Безусловно, расширение частных начал в уголовном судопроизводстве все-таки должно происходить. Это есть эволюция. Однако крайне необдуманно, по нашему мнению, стремиться к простому количественному увеличению составов преступлений, отнесенных к делам частного обвинения. К сожалению, в сложившейся ситуации демонстрируемое государствами желание включить тот или иной состав в перечень дел частного обвинения свидетельствует не столько о желании расширить диспозитивные начала, сколько о желании снять с себя ответственность за раскрытие подобных преступлений. В настоящее время прослеживается тенденция постепенного увеличения составов, отнесенных к делам частного обвинения. Однако наивно ждать, когда сработает основной закон диалектики и простое увеличение количества приведет к улучшению качества. Как нам представляется, укрепление диспозитивных начал в ситуации, когда личность по объективным причинам не в состоянии воспользоваться "плодами диспозитивности", не приведет к желаемому положительному результату. Диспозитивность должна проявляться в том, что нормой поведения для государственного органа станет согласование своей позиции с позицией частного лица (в данном случае мы имеем в виду потерпевшего) и непринятие государственным органом решений, ущемляющих права частных лиц.
Законодательная регламентация производства по делам частного обвинения пронизана диспозитивными началами, что не может не радовать. Однако чрезмерная формализованность некоторых положений вкупе с недостаточной ясностью и четкостью других может погубить любое начинание.
Так, например, законодатель, по-видимому, пытаясь избежать упреков в свой адрес, не указал на то, кто возбуждает дело частного обвинения. "Уголовные дела … возбуждаются путем подачи заявления потерпевшим или его законным представителем". В итоге сложилась ситуация, в которой неясен субъект, уполномоченный принимать данное решение. Понятно, что законодатель пытался избежать "скользкой" темы, касающейся возбуждения уголовных дел судом. Поэтому, не желая допускать ошибки, законодатель решил обойти этот вопрос молчанием, что, на наш взгляд, еще хуже, поскольку неправильное, но обозначение все же лучше абсолютной необозначенности. Однако из того, как законодатель сформулировал п. 3 ч. 5 ст. 318 УПК, следует, что уголовное дело возбуждается, скорее всего, потерпевшим. Иначе понять фразу о том, что в заявлении должна содержаться просьба, адресованная суду, о принятии уголовного дела к своему производству нельзя. Принятие дела к производству означает, что уголовное дело уже существует, соответственно, производство по нему кем-то уже начато. Единственным лицом, которое могло возбудить дело, является потерпевший, поскольку кроме него материалы дела не видел никто.
Законодатель не пожелал наделить суд полномочием возбуждать уголовные дела исключительно оттого, что невозможно возложить на одно лицо обязанности по осуществлению более одной процессуальной функции. Но настолько ли возбуждение судом уголовных дел неправомерно? Возбуждение дела в сознании твердо ассоциируется с деятельностью органов уголовного преследования. Суд, возбуждая уголовное дело, как бы осуществляет уголовное преследование. Однако, как нам представляется, необходимо четко разграничивать понятия "осуществление уголовного преследования" и "возбуждение уголовного дела". Первое - это исключительное полномочие органов уголовного преследования. Второе - это полномочие органа, ведущего процесс, которое не находится в прямой зависимости от осуществления уголовного преследования. Возбуждение уголовного дела - это акт, выносимый органом государственной власти, который свидетельствует о начале производства по делу. Гражданин получает возможность отстаивать свои права только с момента возбуждения уголовного дела, однако выносить указанное постановление и придавать делу официальный характер самостоятельно он не может. Отсюда следует, что до момента возбуждения уголовного дела доступ к правосудию для гражданина закрыт. Если обеспечение доступа частного лица к правосудию требует от суда вынесения решения о возбуждении уголовного дела, значит, суд должен обладать подобным правом. Кроме того, даже в соответствии со ст. 318 УПК суд, при принятии заявления проверяет соблюдение лишь формальных требований, не вдаваясь в сущность рассматриваемого вопроса. Поэтому говорить о том, что суд, вынося постановление о возбуждении уголовного дела, тем самым предопределяет виновность лица, нельзя. Суд всего лишь соглашается, что представленных материалов достаточно для начала производства по делу, но никак не для признания кого-то виновным. Именно поэтому, на наш взгляд, нет ничего предосудительного в наделении суда полномочиями по возбуждению дел частного обвинения, если с просьбой о начале производства к суду обращается частное лицо.
