Вэтих условиях 3 ноября 1912 г. Хандорж и И.Я.Коростовец подписали в Урге межправительственное монголо-русское соглашение и Протокол к нему.
Всоглашении обе стороны констатировали, что «прежние отношения Монголии к Китаю прекратились», что она имеет право на сохранение своего самобыт-
492
ного строя и право «содержать свое национальное войско, не допуская на свою территорию китайских войск и колонизации своих земель китайцами», в чем правительство России брало обязательство оказывать ей помощь и содействие.
Соглашение весьма завуалированно определяло статус «монгольского государства»: в монгольском тексте как «независимое», а в русском — как «автономное», и, по существу, обходило вопрос о границах этого государства, лишь сменив термин «Внешняя Монголия» на просто «Монголия». Протокол гарантировал российским гражданам беспошлинную торговлю и свободное передвижение по территории Монголии и право экстерриториальности, т.е. закрепил привилегированное положение России на монгольском рынке. Это, однако, не привело к полному вытеснению китайских торговцев и превращению русского капитала при всей его активизации в монопольного поставщика промышленных товаров в Монголию: российский экспорт в 1912-1915 гг. удовлетворял лишь 30-35% спроса на эти товары, что при сокращении ввоза из Китая привело к острому товарному голоду.
В целом, подписание Соглашения было большим успехом монгольской дипломатии: впервые Монголия вступила в договорные отношения с великой державой, которая тем самым, как писал российский журнал «Вестник Азии», признавала де-факто «самостоятельное бытие этой государственной единицы», т.е. фактически ее независимость. Именно так расценивала этот договор монгольская сторона: находясь в Петербурге со второй миссией для переговоров о границе, займе, помощи в обучении армии и т.п., Хандорж в интервью корреспонденту владивостокской газеты «Далекая Окраина» в январе 1913 г. заявил: «...мы понимаем, что этим актом признана полная независимость Монголии от Китая, и мы твердо намерены это отстоять».
Однако российская сторона думала иначе: она последовательно придерживалась линии, изложенной министром иностранных дел С.Д.Сазоновым в речи по «монгольскому вопросу» в IV Государственной Думе от 13 апреля 1917 г. Суть этой линии заключалась не в признании независимости, а в обеспечении под русским протекторатом широкой автономии Монголии в пределах Халхи при формальном сохранении над ней китайского сюзеренитета, который в инструкциях МИД России И.Я.Коростовцу квалифицировался, например, как «юридическая фикция», в оказании ей финансовой и военной помощи. Соответственно, ургинские договоренности рассматривались правительством России и как средство обеспечения российских интересов в Монголии, и, во многом, как средство политического давления на Китай, с тем чтобы тот в конце концов принял российскую формулу урегулирования «монгольского вопроса»: «автономия в составе Китая».
С другой стороны, Николай II и его правительство категорически отклонили предложения богдохана, переданные Хандорж во время его переговоров в Петербурге в декабре-марте 1913 г., официально признать полную независимость Монголии и присоединение к монархии Внутренней Монголии и Барги, а также обменяться постоянными дипломатическими представительствами. В вопросе о границах монгольская сторона сумела добиться лишь единственной — первой и последней— уступки: согласия России на включение в состав «автономного монгольского государства» Кобдоского округа. На большее Российская империя
493
пойти не могла, ибо была по рукам и ногам связана тайными договорами с Японией от 1907, 1910 и 1917 гг., по которым ее сфера влияния в Центральной Азии распространялась только на Внешнюю Монголию.
В Китае монголо-русское соглашение и переговоры Хандорж вызвали взрыв недовольства, неприятия и буквально антирусской истерии: раздавались требования объявить войну России, правительство Юань Шикая активизировало усилия по подавлению освободительного движения во Внутренней Монголии и было на грани вторжения в Халху. В такой обстановке монгольское правительство направило подкрепления своим частям, сражавшимся в сопредельных районах Внутренней Монголии, и обратилось к правительству России с просьбой оказать им даже военную помощь, взять под свою защиту внутримонгольские хошуны, но получило отказ. Тем не менее Россия ввела свои войска в Ургу, Кобдо и Уля-сутай и тем самым летом 1913г. предотвратила китайскую агрессию. Фактически встав на защиту монгольского государства, она вынудила Юань Шикая возобновить переговоры по «монгольскому вопросу».
5 ноября 1913 г. в Пекине состоялось подписание русско-китайской декларации, по которой Россия признавала сюзеренитет Китая над Монголией, а Китай — ее автономию в составе четырех аймаков Халхи и Кобдоского округа. По существу, это означало капитуляцию правительства Китая в «монгольском вопросе», ибо до того оно неизменно настаивало на определении статуса Внешней
Монголии как обычной китайской провинции.
