Социальное начало в труде можно рассмотреть с разных сторон. Например, развитие трудовой деятельности диалектически связано с развитием общественных отношений: трудовая деятельность, постоянно усложняясь, создает предпосылки для развития более сложных общественных отношений, и, в свою очередь, общественные отношения определяют характер и содержание труда. Социальное начало в труде прослеживается и в том плане, что труд является условием для социального взаимодействия личностей, а также важнейшим каналом передачи социального опыта.
Труд сыграл исключительную роль в процессе развития общества (социогенеза). Она раскрыта Ф.Энгельсом в работе "Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека" [192]. Согласно Ф. Энгельсу, трудовая деятельность является первичным и центральным фактором, обусловившим формирование членораздельной речи, социальных отношений, рационального мышления и языка. Гипотезу Энгельса не следует трактовать упрощенно, как отрицание им обратного влияния на труд таких факторов социализации, как язык, сознание, мифология, религия, ритуальная практика.
Труд вообще не может существовать вне общества, как и общество без труда. В животном мире встречается деятельность, внешне похожая на трудовую. Так, бобры строят плотины, а птицы вьют гнезда. Но эта деятельность, во-первых, является сугубо инстинктивной. Так, ласточки всегда лепят свое гнездо из глины одним и тем же образом в любой местности и при любых условиях. Во-вторых, в этой деятельности отсутствует потенциал саморазвития. Бобры строили свои плотины миллион лет назад точно таким же образом, каким они это делают в наши дни. Никакого совершенствования "строительной техники" не произошло.
У животных существует непреодолимый "биологический барьер", не позволяющий усложнять и совершенствовать приемы деятельности. Механизм биологической эволюции может, в принципе, порождать новые виды с иными, более совершенными формами адаптации к окружающей среде, но никогда более биологическая эволюция не приведет к возникновению вида, способного изменять среду в соответствии со своими целями.
Тем не менее, нельзя преуменьшать значение природной основы человека. Биологически каждый из когда-либо живших или живущих ныне человеческих индивидов является уникальным, единственным в своем роде. Уникальность каждого человека, в том числе и с точки зрения его биохимического статуса, - факт первостепенной мировоззренческой важности. Признание бесконечного многообразия рода человеческого, а, следовательно, и бесконечного разнообразия способностей и дарований, которыми могут обладать люди, есть один из основополагающих принципов гуманизма.
По вопросу о соотношении биологического и социального в человеке существует широкий спектр мнений, заключенных между двумя полюсами: концепциями человека, которые принято называть биологизаторскими, или натуралистическими, сторонники которых абсолютизируют роль естественных, биологических начал в человеке, и социологизаторскими концепциями, в которых человек представлен как всего лишь слепок с окружающих его социальных отношений, их пассивное порождение.
Теории, абсолютизирующие биологическую сторону труда, следуют методологии биологического детерминизма (например, теория имманентной жизненной активности Х. Ортега-и-Гассета [125]). Жесткий социальный детерминизм, напротив, приводит к абсолютизации социальной стороны трудовой деятельности (например, теория экономического человека А. Смита [150]).
Собственно, наличие в труде биологического и социального начала не является в науке предметом спора. Дискуссии не утихают по вопросу об их соотношении. Обратимся в указанной связи к получившей большую известность работе В. Райха "Психология масс и фашизм" [142]. Автор утверждает, что в ХХ веке общество охватил процесс экономизации, который заключается в том, что в целях увеличения экономической прибыли общество не заботится о сохранении рабочей силы, которую можно легко обновить в виду ее избытка, созданного техническим прогрессом. На фоне этого процесса перед учеными стоит следующая задача: как изменить характер труда так, чтобы превратить его из тягостной обязанности в приятное удовлетворение потребности? По мнению В. Райха, причиной значительных социальных потрясений ХХ века является именно тот факт, что большинство работников трудится в связи с необходимостью добывать средства к существованию, а не ради получения удовольствия. Это модель принудительного труда, труда по принципам долга и совести, который противодействует органически присущему человеку стремлению к удовольствию. Так в трудовой деятельности социальная сторона труда (труд как средство заработка, труд как реализация общественного долга) остро противопоставлена биологической природе человека. Возникшее противоречие ведет к потере продуктивности в экономическом отношении и потери интереса к труду. Интересно, что подобные выводы автор распространяет и на капиталистическое общество, и на социалистическое общество, которое он рассматривает на примере СССР.