Поскольку пределы судебного разбирательства определяются стороной обвинения в специальном документе - заявлении, подаваемом гражданином, то оно должно рассматриваться в качестве аналога обвинительного акта. Ведь и заявление, подаваемое в суд частным лицом, и обвинительное заключение должны содержать в себе, по сути, аналогичную информацию . И эта информация определяет как объем обвинения, так и пределы судебного разбирательства.
Кроме того, в науке спорным остается вопрос о правовом статусе лица, подающего заявление в суд. Должно ли это лицо обозначаться в качестве потерпевшего, как это предусматривается действующим законодательством, либо оно должно называться по-другому?
Если исходить из предписаний ч. 1 ст. 42 УПК, то потерпевший должен признаваться таковым только решением органа, ведущего процесс. То есть фигура потерпевшего появляется уже после начала производства по делу. Часть же 1 ст. 318 УПК предусматривает, что заявление в суд подает потерпевший, то есть та фигура, которая до возбуждения уголовного дела как будто бы существовать не может в принципе.
Однако, как мы уже отмечали, в делах частно-публичного и публичного обвинения при наделении лица правами потерпевшего определяющее значение должно иметь не усмотрение должностных лиц, ведущих процесс, а субъективное отношение лица, желающего приобрести статус потерпевшего. Как нам представляется, при производстве по делам частного обвинения наделение лица правами потерпевшего также должно находиться в прямой зависимости от усмотрения частного лица. Лицо, желающее поддерживать частное обвинение против иного лица и заявляющее об этом перед судом, автоматически наделяется правовым статусом потерпевшего, причем происходит это независимо от принятия или непринятия судом заявления. Еще раз повторимся, что факт принятия судом заявления свидетельствует, по нашему мнению, лишь о достаточности материалов для возбуждения и рассмотрения дела.
С момента принятия мировым судьей заявления к своему производству лицо, считающее свои права нарушенными, становится частным обвинителем. С этого момента лицо обладает реальными возможностями для отстаивания своих интересов. Причем, как представляется, закрепленная в УПК совокупность прав частного обвинителя как нельзя лучше вписывается в концепцию состязательности сторон. Это и право самостоятельно определять как момент начала, так и момент прекращения производства по делу, это и возможность как самостоятельно, так и через представителя поддерживать выдвинутое обвинение, это и возможность представления, а соответственно, и собирания доказательств . Кроме того, процессуальное положение суда при рассмотрении уголовных дел частного обвинения также, по нашему мнению, полностью соответствует демократическим началам. Говорить о том, что у суда остались рудименты обвинительной власти не приходится, что тоже должно радовать.
В связи с этим представляется, что никак нельзя согласиться с мнением С.А. Шейфер и Н.Е. Петровой, которые высказываются, что "…часть обязанностей по доказыванию должен взять на себя суд, не присваивая себе обвинительных функций". Когда говорят об обязанности доказывания, имеют в виду обязанность доказывания виновности. Соответственно, возложив на суд обязанность доказывания, мы тем самым предложим суду осуществлять доказывание виновности подсудимого. Естественно, что в такой ситуации исход дела будет практически предрешен. В обоснование своей позиции указанные авторы приводят следующие доводы: "…возложение на потерпевшего всей полноты обязанностей обвинителя привело бы в условиях современной России к серьезному ущемлению его прав. Ныне потерпевший не в состоянии нести бремя доказывания ни интеллектуально, ни материально". Но, как нам представляется, на потерпевшего обязанность доказывания возлагается не в принудительном порядке. Он вправе и не доказывать обоснованность своих требований. Правда, при этом возможность удовлетворения судом требований потерпевшего остается под большим вопросом. Нельзя согласиться также и с предложением о том, что "суд должен способствовать потерпевшему в поиске доказательств, в том числе и путем дачи соответствующих поручений органам милиции". Во-первых, суд не обязан этого делать, поскольку в таком случае у просящего о помощи возникнет соблазн "попросить" судью собрать все доказательства. Суд вправе согласиться, но может и отказать. Во-вторых, оказание помощи только потерпевшему ущемляет права обвиняемого, которому данная помощь почему-то не оказывается. Поэтому мы полностью поддерживаем законодателя, закрепившего в ч. 2 ст. 319 УПК правило, согласно которому суд может оказать сторонам содействие в собирании только тех доказательств, которые сторонами не могут быть получены самостоятельно. Данное положение стимулирует процессуальную активность сторон, которая будет заключаться не в постоянном заявлении ходатайств о собирании новых доказательств и ожидания исполнения этих просьб судом, а в самостоятельном поиске информации, обосновывающей правомерность позиций.
