Россия была связана соглашениями с Японией о разделе сфер влияния в этом регионе.
17 августа особое совещание Совета министров под председательством П.А.Столыпина высказалось против поддержки планов объединения Внешней и Внутренней Монголии в единое государство и против полного отделения страны от Цинской империи. Однако совещание приняло решение о том, чтобы Россия
484
выступила посредницей между Ургой и Пекином и поддержала «дипломатическим путем стремление монголов сохранить свою самобытность».
Всоответствии с этой резолюцией осенью 1911 г. русская дипломатия добилась от цинского правительства письменного обязательства не проводить во Внешней Монголии— зоне российских интересов— никаких гражданских и военных реформ без согласия русского правительства, отказаться от колонизации монгольских земель, не вводить туда свои войска и, в частности, не подвергать преследованию и репрессиям главу и членов монгольской делегации, ездивших в Санкт-Петербург. А для убедительного подкрепления дипломатических демаршей в Ургу под предлогом усиления охраны российского консульства были направлены батальон пехоты и две сотни казаков. Монголам же русские дипломаты настоятельно рекомендовали проявлять умеренность, добиваясь лишь широкой автономии в составе Китая. Русское правительство обещало оказать некоторую помощь оружием и рассмотреть вопрос о займе.
Иркутский военный округ вскоре получил приказ подготовить для отправки в Монголию 15 тыс. винтовок и 7,5 млн. патронов. Таким образом, Россия фактически встала на сторону монголов, что способствовало дальнейшему развитию «революционных» событий.
Всередине октября 1911 г. Хандорж и его спутники вернулись в Ургу. Обсудив итоги переговоров и учитывая благоприятную обстановку в связи с вооруженным восстанием в Учане 10 октября 1911 г., положившим начало революции в Китае, богдо-гэгэн и его окружение приступили к решительным действиям. 18 ноября был образован комитет князей и высших лам в составе семи человек, так называемое Временное управление всеми делами халхаского хурэн (Урги). Оно разослало всем удельным князьям Внешней и Внутренней Монголии духовное послание богдогэгэна с призывом объединиться в самостоятельное государство, чтобы процветала религия и был положен конец страданиям под чужим гнетом.
28 ноября Управление вызвало в Ургу из ближайших хошунов монгольское ополчение, а 29 ноября потребовало от маньчжурского амбаня Сань Довэня покинуть страну в трехдневный срок.
150 китайских солдат из гарнизона Урги отказались выступить на его защиту, и амбаню ничего не оставалось, как вместе с другими маньчжурскими чиновниками и их семьями укрыться в русском консульстве и 4 декабря под охраной казаков выехать через Кяхту в Китай.
1 декабря 1911 г. от имени богдо-гэгэна, ханов, князей и высшего духовенства четырех аймаков Халхи Управление обнародовало воззвание, провозгласившее независимость Монголии. «Наша Монголия,— писали авторы этого исторического документа,— с древних времен была самостоятельным государством. И потому, согласно древнему праву, Монголия объявляет себя
независимой и обладающей властью самостоятельно и независимо от других вершить свои дела». 7 декабря Управление официально взяло на себя функции руководства всеми государственными делами; оно оповестило хошуны Внешней и Внутренней Монголии о провозглашении независимости Монголии и предъявило маньчжурским наместникам в г. Улясутае и г. Кобдо требование немедленно покинуть
485
страну. Вынужденный искать защиты в русском консульстве от разъяренной толпы местных жителей, последний улясутайский цзяньцзюнъ, трусоватый Кун-фэн в конце декабря уехал из Монголии, сопровождаемый эскортом русских казаков.
Кобдоский же амбань Пу-чжун, опираясь на относительно большой гарнизон, запасы продовольствия и боеприпасов, рассчитывая на подкрепления из Синь-цзяна, отверг требования Урги, казнил двух посланцев богдо-гэгэна, заперся в крепостной части города и стал готовиться к сопротивлению, а возможно и к походу против «ургинских мятежников».