Пытаясь найти причину создавшегося противоречия, В. Райх отмечает: "Ясно, что механический, биологически неудовлетворительный труд является следствием широко распространенного механического мировоззрения и машинной цивилизации. Можно ли примирить биологический и социальный аспекты труда? Такое примирение можно осуществить, но для этого в первую очередь необходимо радикально изменить укоренившиеся идеи и институты" [142].
Широко распространено представление, что труд приносит удовлетворение сам по себе, потому и является не просто видом деятельности, а важнейшей человеческой потребностью (эта точка зрения будет подробнее рассмотрена нами ниже). В. Райх разделяет данное представление, но считает, что рыночная экономика в условиях механизации и экономизации придает труду такие формы, которые уничтожают это естественное удовольствие. При капитализме человек отделен от продукта своего труда, что мешает ему почувствовать радость достигнутой цели. Из подобной логики неизбежно следует вывод, что в традиционном обществе и на ранних стадиях развития капитализма препятствия для получения удовольствия от труда были гораздо менее значительными или вообще отсутствовали. Этот вывод, на наш взгляд, далеко не очевиден. Вряд ли труд раба, свободный от механизации и экономизации, мог приносить какое-либо "естественное удовольствие". По-видимому, В. Райх переоценивает фактор экономической закрепощенности труда, свойственной рыночной экономике ХХ века. Или, наоборот, идеализирует труд в условиях докапиталистических порядков. Уязвимость концепции Райха наглядно проявляется тогда, когда он пытается дать объяснение факту массового трудового энтузиазма в СССР, без которого было немыслимо провести индустриализацию в невиданно короткие сроки.
Принципиальное значение для оценки позиции В. Райха имеет его трактовка потребности человека в труде. Указанную потребность он выводит из биологического начала в человеке. При этом В. Райх отождествляет удовольствие от труда с сексуальным удовольствием. Отношение человека к труду, по его мнению, вообще относится к сфере сексуальной энергетики, так как источником труда и сексуальности служит одна и та же биологическая энергия. Удовольствие от труда определяется сексуально-энергетическими условиями, то есть связью между половой жизнью трудящегося и выполнением им своей работы. Степень удовольствия от сексуальной жизни определяет степень удовольствия от труда, так как удовлетворенная половая энергия спонтанно преобразуется в жажду деятельности.
Психосексуальная теория труда Райха является по своему существу фрейдистской. Ее несостоятельность вытекает как из несостоятельности мировоззренческих принципов фрейдизма, так и связанной с ними неверной трактовки двойственного характера труда. Он понимает взаимоотношение социального и биологического начал в труде не как диалектическое единство, а как искусственное противоречие. В. Райх абсолютизирует сексуальность в качестве важнейшей предпосылки положительного отношения к труду. Умозрительный, доктринерский характер концепции В. Райха наглядно проявляется в том, что он не останавливается перед практической рекомендацией обеспечивать полноценную половую жизнь трудящихся масс на уровне государства в целях повышения удовольствия от труда.
Главное заблуждение В. Райха и других представителей биологического детерминизма состоит в недиалектической трактовке соотношения природного и социального. Биологизаторский подход не позволяет понять, что снижение удовольствия от труда, то есть снижение мотивации к труду, происходит не из-за того, что социальные отношения уничтожают естественную тягу к труду, а по той причине, что различные социальные отношения создают неодинаковые условия для реализации потребности человека к труду. Поскольку биологизаторский подход непомерно преувеличивает роль биологического начала в человеческой жизни, постольку он ведет к серьезной недооценке социальных условий удовлетворения естественных потребностей, к принижению социальных факторов и стимулов трудовой деятельности.