Сноски
См.: Макарова З.В. Расширение прав потерпевшего - веление времени // Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве / Отв. ред. И.Ф. Демидов. - Москва - Оренбург: Издательский ценр ОГАУ, 1999. - С.38.; Виницкий Л. Уравнять права сторон в уголовном процессе / http://jurqa.hut.ru/all.docs/u/a/kuusdo5f.html.
Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951., С.17, 21.
Там же.
См. Дагель П.С. Потерпевший в советском уголовном праве // Потерпевший от преступления: Сб. науч. тр. - Владивосток, 1974. - С. 29.; Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. - М., - 1975. - С. 118.
Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса Т. 1. М.: 1968. - С. 256.
На это также указывает Н.Е. Петрова. См. Петрова Н.Е. Наделить потерпевшего правом уголовного преследования // Российская юстиция. - 2002. - №12. - С. 56.
Прокуратура в русле судебной реформы: беседы с заместителем главного военного прокурора генерал-лейтенантом юстиции Александром Ивановым. - http://www.redstar.ru/2002/05/25_05/7_01.html
В.К. Случевский. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство-судопроизводство. СПб., 1910. Цит. по: Хрестоматия по уголовному процессу России. М., 1999. С. 68.
Юношев С. Укрепление правового статуса потерпевшего и его представителя // Российская юстиция. - 1998. - №11. - С. 16.
Макарова З.В. Защита потерпевшего в уголовном процессе - обязанность государства / http://uvest.garant-ural.ru/Uuv3(6)99/03.htm
Гриненко А. Потерпевший должен иметь не меньше процессуальных прав, чем обвиняемый // Российская юстиция. - 2002. - №9. - С. 51.
Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. - М., 1986. - С. 45; Гуськова А.П. Адвокат, его полномочия в уголовном процессе // Актуальные вопросы судебно-правовой реформы: Сборник научных статей. Оренбург, 1996. - С.21; Абабков А. Защитить права потерпевшего // Российская юстиция. - 1997. - №3. - С. 16; Волосова Н.Ю. Об институте сообвинения // Российская юстиция. - 1998. - №4. - С. 11.
Зеленин С. Потерпевший в состязательном процессе // Российская юстиция. - 2001. - №3. - С. 48-49.
Там же.
Там же.
Макарова З.В. Защита потерпевшего в уголовном процессе - обязанность государства / http://uvest.garant-ural.ru/Uuv3(6)99/03.htm
Цитируется по: Макарова З.В. Защита потерпевшего в уголовном процессе - обязанность государства / http://uvest.garant-ural.ru/Uuv3(6)99/03.htm
Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроизводстве РФ: время выбора // Государство и право. - 1995. - №11. - С.69.
Ст. 2 Конституции РФ.
Александров А.С. Субсидиарный уголовный иск // Государство и право. - 2000. - №3. - С. 75-83.
Пусть даже указанный институт в Великобритании фактически не действует, однако само его существование предусматривает право любого человека предъявить в суд уголовный иск в защиту интересов всего общества.