Между тем в Урге 29 декабря 1911 г. в торжественной обстановке состоялась пышная церемония возведения на трон «великого хана» Монголии Джебзун-дамба хутухты богдо-гэгэна, получившего титул «многими возведенного» и девиз правления «годы многими возведенного», а также храмовое имя «Наран гэрэлт», т.е. «лучезарный, испускающий свет наподобие солнца». Впрочем, легитимность этого акта оспаривалась и вызвала протесты со стороны Тушетухана Дашняма и отчасти Дзасактухана Содномравдана, апеллировавших к древней монгольской политической традиции, согласно которой с XIII в. только прямые потомки Золотого рода Чингис-
хана имели исключительное право претендовать на великоханский трон. Беспрецедентное возвышение духовного лица, тибетца по происхождению, было тем не менее восторженно встречено подавляющим большинством населения Монголии и отмечено празднованием по всей стране. К тому времени церковь играла огромную роль в жизни монгольского общества. Она располагала экономическим могуществом и политическим влиянием, а к ее главе верующие массы испытывали глубочайшее благоговение и видели в нем живого Будду. В сознании монголов богдогэгэн был олицетворением и символом монгольского национального единства и самобытности, и только вокруг него в то время могли объединиться все монгольские народности.
Согласно современной политической практике, первым же указом богдо-гэгэна, объявленным в день его восшествия на ханский престол, было образовано правительство Монголии в составе пяти министров, в ведение которых был передан относительно широкий спектр дел государственного управления. Это были министерства иностранных дел, внутренних дел, военное, финансов и юстиции. Было объявлено о переименовании Урги — Их Хурэ (букв. «Большой, или Великий монастырь») в Нийелэл хурэ («Столичный монастырь»), что придало городу официальный статус столицы нового государства, о замене старого календаря — по новому летоисчислению отсчет времени стали вести с 1911 г. — первого года правления «многими возведенного».
Реакция России и Китая на эти события, естественно, была неоднозначной. В официальном заявлении правительства Николая II от 12 января 1912г. выражалось некоторое недовольство тем, что монголы, обратившись за поддержкой к России, не последовали ее совету «действовать умеренно и постараться найти почву для соглашения с Китаем».
Однако Россия не отказывалась от продолжения посредничества между Ургой и Пекином в деле недопущения китайской колонизации и ввода в Монголию китайских войск, а также от помощи деньгами и оружием.
486
Доживавший свои последние дни цинский двор, не признавая ни независимости Монголии, ни посредничества России, тем не менее был бессилен предпринять что-либо серьезное. Лишь сменившее его в феврале 1912 г. республиканское правительство Юань Шикая приступило к активной политике в отношении Монголии. Однако противодействие внутри- и внешнеполитическим монгольским преобразованиям было осложнено тем, что пришедшее к власти новое китайское правительство столкнулось не с верхушечным заговором, а с политическими актами, увенчавшими подъем стихийного освободительного общенародного движения.
К тому же успешным действиям монгольской верхушки, имевшим огромное прогрессивное значение для монгольского народа, в значительной, если не в определяющей степени содействовала поддержка России, которая, преследуя собственные геополитические и экономические интересы, в целом, сыграла позитивную роль в возрождении монгольской государственности — главному итогу национальноосвободительной революции 1911 г. и в ее последующей судьбе.
МОНАРХИЯ БОГДОХАНА И ЕЕ ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА 1912-1915 годы составляют законченный период в истории Монголии и монгольской
государственности. Это было время существования в Центральной Азии суверенного феодальнотеократического государства, хотя и не получившего международного признания и находившегося в определенной политической и экономической зависимости от Российской империи, но проводившего самостоятельную независимую внутреннюю и внешнюю политику и выступавшего де-факто субъектом международных отношений.
