Рассмотрим данную мысль подробнее. По мнению Платонова, в советской России усилились тенденции к отрицанию традиционных трудовых ценностей. Фактически, в СССР происходила модернизация ("контрмодернизация" по Турену) и соответствующее ей внедрение качественно новой трудовой морали, игнорирующей традиционные представления о труде. Данное положение представляется нам неверным по существу. В этом случае неизбежно возникли бы существенные противоречия и вместе с ними глубочайший кризис трудовой мотивации. Этот кризис по своим масштабам был бы гораздо более серьезен, чем кризис трудовой мотивации в современной России, так как усугублялся бы разрухой, экономической неустроенностью и другими кризисными факторами, характерными для становления советской России. Однако, кризиса трудовой мотивации не последовало, историческая практика указывает на явление совершенно обратное - явственный рост трудолюбия, массовый трудовой героизм (при весьма скромном вознаграждении за труд).
О.А. Платонов утверждает, что советское отношение к труду было навязано народу извне, принудительным путем. Данный тезис выглядит более чем спорно. Принудительный труд никогда не был экономически эффективен. Характеризуя изменения в трудовой мотивации в советский период, Н.Н. Зарубина пишет: "Исходный хозяйственный менталитет разных классов и слоев дореволюционного российского общества подвергся жестокой насильственной ломке ради формирования новой, идеологически заданной модели. Однако новая, социалистическая хозяйственная культура сохранила генетическое родство с дореволюционной. В особенности это относится к трудовой, крестьянской культуре. В областях высокопрофессиональной предпринимательской, коммерческой, деловой культуры, деловой этики российская хозяйственная культура понесла наиболее существенные, трудновосполнимые утраты. Таким образом, можно говорить как о разрыве традиций русской хозяйственной культуры, так и о ее преемственности" [51].
Данное утверждение представляется нам более обоснованным, хотя говорить о сформированной предпринимательской и деловой культуре в дореволюционной России как об объективной данности, на наш взгляд, не совсем корректно. Капитализм в России не имел такой многолетней традиции, как в Западной Европе, более 80% населения занимались аграрным трудом. Превращение России в экономически развитое, индустриализированное, обороноспособное государство было осуществлено уже в советский период истории.
Нам хотелось бы подробнее остановиться на модели трудовой мотивации, характерной для советского общества, проследить ее специфику и генетическую связь с традиционной русской трудовой культурой. Основные принципы советской трудовой морали объединены в этической концепции "коммунистического отношения к труду".
Социалистическая экономика отрицает частную собственную и эксплуатацию человека человеком в любой форме. Она ориентирована эгалитиристски, т.е. направлена, прежде всего, на удовлетворение потребностей всего общества, а не господствующего меньшинства. Таким образом, в социалистическом обществе трудовая активность повышается уже потому, что устраняются подавляющие ее причины - отношения эксплуатации человека человеком. Однако глубина преобразований, осуществляемых в советский период, подчас требовала от людей не просто активного, а сверхактивного труда, с полной самоотдачей на грани физических возможностей, трудового героизма. А для этого требуется наличие очень высокой мотивации. Не случайно в концепции "коммунистическом отношении к труду" изучение иерархии мотивов, соотношения личного и общественного интересов, духовного и материального стимулирования занимало весьма значительное место (работы Л.М. Архангельского, Г.С. Григорьева, А.Г. Здравомыслова, В.А. Ядова). И эта высокая мотивация появляется в "коммунистическом отношении к труду" благодаря последовательной актуализации целого ряда надматериальных мотивов. Мы обращали внимание на то, что в капиталистическом обществе и в эпоху его становления и на современном этапе мотивация работника определяется стремлением к материальному обогащению. В обществе с мотивацией такого рода совершенно невозможно представить себе ситуацию, описанную Л.М. Архангельским по воспоминаниям участников одной из социалистических строек: "Люди слетались на стройку отовсюду и большей частью без всяких вызовов, без выяснения условий, без переговоров о подъемных, об окладах и должностях. Приезжали, просили работы, да потрудней и поинтересней, и ни слова о благах, о заработной плате, о жилье. Приезжали, как правило, из больших городов, где оставляли уютные квартиры, селились в хибарках, столовались в чайной, но считали, что им привалила настоящая удача…" [7, с. 43-44].