Глубокий анализ социального характера трудовой деятельности можно найти в трудах К. Маркса [98], [99]. С его точки зрения, трудовую деятельность нужно рассматривать в системе общественных отношений, то есть, прежде всего, в системе материальных производственных отношений. Именно в материальных производственных отношениях трудовая деятельность людей обретает конкретные социальные качества. Рассматривать деятельность "в себе", то есть вне определенности общественными отношениями, - некорректно; любая деятельность протекает в определенных социально-исторических координатах, отвлекаться от них при социально-философском анализе общественных отношений - значит становиться на почву абстрактно-внеисторического подхода к анализу общества. (Это вовсе не означает, что такое отвлечение противопоказано всегда и везде). В исследованиях менее высокого уровня обобщения абстрагирование от социально-исторических координат допустимо и даже порой необходимо. Труд как социально значимое явление, как процесс преобразования вещества природы не тождествен труду как работе, то есть напряжению нервов, мышц и мозга. Важнейшей заслугой Маркса явилось детальное описание социального характера человеческого труда, более того, утверждение общества в качестве результата и предпосылки труда [99]. Предчеловеческий труд оставался деятельностью, направленной на удовлетворение биологических инстинктов, а коллективное существование животных предков человека носило характер биологической стадности.
Формирование человека означало превращение деятельности, совершаемой биологической особью, принадлежащей к стаду, в деятельность индивида, которая является моментом существования коллектива. Именно коллектив является подлинным субъектом трудовой деятельности, а отдельный человек - субъект лишь постольку, поскольку он принадлежит к социальному целому. Деятельность членов человеческого коллектива регулируется не биологическими инстинктами, но отношениями иного рода - отношениями собственности. Это и понятно: результаты труда воплощаются в предметы потребления; по поводу этих предметов возникают отношения, которые и есть отношения собственности. Таким образом, собственность есть результат предшествующего труда; в процессе дальнейшего исторического развития она становится предпосылкой и основой формирования общественных (в первую очередь, производственных) отношений. Развиваясь и изменяясь, эти отношения и определяют характер труда в истории общества.
Марксова идея диалектического единства природного и социального начал в труде проливает свет на проблему потребности человека в труде.
Труд является основной деятельностью человека. Но на заре антропогенеза труд имел характер случайных манипуляций с объектами природы. Для превращения отдельных попыток преобразующей деятельности в породивший человека систематический труд требовалось какое-то мощное стимулирующее начало, которое бы увлекало и захватывало нашего далекого предка.
Использование орудий в процессе преобразования окружающей действительности дало человеку возможность активного воздействия на мир, возможность преодоления извечной непосредственной зависимости всех живых организмов от природной среды. Постепенно формировалось новое отношение к миру, о котором В.И. Ленин писал: "…Мир не удовлетворяет человека, и человек своим действием решает изменить его" [85]. Первоначально труд был деятельностью, продиктованной необходимостью выживания в суровых природно-климатических условиях. Постепенно происходит "очеловечивание труда", превращение его в деятельность, обусловленную внутренними побуждениями человека. Иначе говоря, труд из внешней необходимости превращается во внутреннюю потребность. Человек получает удовольствие от своей деятельности уже потому, что он созерцает себя со стороны и наслаждается своими силами, своей способностью к действию. Так укрепляется потребность в труде вообще [39, c. 35].
Развитие предчеловеческой деятельности в собственно человеческую происходило не благодаря, а вопреки действию биологических факторов. У наших далеких предков был выбор между отказом от трудовой деятельности и ее продолжением. Выбор в пользу труда требовал преодоления стремления к покою, преодоления лени. Вероятно, какие-то отдельные существа и некоторые предчеловеческие общества не захотели или не сумели принудить себя к необходимому напряжению. Расплатой за такой выбор стали деградация и вымирание.
Вовлечение в труд новых предметов, изобретение новых методов манипулирования ими, переход от отдельных действий, ведущих к случайным успехам, к систематической деятельности, требующей особых усилий, привели к изменению первоначальной потребности в труде. Если на первом этапе эта потребность была продиктована необходимостью решения конкретной задачи (добыть пищу, спастись от угрозы голода, укрыться от непогоды), то в последующем появилась потребность человека воздействовать на природу активно, освоить ее всесторонним, универсальным образом. Процесс эволюции потребности человека в труде и влияние на эту потребность разнообразных биологических и социальных факторов, весьма подробно и последовательно прослежен в работе Г.С. Григорьева "Труд как первая жизненная потребность" [39, c.33-73].