Во главе этого государства стоял богдохан — неограниченный монарх, сосредоточивший всю полноту светской и духовной власти. К нему перешли функции маньчжурского императора: он утверждал ханов и князей в правах наследования и управления родовыми уделами, назначал на государственные должности; присваивал им титулы и звания по маньчжурскому табелю о рангах и назначал из государственной казны значительно возросшие ежегодные жалованья, пенсии и пособия.
Управление государством богдохан осуществлял через назначаемое им и ответственное только перед ним правительство, ключевой фигурой которого стал министр внутренних дел да-лама Цэрэнчимэд (1872-1914)— выходец из простой семьи, выдвинувшийся благодаря своим способностям и приверженности прогрессивным веяниям. В первый состав правительства не вошел ни один из четырех ханов Халхи.
В июле 1912г. было образовано Управление пятью министерствами, а его главой назначен Сайнноенхан Намнансурэн, получивший известность в литературе как премьер-министр, или Председатель Совета министров. Его заместителем стал молодой Цэцэнхан-Наваннэрин. Введение в правительство двух влиятельных аймачных ханов означало достижение некоего временного компромисса
487
в борьбе за власть между духовной и светской знатью. Однако, вскоре борьба разгорелась с новой
силой, перевес остался за церковниками, жертвами стали отравленные министр иностранных дел, русофил Хандорж и сам премьер Намнансурэн.
Спустя два года, в феврале 1914г., также впервые был создан Верхний и Нижний хурал, некое подобие двухпалатного парламента, обладавшего совещательными функциями. В Верхний хурал входили владетельные князья, постоянно проживавшие в «Нишелэл хурэ», столичные высшие ламы и государственные сановники, в нижнюю палату — невладетельные князья (тайджи) и правительственные чиновники и торговцы. Палаты собирались и распускались по повелению богдохана для обсуждения актуальных вопросов жизни монгольского общества и составления докладных записок на имя монарха с различного рода предложениями по совершенствованию государственного управления и развитию образования, культуры и т.п. Следует отметить, что этот институт парламентского типа, сословный по своему составу, и прежде всего его нижняя палата, стал инициатором многих прогрессивных предложений, направленных на модернизацию общества. В основном эти предложения не были реализованы из-за сопротивления консервативного большинства правившей верхушки и в силу общей отсталости страны.
Центральный аппарат управления на местах был представлен наместниками богдохана — сайтами, расположившимися в резиденциях бывших цзяньцзюней и амбаней в Улясутае и в освобожденном 7 августа 1912г. Кобдо, а также в Кях-тинском маймачене. Они осуществляли контроль и взаимодействовали с местной монгольской администрацией, оставшейся неизменной. Не претерпело изменений административное деление Монголии, и по-прежнему хошунный дзасак совмещал судебную, административную и военную власть. Были оставлены в силе цинское гражданское и уголовное законодательства и действовавшие при маньчжурах нормы монгольского обычного права при начатой, но на этом и закончившейся попытке специально назначенной комиссии свести эти законы и нормы в единое уложение или свод законов и издать его в 65 томах. Неудачей закончилась также попытка правительства заменить подушную подать общегосударственным, единым подоходным налогом. Созванный летом 1913 г. специально для решения этого вопроса съезд ханов и князей всех аймаков Халхи похоронил этот проект. В целом монополия на сбор как государственных, так и местных натуральных и денежных податей вместе с налогами осталась в руках владельцев уделов. Сохранились прежние нормы обложения, впервые распространенного с 1912г. на хозяйства невладетельных князей и их дворовых людей (хамджилга), а также частично даже на личные хозяйства высших духовных особ и их мабинаров. Неизменными остались общегосударственные повинности, система отработок и т.п.