Ощущение удачи в данном случае вызвано причастностью к труду на благо Родины, к укреплению хозяйства своей страны. Это мотив самого высокого порядка, который и определял сверхинтенсивную, самоотверженную трудовую деятельность советских тружеников, которая проявлялась в массовых масштабах в строительстве, в промышленном производстве, в сельском хозяйстве. Осознание общественной значимости труда основывается на осознании его значимости на локальном уровне, т.е. на уровне трудового коллектива. Именно поэтому в социалистической экономике немалое внимание уделялось коллективу как субъекту труда. Работа в коллективе предполагает ответственность, дисциплинированность, порядочность, умеренность личных потребительских запросов. Все эти качества способствуют повышению эффективности труда коллектива и каждого отдельного его члена.
Концепция "коммунистического отношения к труду" видела в повышении трудовой мотивации, последовательной актуализации мотивов все более высокого порядка путь к достижению своей цели - формированию отношения к труду как первой жизненной потребности. Эту цель сформулировал В.И. Ленин: "Коммунистический труд… есть труд, производимый не для отбытия определенной повинности, не для получения права на известные продукты, не по заранее установленным и узаконенным нормам, а труд добровольный, труд вне нормы, труд, даваемый без расчета на вознаграждение, без условия о вознаграждении, труд по привычке трудиться на общую пользу и по сознательному (перешедшему в привычку) отношению к необходимости труда на общую пользу, труд как потребность здорового организма" [105]. Такой труд приносит счастье, потому что он раскрывает физические и духовные способности человека, потому что он по природе своей есть созидание. Так раскрывается глубинное содержание труда, его высокий нравственный смысл. Однако реализоваться в полной мере этому смыслу мешала скованность труда отношениями эксплуатации.
Высокая экономическая эффективность труда в советском обществе еще раз подтвердила положении о многократном преимуществе идеальных мотивов над материальными. Однако советские исследователи трудовой мотивации не обращали достаточного внимания на пути преобразования традиционного отношения к труду в коммунистическую трудовую мораль. На наш взгляд, преемственность целого комплекса мотивационных установок позволила произвести социалистическую модернизацию с наибольшей эффективностью, хотя это лишь один из факторов, способствовавших появлению и распространению коммунистического отношения к труду. Рассмотрим эту преемственность подробнее:
) Трудовой героизм советского человека берет свое начало из способности русского труженика максимально мобилизовать свои силы в условиях жесткой необходимости. Этого не отрицают и критики социалистической морали: "С мобилизационными и коллективистскими ориентациями традиционного русского сознания были связаны и такие социокультурные особенности советского труженика, как высокая самоотверженность, бескорыстие, терпение, готовность работать "за идею", за "надо" при минимальном вознаграждении, исполнительность и надежность" [51].
) Традиционные коллективистские установки русского народа, его стремление к трудовой кооперации стали основой советского трудового коллектива, носившего некоторые черты общины. "…Соборные черты общинной жизни сохранялись в российском сознании. Они были воссозданы в жизни производственных коллективов советской эпохи. Эти коллективы представляли собой не только профессиональные объединения людей, но и служили особыми формами общения и повседневной человеческой коммуникации: праздники, дни рождения люди отмечали как в семье, так и в производственном коллективе, рождались традиции совместного отдыха (воскресные выезды за город, на природу), существовала взаимопомощь (добровольные сборы средств для нуждающихся, помощь при переезде на новую квартиру, помощь при похоронах и т. д.), короче, реальная внепроизводственная жизнь советских людей, не замыкаясь в семейных рамках, во многом переплеталась с производственной работой" [157, с. 77].
) Понятие "гарантированной справедливости" из русской крестьянской общины перешло в советский колхоз, в котором были сохранены традиционные представления о справедливом распределении продуктов труда.
) Наконец, понимание в традиционной русской культуре труда как добродетели стало основой формирования отношения к труду как к первой жизненной потребности.
Коммунистическая трудовая мораль в процессе модернизации России по западному образцу была предана анафеме. В ходе реформ сначала был произведен слом экономической системы, обессмысливший трудовую мотивацию предшествующего исторического периода. Затем в общественное сознание стал активно внедряться принцип: "Обогащение - главная цель жизни". И только на рубеже веков ученые, столкнувшиеся с кризисными явлениями в трудовой культуре, стали предпринимать попытки осмысления их причин.