Русско-китайская декларация вызвала возмущение теперь уже в Монголии, за спиной которой была совершена эта акция. Правительство богдохана тотчас направило резкие ноты протеста Юань Шикаю и генеральному консулу и дипломатическому агенту России в Урге А.Я.Миллеру, а в Петербург была срочно направлена третья делегация во главе с премьер-министром Сайнноен-ханом Намнансу-рэном. 4 декабря 1913 г. он вручил правительству России и посольству Китая специальные ноты одного содержания по поводу русско-китайской декларации, в которых в заключение подчеркивалось: «...уже неоднократно Монголия заявляла, что она окончательно порвала связи с Китаем и что она не признает никакой зависимости от последнего. Поэтому монгольское правительство будет настаивать на таком определении границ монгольского государства, чтобы в состав его были включены все присоединившиеся монголы».
Следует отметить, что соглашение России и Китая по Монголии вызвало отрицательную реакцию также и у либеральных торгово-промышленных кругов России, выступавших в целом за полное отделение Монголии от Китая и по этой причине подвергших декларацию резкой критике как проявление неумелой политики.
Однако правительство России продолжало свою линию и, ссылаясь на договоренности с Китаем, отказалось без участия последнего даже обсуждать на переговорах с Сайнноен-ханом проблемы статуса и границ монгольского государства. Таким образом, по этим главным вопросам внешней политики Монголии миссия Намнансурэна, покинувшая Россию в начале января 1914 г., так же как и миссия Хандорж, при всем том пышном приеме на самом высоком уровне, которого они удостоились,
— встречи с царем, ведущими министрами, поездки в Москву и Крым и т.п., — потерпела в целом неудачу. Более того, третья делега-
494
ция столкнулась с определенным ужесточением позиции России: так, предоставление нового трехмиллионного займа и дополнительных поставок вооружения, о чем просила монгольская сторона, было жестко обусловлено требованием вывести войска из Внутренней Монголии и согласиться на участие в трехсторонних переговорах.
Правительство богдохана под давлением финансовых трудностей в связи с расходами на военные операции за пределами Халха-Монголии и под нажимом России было вынуждено принять эти условия. Однако с выводом войск оно не спешило — окончательно они ушли из Внутренней Монголии лишь к 1916г. — и не отказалось от присоединения последней, надеясь добиться дипломатическим путем на переговорах с Россией и Китаем в Кяхте положительного решения этой центральной задачи своей внешнеполитической деятельности в 1912-1915 гг.
О том, с каким упорством монгольская, да и каждая сторона отстаивали свои позиции на этих труднейших переговорах, говорит их продолжительность: они начались 8 сентября 1914 г., продолжались более восьми месяцев и закончились 7 июня 1915 г.2 подписанием тройственных Кяхтинских соглашений, окончательно решивших «монгольский вопрос» в духе русско-китайской декларации 1913 г.
По этим соглашениям Монголия в границах Халхи и Кобдоского округа получала самую широкую автономию, но под сюзеренитетом и в составе Китая. За ней сохранялось исключительное право ведать всеми делами своего внутреннего управления и заключать с иностранными государствами договоры по всем вопросам, кроме политических и территориальных.
Китай и Россия приняли обязательства не вмешиваться во внутренние дела автономного монгольского государства, не вводить туда войска и воздерживаться от колонизации его земель. Китай получил право иметь своих представителей-амбаней в Урге, Улясутае, Кобдо и Кяхте. Русско-монгольский протокол о торговле от 3 ноября 1912г. и русско-китайская декларация от 5 ноября 1913г. были признаны как имеющие полную силу.
Сразу после подписания Кяхтинских соглашений в соответствии с достигнутой договоренностью Россия вывела свои войска из Монголии, а Китай направил своих амбаней в обозначенные в соглашениях пункты.
Итак, Кяхтинские соглашения закрепляли господствующее положение России в Монголии с 1915 г., а для Китая открывали двери для постепенного восстановления своих позиций.
Для Монголии соглашения в Кяхте означали крах надежд и возможностей образования единого монгольского государства и утверждения его независимости, что в 1912-1916 гг. находилось в центре внимания и усилий монархии богдохана. Они нанесли серьезный удар по общенациональным чаяниям и устремлениям монгольского народа, но не помешали дальнейшему росту национального самосознания, обогащенного опытом борьбы за свободу и независимость в эти годы.
Вместе с тем они обеспечили дальнейшее существование монгольского государства, сохранившего и в последующие годы достаточно высокую, если не пол-
! Во многих публикациях приводятся другие даты: 26 августа 1914 г. и 15 мая 1915 г.