Перемены в социальной структуре выразились в численном росте духовенства и сословно-статусной группы шабинаров — фактически крепостных монастырей и хутухт, что было связано с целенаправленной политикой богдохана на укрепление привилегированного положения церкви, превратившейся в годы монархии в своеобразное государство в государстве, на которое работало около '/з населения страны; в увеличении численности промежуточных социальных
488
слоев (бунд хумуус): торговцев, мелких предпринимателей, кустарей-ремесленников, извозопромышленников, — вызванном некоторым оживлением хозяйственной жизни в 1912-1915 гг.; в появлении небольшого слоя правительственных чиновников и национальной интеллигенции (журналистов, учителей, служащих государственных учреждений, кадровых военных, ученых-лол*). Представители всех этих категорий населения пополнили городское население Монголии, общий рост которого был вызван как продолжением воздействия указанных выше эндо- и экзогенных факторов развития, так и в значительной степени внутренней политикой правительства богдохана.
Основные направления этой политики в эти первые годы существования монархии состояли в укреплении центрального аппарата управления «делами государства и религии», в создании армии и определении общегосударственного бюджета, в проведении некоторых экономических и культурных преобразований, для чего был образован даже специальный Комитет реформ, а в бюджете отдельной строкой выделялся так называемый фонд реформ.
Первейшей заботой правительства вскоре после его образования стало освобождение Кобдо. Туда из Урги весной 1912 г. был направлен военный отряд из 500 цириков под командованием «уполномоченных по умиротворению западной границы»: потомственного военного, князя С.Максаржава (1878-1927) и выходца из Барги, тоже княжеского рода, Дамдинсурэна1. По пути к ним присоединились отряды Точтохотемджеи и Джа-ламы, а также местные араты. В июле 1912г. монгольское войско в составе 2 тыс. человек окружило город и в ночь с 6 на 7 августа начался штурм, в ходе которого гарнизон потерял 200 человек убитыми и сдался.
Освобождение Кобдо сопровождалось погромом китайских лавок, сожжением долговых книг и жестоким ритуальным умерщвлением пленных, общее число которых составило 1200 человек. Командиры получили почетные титулы и награды, однако скорого «умиротворения» Кобдоского округа не произошло: до 1914 г. там имели место проявления сепаратизма, непризнание власти Урги,
особенно со стороны Джа-ламы и отдельных западных монгольских князей, для подавления сопротивления которых приходилось прибегать даже к силе.
С похода на Кобдо началось, собственно, формирование регулярных воинских частей из ополченцев, мобилизованных в соответствии с традиционной воинской повинностью.
Летом 1912 г. вблизи Урги, в местечке Худжир Булан было открыто военное училище по подготовке младших командиров, среди 30 выпускников которого к 1915г. был один из будущих вождей революции 1921 г.— Д.Сухэбатор. В 1913 — начале 1914 г. в военном лагере при училище прошли подготовку примерно 1900 солдат и офицеров «монгольской бригады».
Ее формирование в составе двух конных полков, роты пулеметчиков и артиллерийского дивизиона, вооружение и обучение проходили под непосредственным руководством 42 военных инструкторов, присланных из России в соответствии со специальным соглашением от 16 февраля 1913г.
' Оба впоследствии были активными участниками революции 1921 г., а Максаржав в 1924-1927 гг. — военным министром МНР. Дамдинсурэн трагически погиб в 1921 г. от рук унгерновцев.
и 489
На это мероприятие ушли все 100 тыс. золотых рублей первого займа, предоставленного Россией правительству богдохана в 1912 г., и 300 тыс. из 2 млн. руб. второго займа, поступивших в начале
1914г.
Вообще расходы на армию и ее боевые операции внутри страны и за ее пределами ложились тяжелым бременем на податное население и поглотили, например, в 1915 г. 42,5% от 1852 274 руб. общих расходов государственного бюджета, формированию и упорядочению которого правительство уделяло самое пристальное внимание. Большую помощь в этом деле ему оказали советник по финансовым и экономическим вопросам, впоследствии известный ученый-монголист С.А.Козин (1879-1956) и его помощник барон Витте, работавшие в стране в 1913-1917 гг. По их рекомендациям правительство помимо традиционной натуральной и денежной подушной подати изыскало ряд новых для Монголии источников дохода: внутреннюю таможенную пошлину для китайских и монгольских торговцев, арендную плату для иностранцев за пользование пастбищами и земельными участками под склады, лавки, дома; платные лицензии на лесозаготовки и разработку полезных ископаемых и т.п.