Показательным является право потерпевшего, предусмотренное п. 13 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, получать копию постановления… об отказе в признании его потерпевшим. Этот пример является более показательным, если вспомнить, что потерпевший - это лицо, признанное таковым постановлением дознавателя, следователя, прокурора или суда. (ч. 1 ст. 42 УПК РФ). Из этой "нечаянной" ошибки законодателя вытекает, что правами потерпевшего может быть наделено лицо, формально потерпевшим не являющееся. Ведь постановления о признании потерпевшим вынесено не было! Но если законодатель, только в единственном случае, рассматривает в качестве потерпевшего лицо, желающее быть таковым, то мы предлагаем считать данное положение не исключением из правил, а правилом.
Которое может сложиться в пользу признания лица потерпевшим, а может и не сложиться.
Макарова З.В. Защита потерпевшего в уголовном процессе - обязанность государства / http://uvest.garant-ural.ru/Uuv3(6)99/03.htm
Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. - М.: 1971. - С. 99.
См. например ст. 244 УПК "В судебном заседании стороны обвинения и защиты пользуются равными правами на заявление отводов и ходатайств, представление доказательств…" и т.д.
Даже при рассмотрении дел судом кассационной инстанции, которому свойственна свобода обжалования, у потерпевшего и прокурора иногда оказываются противоположные мнения. Так, из 27-ми случаев обжалования потерпевшим приговоров суда в 7-ми случаях прокурор возражал против удовлетворения требований потерпевшего (всего нами было обобщено 296 уголовных дел, рассмотренных Оренбургским областным судом за период с 2000 по 2003год).
Лившиц Ю.Д., Даровских С.М. Некоторые аспекты состязательности в судебном разбирательстве // Вестник Южно-уральского государственного университета. - 2001. - №8. - С. 28.
См. Ларин А.М. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК // Российская юстиция. - 1997. - №9. - С.10.
Возможно, правильнее ограничить это право потерпевшего рамками частного интереса, однако осознание того факта, что грань между частным и публичным не может быть проведена с достаточной достоверностью и точностью, приводит нас к выводу о необходимости наделения потерпевшего правом участвовать в разрешении всех вопросов, возникающих при формулировании обвинения.
См. также Шамардин А.А. Проблемы развития частных начал обвинения в российском уголовном процессе. Оренбург, 2002., С. 118; Эльдаров М. Потерпевшему дать права частного обвинителя // Российская юстиция. - 1997. - №8. - С. 18.
См. также Зеленин С.Р. Проблемы допуска потерпевшего к правосудию // Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно процессуального кодекса Российской Федерации. - М., 2002. - С. 73.
Шамардин А.А. Проблемы развития частных начал обвинения в российском уголовном процессе. Оренбург, 2002. - С. 58.
Гриненко А. Потерпевший должен иметь не меньше процессуальных прав, чем обвиняемый // Российская юстиция. - 2002. - №9. - С. 52.
Кто в Российском государстве остается у разбитого корыта, мы напоминать не будем.
Эльдаров М. Потерпевшему дать права частного обвинителя // Российская юстиция. - 1997. - №8. - С. 18.
Но насколько бы это ни казалось странным, формально данные положения УПК не противоречат постановлению Конституционного Суда. В постановлении Конституционного Суда говорится о невозможности вынесения оправдательного приговора, в случае, если потерпевший от поддержания обвинения не отказывается. УПК же говорит о прекращении уголовного дела.
Петрухин И.Л. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России // Государство и право. - 2002. - №5. - С. 21.
Там же.
Зеленин С.Р. Потерпевший в состязательном процессе//Российская юстиция. - 2001. - №3. - с. 48-49.
См. также Кузнецова Н.В. Проблема защиты прав потерпевшего в новом УПК РФ // Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно процессуального кодекса Российской Федерации. - М., 2002. - С. 68. Воскресенский В. Участие прокурора в рассмотрении дел // Российская юстиция. - 1996. - №7. - С. 3.
Пономаренко С.С. Диспозитивные начала в российском уголовном судопроизводстве. Диссертация к.ю.н., С. - 73.
См. так же Петрова Н.Е. Наделить потерпевшего правом уголовного преследования // Российская юстиция. - 2002. - №12. - С. 55.
Фойницкий И.Я Курс уголовного судопроизводства. - Санкт-Петербург: Альфа, 1996. - Т.I. - С. 81.