495
ную самостоятельность, поскольку китайский сюзеренитет до 1919г. носил в общем весьма номинальный характер.
В целом, Кяхтинские соглашения стали определенным рубежом, обозначившим вступление феодально-теократической монархии богдохана во второй и последний «автономный» этап своей истории— 1915-1919 гг., — который выходит за хронологические рамки данного обозрения.
Глава 18
КОРЕЯ В ЭПОХУ ПРОБУЖДЕНИЯ АЗИИ (1905-1914)
17 ноября 1905 г. Япония вынудила корейское правительство подписать Договор о покровительстве, что на деле означало установление в Корее режима протектората. По Договору о покровительстве Корея лишалась права на самостоятельность в проведении внешней политики. В Сеул из Токио был направлен генеральный резидент Ито Хиробуми, в ведении которого находился штат японских чиновников. Японских резидентов назначили и в провинциальные центры. Генеральный резидент имел право вмешиваться во внутренние дела корейского государства. В 1906 г. колонизаторы сформировали новый кабинет во главе с преданным им Ли Ванъёном и, укрепив политические позиции, продолжили экономическую экспансию.
Всентябре 1906 г. Ито издал указ о покровительстве японским переселенцам в Корею, число которых с 1906 по 1910 г. выросло с 81,7 тыс. до 171,5 тыс. По закону, принятому в 1906 г., переселенцы из Японии получали право покупки земли. В Токио в 1908г. было специально создано Восточноколонизационное общество (ВКО), пользовавшееся особой поддержкой японского правительства. В ведении ВКО находилась скупка земли в Корее. К концу 1910г. ВКО уже владело более 15 тыс. чонбо. Эта компания занималась и ростовщическими операциями.
Врезультате активной деятельности японские предприниматели к концу 1910г. располагали в Корее 102 компаниями, 25 филиалами акционерных обществ и 107 промышленными предприятиями. Японские капиталы вкладывались буквально во все отрасли промышленности, сельское хозяйство, транспорт, торговлю, горный и морской промыслы. В середине 1905 г. было завершено строительство дороги Сеул-Пусан, а в апреле 1906г.— Сеул-Ыйджу, а также проложены грунтовые дороги, телеграфные линии. В горном промысле преобладали американские предприниматели. С сентября 1906 г. по распоряжению генерального резидента в его ведение переходили все казенные рудники и частично частные.
Во внешней торговле также господствовали японские купцы, на долю которых приходилось /4 корейского импорта. Основную статью вывоза составляла продукция сельского хозяйства (в частности, хлопок, женьшень, рогатый скот), а также золото.
Тяжелым ударом для корейского общества оказалась навязанная Японией еще в январе 1905 г. новая финансовая система. Установленный курс обмена старых монет на новые приводил к выкачке средств из страны. Корейское правительство, вынужденное брать многочисленные займы, превращалось в должника японских банкиров.
Втрудных условиях наступления японских колонизаторов на корейскую экономику проходило формирование национальной буржуазии. Одновременно шел
497
процесс обуржуазивания части землевладельцев, включавшихся в предпринимательскую деятельность. К августу 1910г. в Корее действовала 21 национальная акционерная компания с капиталом 6,5 млн. иен. Появились и смешанные японо-корейские компании. К 1910 г. их число достигло 20.
Вгоды протектората император Коджон пытался противостоять надвигавшейся угрозе полной колонизации Кореи. В июне 1907 г. в Гаагу на международную конференцию были направлены посланцы с просьбой к державам Европы и США об установлении коллективного протектората над Кореей. Но они даже не были допущены на конференцию.
Колонизаторы в ответ на попытки императора Кореи освободиться от их диктата заставили Коджона отречься от престола в пользу сына Ли Чхока, получившего тронное имя Сунджон.
27 июля 1907 г. император Сунджон подписал с Японией Договор семи статей, по которому корейское правительство передавало административное управление в руки генерального резидента. Началось вытеснение корейцев из государственных учреждений. Руководство всеми ведомствами перешло к японским чиновникам.
Серьезное беспокойство у колонизаторов вызывала корейская армия, в которой господствовали освободительные настроения, и 1 августа 1907 г. генеральный резидент добился подписания декрета о роспуске корейской армии. Все солдаты должны были сдать оружие. Этот указ вызвал взрыв негодования не только в воинских частях, но и среди населения. Некоторые войсковые части
отказались подчиниться указу и выступили против японцев. Мятежи произошли в Пхеньяне, Чхонджу, Сувоне, Пукчхоне, Хэджу, Кванджу, Тэгу и других городах.