Все это увеличило поступления в государственный бюджет со 707 112 руб. в 1913 г. до 1 998 860руб. в 1915 г. И тем не менее в 1913-1914 гг. бюджет был дефицитным и носил явно потребительский характер: '/5 его часть тратилась на ежегодные жалованные пособия одной тысяче князей, высших лам
итайджи, а /4 уходила на содержание богдохана и его двора. И лишь благодаря увеличению поборов с податного населения и получению в конце 1914 г. третьего займа от России в 3 млн. руб. бюджет в 1915 г. удалось несколько сбалансировать. К этому времени стали поступать доходы от небольшой электростанции, кирпичного завода, столичной телефонной станции на 50 номеров, телеграфа, введенных в эксплуатацию в 1912-1914 гг., от небольшой угольной шахты в Калайхе под Ур-гой, построенной в 1915 г. Вместе с отчислениями от прибыли международного акционерного общества по добыче золота «Монголор», действовавшего в стране с начала XX в., эти доходы пополнили бюджетный «фонд реформ» к 1916 г. до 524 726 руб., 40% из которых шли на хозяйственные нужды, в частности на введение противочумной вакцинации скота, идущего на экспорт, и 20% — на социальнокультурные мероприятия.
24 марта 1912г. при Министерстве иностранных дел открылась первая средняя светская школаинтернат с 47 учащимися и преподавателями-бурятами из России. В 1913 г. десять лучших учеников были направлены за государственный счет на учебу в Кяхту и Иркутск. Школа стала своеобразной кузницей прогрессивно мыслящей молодежи и вместе с рядом начальных школ в отдельных коммунах, организованных также в 1912г., положила начало светскому образованию в стране.
При МИДе была открыта новая типография, которая вместе с действовавшей с начала века русскомонгольской типографией при русском консульстве стала печатать не только официальные бумаги, но
ихудожественные произведения, и с марта 1913г. — журнал «Шинэ толь» («Новое зеркало»), а с сентября 1915г. — газету «Нийслэл хурээний бичиг» («Столичные новости»). Оба издания под влиянием своего редактора, известного ученого и общественного деятеля Бурятии и Монголии Пэвэн Жамиаоановича Жампапяно Л 88(1— 1948*1 и егп рпинпммшттри.
490
ников из монголов, активно пропагандируя самобытное культурное наследие монгольского народа, последовательно выступали за приобщение Монголии к мировой культуре, за модернизацию политического устройства и общественной жизни страны.
Частью этого приобщения стало знакомство с современной медициной через поликлинику при консульстве России, обслуживавшей в 1912-1915 гг. в среднем от 6 до 7 тыс. местных жителей в год, организация экспедиций по изучению природных богатств и географии страны и т.п.
Все эти нововведения носили безусловно прогрессивный характер, но, по справедливой характеристике английского монголоведа Чарльса Боудена, были лишь «поверхностными штрихами» и, главное, не
изменили «безнадежно отсталых социальных порядков», сохранение и упрочение которых, добавим от себя, составляло суть внутренней политики теократической монархии на всем протяжении ее существования с 1911 по 1919г.
Все это время Монголия продолжала жить в условиях переживавшего некоторые стадиальные изменения феодализма, что, в общем и целом, обрекало ее на сохранение экономической и культурной отсталости.
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПРАВИТЕЛЬСТВА БОГДОХАНА. «МОНГОЛЬСКИЙ ВОПРОС» Не столько внутренние мероприятия, описанные выше, сколько внешние политические акции, отчаянная борьба за международное признание суверенитета и независимости монгольского
государства, его права на включение в свой состав Внутренней Монголии, Барги и Урянхайского края, стремление выйти на международную арену, завязать нормальные международные отношения со многими государствами составили основное содержание деятельности богдохан-ского правительства в 1912-1915 гг. и его позиции по «монгольскому вопросу», суть которого заключалась в определении международно-правового статуса монгольского государства и его границ.
