретном совещании в начале июня было решено прекратить карательные операции против ихэтуаней. Для установления союза с ними в район их наибольшего сосредоточения в Чжочжоу направлялась специальная миссия во главе с Ганъи. В Пекин срочно была введена известная своей ксенофобией армия Дун Фусяна. Несколько десятков тысяч ихэтуаней во главе с Ли Лайчжуном двинулись к Пекину, где их уже ждали. Маньчжурские князья открыли им крепостные ворота, и с 11 июня «священные отряды» начали постепенно вступать в
столицу. От поджогов церквей, построек миссионеров и домов христиан туани перешли к поголовному уничтожению всех христиан, а также лиц, хоть как-то связанных с иностранцами, в том числе имевших «заморские» товары, бытовые изделия или одежду. Затем пришельцы приступили к грабежу и поджогам богатых лавок, зданий фирм и жилых домов. Три дня горел разграбленный ими богатейший торговый район Пекина, где сгорело более 4 тыс. зданий. Убийства и грабежи начались даже в Запретном городе. Войска Дун Фусяна и шэтуани приступили к осаде посольского квартала. Так начались «56 дней пекинского сидения» иностранцев. Еще раньше началась 63-дневная осада католического храма на Сишику, где укрылись многие европейцы и около 3 тыс. китайцев-христиан. Правительственные войска в Пекине не только не мешали «справедливым людям» убивать, грабить и устраивать пожары, но и сами карали «заморских дьяволов». Именно от их рук погибли японский дипломат Сугияма Хин и германский посланник К.Кеттелер. Большинство солдат армии Дун Фусяна вступило в общество «Ихэтуань». Наместник Чжили заключил союз с цюанями, и в середине июня они вошли в Тяньцзинь и блокировали территорию иностранных концессий. В самом городе и вокруг него сконцентрировалось до 30 тыс. повстанцев во главе с Чжан Дэчэном, Цао Футянем и другими вожаками.
Неудача экспедиции Сеймура побудила державы приступить к подготовке большого похода в Китай, а для этого им нужен был надежный плацдарм в устье Байхэ. Дабы обрести его, командующие иностранных эскадр потребовали сдать им форты Дагу. 17 июня, после семичасового артобстрела и ожесточенного штурма, иностранные десанты овладели укреплениями Дагу. 21 июня Цыси официально объявила войну державам и пошла на открытый союз с обществом «Ихэтуань». Последнее получило легальный статус и императорское поощрение. Пинские войска в войне с «варварами» должны были взаимодействовать с отрядами «братьев-ихэтуаней», которых правительство попыталось поставить под свой контроль.
Большой остроты движение достигло в ряде городов Маньчжурии и в полосе строительства южной линии КВЖД в Фэнтяни, откуда изгонялись русские строители и охранные отряды. Собрав 18 тыс. солдат и сильную артиллерию, губернатор Хэйлунцзяна Шоу Шань организовал 19-дневный обстрел Благовещенска и русских пароходов на Амуре, а также осаду русского сеттльмента в Харбине. После артобстрела сеттльмента и ряда атак цинские войска готовились к его решительному штурму, но он был остановлен подошедшими русскими войсками.
Локальные очаги движения образовались во многих провинциях собственно Китая. Однако в Восточном и Южном Китае бюрократия решительно отмежевалась от этого движения и убеждала правительство разгромить ихэтуаней. В своих наместничествах и провинциях здешние сановники сделали все, чтобы не допустить его опасного
развития. Наместники Хугуана, Лянцзяна и Лянгуана боялись «смуты» в своих регионах. Они сделали максимум возможного для ограждения иностранцев и христиан от антииностранных выступлений. В этих вопросах наместники взаимодействовали с представителями держав, а в конце июня совместно с их консулами выработали сепаратное соглашение — «Правила совместной обороны Юго-Восточных провинций». Этим документом наместники гарантировали мир и порядок в долине Янцзы и южнее ее, а консулы — в сеттльменте Шанхая.
После падения Дагу сюда стали прибывать свежие подкрепления из Германии, России, Англии, США и Японии. В середине июля союзники начали бои за овладение Тяньцзинем. Огонь иностранных орудий, пулеметов и винтовок косил ряды цюаней, шедших впереди правительственных войск, а те стреляли им в спину, если атака захлебывалась. 13 июля последовал генеральный штурм. Цинские войска и туани потерпели поражение и оставили город. На следующий день победители вступили в Тяньцзинь. Цао Футянь попал в их руки и был распят, а вскоре окрестные помещики расправились с Чжан Дэчэном. Свою победу интервенты ознаменовали массовыми расстрелами мирных жителей, которых они принимали за ихэтуаней.
Войска союзников скапливались в Тяньцзине и готовились к походу на Пекин. В их числе находились 10 тыс. японцев, 4 тыс. русских, 3 тыс. индусов-сипаев под командой англичан и 2,5 тыс. американцев. Остальные страны были представлены небольшими или символическими подразделениями. Всего карательная армия насчитывала 21 тыс. человек. Главнокомандующим был назначен немецкий фельдмаршал А.Вальдерзее.
Еще до его прибытия в Китай союзная армия восьми государств 4 августа 1900 г. двинулась вдоль Великого канала к столице империи. В походе участвовало 15 тыс. иностранных солдат и офицеров. Между Тяньцзинем и Пекином им противостояли не менее 50 тыс. цинских солдат, не имевших поддержки со стороны ихэтуаней, так как их тяньцзиньская группировка распалась, а пекинские отряды остались оборонять столицу.