Солдаты вступали в партизанские отрады «Армии справедливости» («Ыйбён»), действия которых не прекращались в годы протектората. Их поддерживала корейская эмиграция русского Дальнего Востока и Маньчжурии, направляя в Корею вооруженные отряды, которые вливались в соединения повстанцев на родине. Состоятельные эмигранты собирали средства, покупали оружие и передавали партизанам. Широкие боевые действия развернули повстанцы пров. Чхунчхон, а также Чолла и Кёнсан. Многие районы в провинциях Кёнсан, Чолла, Хванхэ были охвачены крестьянскими восстаниями. В городах бунтовала беднота. После роспуска корейской армии в отряды восставших вливались армейские подразделения. К восставшим солдатам присоединялись крестьяне, городская беднота. После 1907 г. японская армия провела 322 боя с партизанами. Руководство партизанских отрядов еще в декабре 1907 г. попыталось создать единый штаб и избрать единое командование. На совещании командиров был объявлен недействительным Договор о покровительстве и принято решение двинуть армию на Сеул. Однако вскоре лучше вооруженные японские войска остановили наступление. Но стихийная борьба продолжалась.
Колонизаторы, чтобы подорвать изнутри народное сопротивление, с 1908 г. стали организовывать «отряды самообороны» из местного населения. Члены этих отрядов обязаны были доносить властям о настроениях населения, местонахождении партизан. Но эти акции, как и обращения к населению с призывами прекратить борьбу, не приносили результатов. Тогда колонизаторы увеличили
498
набор в «отряды самообороны». К 1908 г. их численность достигла 2,2 тыс. человек. Кроме того, японцы создали корпус «корейских помощников жандармов». Правительство Японии было крайне недовольно результатами деятельности генерального резидента. Ито Хиробуми был уволен, и на его место прибыл Сонэ Араскэ. Одновременно из Японии направили свежие военные силы, в городах укрепляли японские гарнизоны, к берегам Кореи стянули десятки военных судов. Жесточайший террор, развязанный колонизаторами по всей стране, привел к спаду освободительной борьбы.
Вгоды протектората параллельно с народным сопротивлением в национальном движении развивалось просветительское направление. В нем активно участвовали бывшие члены разгромленного в конце XIX в. «Общества независимости». Они создавали многочисленные просветительские общества, куда вступали представители различных социальных слоев — чиновники, учащиеся, купцы. Еще в 1904 г. возникло общество «Поанхве» («Общество обеспечения независимости»), затем «Хёптонхве» («Общество сотрудничества») и «Конджинхве» («Ассоциация Общественного прогресса»). Их организаторы были сторонниками достижения независимости путем мирных буржуазных реформ, просвещения всего народа. Государство, по их мнению, должно было стать современным, с конституцией и парламентом. Таким путем население приобщилось бы к мировой цивилизации. Одно из непременных условий этого процесса они видели в искоренении последствий многовековой вассальной зависимости от Китая и прекращении колониальной экспансии японского империализма. Колонизаторы усматривали в деятельности обществ угрозу своим аннексионистским замыслам и методически их разгоняли. Но сразу же открывались новые. В мае 1905 г., после закрытия японской властью «Конджинхве», было организовано «Хонджон ёнгухве» («Общество изучения конституционного правления»), а в 1906 г., после его разгона, возникло «Тэхан чаганхве» («Общество укрепления Кореи»), целью которого было развитие образования и промышленности, построение независимого современного государства наподобие Англии и США.
Отделения Общества открылись в 25 городах страны. Идеологи буржуазного просветительства, лидеры Общества— Ли Джун, Пак Ынсик, Чан Джиен, АН Чханхо проводили многолюдные митинги, демонстрации, на которых пропагандировали свои взгляды. Кроме того, они организовали в Сеуле и других крупных городах движение за выплату долгов по займам Японии, рассчитывая таким путем достичь независимости Кореи. Население самоотверженно отдавало в фонд этого движения деньги, ценности. После отречения от престола императора Код-жона они организовали демонстрацию, направленную против японцев и корейцев-коллаборационистов. В ходе демонстрации тысячи жителей столицы громили полицейские посты, казармы, нападали на японских чиновников. Против восставших японские власти направили войска, а также ужесточили меры пресечения деятельности просветителей — закрывали школы, газеты, установили цензуру на все издания, включая учебники.
Виюле 1907 г. марионеточное правительство по настоянию генерального резидента приняло Закон о поддержании общественного спокойствия, по которому полиция получала право
запрещать демонстрации, митинги, закрывать печатные издания. В августе того же года было закрыто и общество «Тэхан чаганхве».