Хотя решение этого вопроса в тех исторических условиях зависело в первую очередь от могущественных соседей Монголии — России и Китая, — оно в определенной степени затрагивало интересы и других великих держав — Японии, США, Англии, Франции, Германии, не желавших возможного нарушения баланса сил, сложившегося в регионе Центральной Азии и Дальнего Востока на пороге Первой мировой войны, и потому в своем большинстве поддерживавших Китай в его противоборстве с Россией и Монголией и игнорировавших неоднократные предложения богдохана и его правительства установить дипломатические и торговые отношения.
Следует отметить, что Урга не жалела усилий в этом направлении. Так, осенью 1912г. сам да-лама Цэрэнчимэд пытался проехать в Японию с посланием богдохана японскому императору, но был вынужден с полпути вернуться домой. В начале 1913г. второе личное письмо Джебзундамбы хутухты министр иностранных дел Монголии Хандорж все-таки вручил в Санкт-Петербурге официаль-
491
ным японским представителям, но Токио не принял содержащихся в нем предложений об установлении дипотношений и вернул письмо без ответа.
С дипломатами западных стран в столице России Хандорж встретиться не удалось, хотя в его портфеле были соответствующие обращения богдохана. И лишь премьер Намнансурэн в конце 1913 г. смог там передать ноты, адресованные министрам иностранных дел Англии, Франции, Германии, Австрии, Дании, Голландии, Японии, Бельгии и США, в которых правительствам этих стран предлагалось заключить с Монголией «договор о дружбе и торговле». Ответа не последовало, и предполагавшаяся поездка монгольской делегации в Западную Европу была сорвана. Таким образом, все попытки правительства богдохана завязать широкие международные связи потерпели неудачу и стали лишь свидетельством самостоятельности внешней политики монархии. Другим таким свидетельством был Договор о дружбе между Монголией и Тибетом, заключенный в Кийслэлъурэ 3 января 1913 г. В десяти статьях этого договора содержались взаимное признание полного отделения от Китая и независимости и намерение всячески развивать и укреплять «особые дружественные отношения» между двумя странами, обусловленные общностью религии «с древних времен до наших дней».
Но, конечно, приоритетным направлением внешней политики монархии были отношения с Россией и Китаем, в рамках которых решался и монгольский вопрос.
Особую остроту ему придавало то обстоятельство, что уже в начале 1912 г. Барга, а вслед за ней и 39 хошунов из 49 Внутренней Монголии, охваченные всеобщим восстанием, заявили о своем присоединении к монархии богдохана, что укрепило панмонгольские устремления и решимость Урги возглавить объединение с монголами Китая в едином государстве. Осенью 1912г. на помощь восставшим были посланы воинские части под командованием Дамдинсурэна, получившего за взятие Кобдо почетный титул Манлай Батора («Первого богатыря»). В конце 1912г. они вступили в столкновение с китайскими войсками, и бои с переменным успехом продолжались весь 1913 год. «Бесспорно то, — телеграфировал в МИД России его полномочный представитель, бывший посол в Китае И.Я.Коростовец, прибывший в Ургу в сентябре 1912г. для переговоров с МИД Монголии по „монгольскому вопросу" и русско-монгольским отношениям, — что подлинная власть в Халхе и на присоединившихся к ней территориях (курсив наш. — М.Г., Л.П.) принадлежит хутухте и его правительству».
Такое положение совершенно устраивало республиканское правительство Юань Шикая, которое, с одной стороны, развернуло весной и летом 1912г. увещевательную кампанию, забросав богдохана посланиями, письмами, меморандумами и нотами, уговаривал его добровольно отказаться от независимости и вернуть Монголию в лоно Китая, с другой — встретив категорический отказ Урги, послало карательные экспедиции во Внутреннюю Монголию и начало подготовку к интервенции в Халху.