Там же.
Макарова З. Состязательность нужна, но какая? // Законность. - 1999. - №3. - С. 24-27.
Зеленин С.Р. Проблемы допуска потерпевшего к правосудию // Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно процессуального кодекса Российской Федерации. - М., 2002. - С. 74.
Именно такой вывод делает С.Р. Зеленин в своей статье. См. там же. - С. 75.
Фойницкий И.Я Курс уголовного судопроизводства. - Санкт-Петербург: Альфа, 1996. - Т.I. - С. 81.
Демидов И., Тушев А. Отказ прокурора от обвинения // Российская юстиция. - 2002. - №8. - С. 26.
Так, из 27-ми случаев обжалования потерпевшими приговоров суда в 17-ти случаях потерпевшие просили областной суд увеличить размер компенсации.
Как неоднократно отмечалось различными авторами, нормы и УК РФ и УПК РФ, касающиеся вопросов примирения, сформулированы не совсем правильно. Нельзя говорить о примирении обвиняемого с потерпевшим, поскольку при таком раскладе определяющим является мнение обвиняемого. Поскольку право требования имеет потерпевший, постольку и заключительное слово должно принадлежать ему. Гораздо правильнее говорить о примирении потерпевшего с обвиняемым либо даже о примирении, достигнутом между потерпевшим и обвиняемым.
Архив суда Промышленного района г. Оренбурга. Дело №22/75-2299-02.
Не менее интересен тот факт, что прокурор возражал против удовлетворения судом кассационной инстанции требований потерпевшего.
Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. - Санкт-Петербург: Альфа, 1996. - Т.I. - С. 73.
И.Л. Петрухин, Г.П. Батуров, Т.Г. Морщакова. Теоретические основы эффективности правосудия. М:, 1979, С. 66-67.
Володина М.М. Механизм защиты прав личности в уголовном процессе. ТГУ. 1999. С. 143.
Шейфер С.А., Петрова Н.Е. Проблемы реформирования производства по делам частного обвинения в духе расширения частных начал в уголовном процессе РФ // Государство и право. - 1999. - №6. - С. 51.
Между тем, если государство действительно желает помочь конкретному человеку, то начинать необходимо с установления доверительных отношений. И первый шаг должно сделать государство. Государство должно постоянно своими действиями подтверждать доверие к своим гражданам. При этом наивно ждать немедленной взаимности, поскольку процесс установления доверительных отношений, как правило, занимает достаточно большой промежуток времени. В сфере уголовного судопроизводства таким первым шагом, на наш взгляд, является "приглашение" частных лиц к участию в процессе выработки и принятия тех или иных решений, пусть даже формально утверждаемых государственными органами.
Фойницкий И.Я Курс уголовного судопроизводства. - Санкт-Петербург: Альфа, 1996. - Т.I. - С. 73.
См. например Шамардин А.А. Проблемы развития частных начал обвинения в российском уголовном процессе. Оренбург, 2002, С. 99-102.
См. УПК РБ и УПК РК, а так же проект УПК РФ, подготовленный ГПУ Президента РФ.
Качество конечно измениться. Другой вопрос: в сторону ли улучшения?
Наверное, точнее будет сказать, что возбуждение уголовного дела свидетельствует о согласии государственных органов придать спору официальный характер.
Указание наименования суда; описание события преступления; просьба, адресованная суду, о принятии уголовного дела к производству и т. д.
См. так же Седаш Е.А. Частное начало в Российском уголовном судопроизводстве: Автореф. дисс. канд. юрид. наук. - Саратов, 2000. - С. 18.
Лицо, имеющее право представлять доказательства, также должно обладать правами по их сбору, иное выглядит чересчур нелогично: если лицо не может собирать, то ему и нечего представлять.
Шейфер С.А., Петрова Н.Е. Проблемы реформирования производства по делам частного обвинения в духе расширения частных начал в уголовном процессе РФ // Государство и право. - 1999. - №6. - С. 56.
Там же.
Шамардин А.А. Проблемы развития частных начал обвинения в российском уголовном процессе. Оренбург, 2002., С. 54.