Так, Н.Н. Зарубина отмечает следующие причины современного кризиса трудовой мотивации:
) Недостаточность проявлений личной инициативы в труде, что объясняется плановым характером социалистической экономики и ее коллективистским характером;
) Обесценивание высокопрофессионального труда, падение престижности интеллектуальных профессий, что имеет своей причиной тяжелейший экономический кризис;
) Культ потребительства и миф "быстрого обогащения", которые стали результатами форсированной, непродуманной модернизации [51].
На наш взгляд, все эти факторы сыграли свою существенную роль в данном кризисе, однако, необходимо включить в этот список и несоответствие принципов новой трудовой мотивации, ни традиционно русскому, ни коммунистическому отношению к труду.
В настоящее время внимание ученых направлено на поиски пути выхода из создавшегося положения. Можно выделить два основных подхода к проблеме:
) Приверженцы либеральных ценностей считают кризис трудовой мотивации в современной России временным, переходным явлением. По их мнению, в результате развертывания экономических и социальных процессов дальнейшей "модернизации" российского общества все явления кризиса трудовой мотивации исчезнут сами собой. Согласно мнению сторонников либеральных взглядов, рано или поздно наступит момент, когда наша экономика достигнет "мировых стандартов", после чего работники смогут получать вознаграждение "по труду". Таким образом, каждый человек, приложив определенные усилия, сможет стать сверхбогатым. Эта точка зрения, как отмечает С.Г. Кара-Мурза, активно внедрялась в годы реформ в массовое сознание россиян наряду с мыслью о благотворности частного предпринимательства. Как он пишет, в общественном сознании "… создавался миф о Западе, где хозяева сумели так организовать труд, что работники показывают чудеса ответственности, интенсивности и ловкости - при хорошем настроении в ожидании точно отмеренной зарплаты "по труду"" [68, c. 393]. Тем не менее, реформы продолжают уже почти двадцать лет, а ожидаемое повышение предпринимательской активности населения не наступает.
Действительно, кризис трудовой мотивации - явление, присущее, главным образом, переходным периодам; оно неизбежно при радикальных изменениях на макросоциальном уровне. Действительно, рыночная экономика не противоречит системе мотивации с главенствующим мотивом материального обогащения, а соответствует ей. Только последовательно внедряя в массовое сознание традиционного общества мотивационную модель "экономического человека" можно избежать полного краха рыночных преобразований. Данные утверждения сомнения не вызывают.
Вполне обоснованный скепсис вызывает ряд других моментов позиции либералов. Дело в том, что современные российские реформы проводятся форсированно, свыше, что неизбежно приводит к массе противоречий. В короткие сроки построить принципиально новый тип экономики невозможно, так как принципы хозяйствования укоренены в массовом сознании, и изменить их гораздо сложнее, нежели провести какие-то конкретные экономические реформы. Вытеснение господствующих на протяжении длительного времени стереотипов хозяйствования неизбежно приводит к социальным деформациям - изменениям престижности профессии, нивелированию понятий долга и ответственности в труде, стремлению к выбору доходной, а не интересной профессии. Распад традиционной нравственности, который, по мнению одного из поборников реформ А.С. Ахиезера, должен привести к более прогрессивной форме нравственности - утилитаризму, будет продолжаться довольно продолжительное время. При этом кризисные явления будут сохраняться, так как переход к утилитаризму является, в сущности, радикальной ломкой русской традиционной культуры и традиционного сознания. А.С. Ахиезер полагает, что такая жертва не просто оправдана, но и необходима, так как утилитаризм есть высшая и непреходящая форма нравственности [10].
Итак, одним из возможных путей выхода из кризиса трудовой мотивации, по мнению мыслителей либерального толка, является ожидание естественного окончания реформ и становления в массовой сознании россиян принципиально новой для них формы нравственности - утилитаризма по западному образцу "экономического человека". Мотивы общего блага, жертвования личным ради общего, ради процветания коллектива, мотив созидания во имя Родины для "экономического человека" являются чуждыми. Столь оптимистичный прогноз бесконфликтного разрешения кризиса трудовой мотивации вызывает сомнения, тем более что в традиционном русском и советском сознании неэкономические мотивы имели огромное, решающее значение.