После поражений цинских войск у Бэйцана, Янцуня и Хэсиу в Пекине началась паника. 14 августа через пролом во взорванной городской стене японские и русские части ворвались в Пекин, подавляя отчаянное сопротивление цинских войск и последних отрядов туаней. На рассвете следующего дня
Цыси, император Цзай-тянь, маньчжурские князья и высшие сановники тайком бежали из Пекина, когда в столице еще продолжались последние уличные бои. После этого Пекин капитулировал. Цинские войска прекратили боевые действия. Только лишь части Дун Фусяна, отступая к Шэньси, продолжали оказывать сопротивление союзным войскам.
Одновременно с походом на Пекин началось наступление в Маньчжурии. В начале августа русские войска форсировали Амур. Здесь они устроили кровавую бойню, известную как «благовещенская резня». Вслед за тем последовало продвижение русских войск на юг. В конце августа пал Цицикар, в конце сентября капитулировал Гирин, а в начале октября наступавшие вошли в Мукден. Навстречу им двигались подкрепления из Порт-Артура. В течение двух месяцев вся Маньчжурия была оккупирована, и началось восстановление разрушенных участков железных дорог.
253
254
Цыси обосновалась в Сиане. В начале сентября императорским указом ихэ-туани были объявлены виновниками всех бед и подлежали беспощадному искоренению.
Войдя в Пекин, интервенты устроили здесь массовые грабежи. Громили все — храмы, библиотеки, магазины и частные жилища. Императорские и княжеские дворцы были дочиста разграблены. Из столицы в Тяньцзинь шли целые железнодорожные составы, груженные награбленным добром, в том числе драгоценностями, произведениями искусства и антиквариатом. Победители казнили всех, кого считали скрытыми ихэтуанями. Особенно зверствовали японская военщина и германские части. Издевательства над населением и насилование китаянок были обычным явлением.
После падения Пекина часть ихэтуаньских отрядов еще продолжали борьбу в Чжили, Шаньси и Маньчжурии. Против них действовали как цинские войска, так и союзные части. В сентябре в Китай с 22-тысячным германским корпусом прибыл Вальдерзее и с небывалым рвением развернул карательные акции. Подозреваемых в причастности к туаням казнили, их дома и целые деревни сжигались. Россия стремилась поскорее вывести свои войска из Чжили. Все свое внимание Петербург сосредоточил на укреплении позиций в Маньчжурии, для чего велись сепаратные переговоры с Ли Хунчжаном.
В конце октября 1900 г. в Пекине начались переговоры между уполномоченными держав и Китая. Пекинская конференция продолжалась почти год и в конце концов выработала свой «Заключительный протокол». Согласно ему, Китай должен был выплатить в качестве контрибуции 450 млн. лянов с рассрочкой на 39 лет плюс 4% годовых, т.е. в итоге около 1 млрд. лянов. Форты Дагу и все укрепления между Тяньцзинем и Пекином подлежали уничтожению. Войска держав могли занимать 12 пунктов по железной дороге Пекин-Тяньцзинь «для поддержания свободного сообщения между столицей и морем». В Пекине создавался укрепленный посольский квартал — своего рода «государство в государстве». Каждое посольство могло иметь здесь свою вооруженную охрану с пулеметами и орудиями. Цинское правительство обязывалось наказывать своих подданных смертной казнью за антииностранные выступления. Китай обязался убрать последние формальные препятствия для освоения своего внутреннего рынка иностранным капиталом. 7 сентября 1901 г. Ли Хунчжан и князь Цин подписали «Заключительный протокол».
Ихэтуаньская («боксерская») контрибуция, выплата которой растянулась вплоть до Второй мировой войны, вчетверо превышала контрибуцию Японии по Симоно-секскому договору. Ихэтуани вызвали к жизни нечто вроде «единого фронта» держав против Китая. До 1899 г. единства среди них не наблюдалось, и Пекин тогда еще мог играть на противоречиях между ними. В итоге движение «Ихэтуань» не только не покончило с колониальным закабалением Китая, а наоборот, невольно ускорило этот процесс. Раздел Китая на «зоны монопольных интересов» полностью сохранился. Более того, провинция Чжили фактически превратилась в своего рода «коллективную сферу влияния» держав с правом последних иметь там свои войска и вводить новые. Речь теперь шла не о разделе, а о переделе «зон монопольных интересов». Движение ихэтуаней усугубило и политическое и экономическое закабаление Китая, привело к серьезному ухудшению его статуса, существенно ослабило способности страны сопротивляться усилившейся экспансии Запада.
Глава 19
«НОВАЯ ПОЛИТИКА» ЦИНОВ В МОНГОЛИИ
Активизация действий китайских торговцев на рубеже XIX-XX вв. была связана с коренным изменением международного положения Цинской империи и ее монгольской окраины в результате краха политики изоляции Китая, вторжения в страну иностранного капитала, ее раздела на сферы влияния между западными державами. В этом заключается причина разрастания компрадорских функций китайских фирм, превращения их в проводников влияния и, в определенной степени, агентуру англо-американских и частично японских и германских фирм, что открывало империалистическим державам дополнительные возможности для проникновения в глубь Азии. Наплыв дешевой европейской, американской и японской фабричной продукции в Китай и последующий ввоз ее в