499
Но уже в ноябре 1907 г. оно было восстановлено под названием «Тэхан хёпхве» («Корейское общество»). Это общество вело активную антияпонскую пропаганду на страницах своих изданий
— «Тэхан хёпхве хвебо» («Вестник корейского общества»), «Тэхан минбо» («Корейская народная газета»). К 1909 г. общество «Тэхан хёпхве» имело 60 отделений и 10 тыс. членов.
В1907 г. возникло нелегальное общество «Синминхве» («Новое народное общество»), которое установило контакты с партизанским движением и оказывало ему материальную помощь, а кроме того вело легальную просветительскую деятельность.
Просветительские общества в годы протектората открывались во многих провинциях. Так, в октябре 1906г. Пак Ынсик основал «Coy хакхве» («Просветительское общество друзей с Запада»), в которое входили патриоты провинций Южная Пхёнан и Хванхэ; Ли Донхви и Ли Джун организовали «Ханбук хынхак-хве» («Общество распространения знаний на севере Кореи»). В 1908 г. эти общества слились в «Собук хакхве» («Северо-западное просветительское общество»). Такие же организации возникли и в южных провинциях: «Хонам хакхве» («Хонам-ское просветительское общество») — в Чолла, «Хосо хакхве» — в Чхунчхоне, «Квандон хакхве» — в Канвоне, «Кихо хакхве» («Общество распространения знаний в Кихо») — в Кёнги и Чхунчхоне и др. Женское общество «Еджа кёюк хакхве» («Общество воспитания и образования женщин») ставило задачей просвещение женщин, приобщение их к культуре.
Для претворения в жизнь своей программы просветители большое значение придавали распространению среди населения художественной литературы, которая по-новому описывала простых людей, публиковали труды по истории Кореи, а также переводы книг об освободительных движениях в иноземных государствах: Пак Ынсика — «Вильгельм Тель», Чан Джиена — «Повесть о патриотке» (о Жанне д'Арк), «Биография Вашингтона», «История гибели вьетнамского государства» и др.
Огромное внимание просветители уделяли вопросам образования населения: открывали частные школы, вечерние курсы для взрослых, женские школы, издавали новые учебники, несмотря на то что японские власти стремились препятствовать открытию школ, запрещали издание учебников. В 1908 г. насчитывалось более трех тысяч частных школ, которые превращались в центры пропаганды патриотических идей.
В1909 г. японские колонизаторы еще более ужесточили гонения на культурно-просветительное движение. Из 1834 заявок на открытие частных школ разрешение получили только 337. Культурно-просветительское движение к 1910г. в результате политики генерального резидента в целом переживало спад. Их лидеров арестовывали, ссылали, пытались убедить заверениями в бескорыстии целей Японии в отношении Кореи.
Вто же время некоторые лидеры просветительства устанавливали связи с партизанами, переходили в их отряды. В Харбине АН Джунгын в 1909 г. застрелил Ито Хиробуми, что вызвало новый подъем освободительной борьбы. В разных городах вспыхивали антияпонские волнения, активизировались партизаны. Японские власти, опасаясь всекорейского восстания, перешли в наступление: увольняли чиновников-корейцев в центре и провинциях, на их места назначали япон-
500
цев, затем навязали корейскому правительству ряд «соглашений», по которым суд и полицейский департамент переходили в их ведение.
В Токио разрабатывали план полной аннексии страны, и с этой целью был создан секретный Комитет во главе с генералом Тэраути Масатакэ для обработки общественного мнения в Корее. Эта задача возлагалась на созданное японцами общество «Ильчинхве», которое выступило с петицией о якобы желании корейцев присоединиться к Японии. В ответ начались новые антияпонские волнения в Сеуле и других крупных городах. По стране прокатились и крестьянские восстания, оживились партизаны. Генеральный резидент, чтобы успокоить население, выступал с заведомо лживыми заявлениями, что Япония не собирается присоединять Корею. В Токио считали действия Сонэ Араскэ недостаточными, и на его место прибыл Тэраути Масатакэ. Новый генеральный резидент сразу же увеличил число японских войск в Корее, полицейских участков, к берегам стягивались военные корабли. Снова поднялась волна арестов, репрессий, закрывались газеты, просветительские общества, пресекалась всякая патриотическая деятельность, казнили пойманных партизан. Бывший император Коджон попытался бежать в Россию, но попытка окончилась неудачей.
Западные державы фактически не препятствовали колонизаторским акциям Японии. В декабре 1909 г. вновь без внимания было оставлено обращение Кореи с просьбой о помощи к мирной конференции