Простился он с сыном, расцеловал его и отпустил. От правился юноша в заморские края, остановился в одном городе, начал бродить в поисках какого-нибудь дела. Очу тился он на окраине города и вдруг видит: один человек волочит по земле мертвеца с отрезанным ухом, а другой лупит мертвеца хворостиной и при этом еще приговари вает:
— Не вернешь мне долга? Так я и в преисподней тебя достану!
Не вытерпел юноша, схватил за руку человека с хво ростиной, остановил его и сказал:
— Неужто недостаточно того, что вы волочите этого несчастного одноухого мертвеца по камням и колдобинам, так ты его еще и избиваешь? Отчего вы с ним так обраща етесь? Отдай мне хворостину и перестань его бить. Он ведь и так мертв, чего еще вы от него хотите?
— Как это — чего хотим! Он мне задолжал восемь туманов, я в землю за ним сойду, но деньги свои получу!
—Да что же это за страна, в которой с покойников долги спрашивают!
—А вот увидишь, он мне все равно заплатит!
Иснова стали они одноухого мертвеца по земле воло чить да хворостиной стегать.
— Погоди же, остановись! Что за безжалостное, ка менное сердце у тебя,— вскричал юноша, достал из кар мана восемь туманов, отдал деньги и забрал хворости ну.— Нет в тебе ничего человеческого.
—Будь я таким чувствительным, как ты, не видать мне моих денег. А так видишь — покойник выплатил свой долг.
Сломал юноша хворостину, выбросил ее и обернулся ко второму человеку, который волочил мертвеца по зем ле, сделав петлю из гибкой лозы. Выхватил он лозу у не го из рук и закинул подальше.
Освободил он покойника из рук мучителей, прогнал их, а сам сел на пустыре передохнуть и стал думать: «Что это за жизнь? Пока человек жив, эти кровопийцы сосут его кровь, как умрет — так они и в могилу к нему лезут: верни, дескать, долг! Бедный одноухий раб! И живой он не знал покоя, и над мертвым издеваться продолжают. Нет, бедолага! Я тебя в обиду не дам. Похороню тебя, как подобает. Думаю, отец мой меня одобрит».
Нанял юноша слуг, поселился в хорошем доме и за явил:
— Этого безродного одноухого раба я велю похоронить
60
с такими почестями, что сам царь позавидует несчаст ному!
Сказано — сделано: такие похороны устроил юноша, что все только об одноухом покойнике и говорили:
—Послушайте, люди добрые! Откуда у этого бродяги появился такой покровитель, который по-царски его по хоронил? Интересно, кто он такой? Дурачок или умник? Столько денег на раба одноухого истратил!
Слыша про пышные похороны, царь только головой качал и говорил:
—Мир пестр и разнообразен, кто знает, какие мысли
вголове у того, кто хоронил безродного раба, и какая пе чаль его сердце гложет. Одно я знаю: добро никогда не пропадало втуне и не пропадет вовек.
Визирь доложил царю:
—У этого юноши, оказывается, очень богатый отец. Он послал к отцу человека и попросил срочно прислать ему денег для одного важного дела. Как только он полу чит деньги, поставит одноухому рабу памятник, ибо, как он сам говорит: если делаешь доброе дело, так щедро по сыпь его солью, не скупись!
Не напрасно ждал и надеялся юноша: отец немедля прислал ему девять верблюдов, груженных золотом и се ребром.
Юноша завершил начатое: такой памятник воздвиг на могиле обойденного счастьем одноухого раба, что все люди только о том и говорили.
Сам царь изволил пешком на кладбище пожаловать в сопровождении своего визиря, не удержался и восклик нул:
— Кто же мне такой памятник поставит!
Закончив это великое дело, юноша вернулся домой с пустым караваном и рассказал обо всем отцу.
— Только на тебя и надеюсь, сынок! Ты такое доброе дело совершил, что за него не может не воздаться стори цей. Отдохни дома четыре-пять дней. Я нагружу дюжину верблюдов отборными жемчугами и самоцветами, ты от везешь их в заморские страны, продашь и используешь выручку, как подскажет тебе твой ум. Я дам тебе только один наказ, помни о нем всегда. Без помощника трудно тебе придется, возьми такого человека, который тебе хлебный мякиш отдаст, а себе сухую корку оставит. Та кому человеку можешь довериться, он никогда тебя не подведет. Тому же, кто себе мякиш выберет, а тебе гор бушку оставит, не доверяй, он предаст тебя и погубит.
61
Вот об этом помни. Теперь же отдохни с дороги, а потом ступай, куда пожелаешь, со своим имуществом.
Через три-четыре дня простился купец с сыном, рас целовал его и отправил в путь.
Долго ли, коротко ли шел караван, прибыл в некую местность и расположился на ночлег. Разнесся слух, буд то предводитель каравана ищет себе помощника. Пришел один человек и говорит сыну купца:
—Я работу ищу, возьми меня.
—Для начала возьми этот хлеб и раздели между на ми, а я вина налью из бурдюка. Сначала поедим, а потом
оделе потолкуем.
—Ладно,— согласился работник и принялся делить хлеб. Себе мякиш взял, а купеческому сыну сухие корки оставил. Поели они, и тогда спросил тот человек:
—Ну, что скажешь, хозяин, подхожу я тебе или нет? Отвечает ему юноша:
—Да нет, не возьму я тебя.
—Отчего же? Тебе же нужен помощник?
—- Нужен, да... Я сам знаю, как мне быть.
Расстался он с работником, а сам на рассвете со сво им караваном дальше в путь пустился.
Вечером караван снова остановился на ночлег. Явил ся к купеческому сыну другой человек:
—Я ищу работу, возьми меня в помощники.
—Сначала давай поедим,— сказал ему юноша,— разрежь хлеб, а потом о деле поговорим.
Отдал он хлеб, а сам стал вино из бурдюка наливать. Гость взял себе весь мякиш, а хозяину сухие корки ос тавил. После ужина и говорит ему сын купца:
—Не возьму я тебя.
—А говорил, что тебе помощник нужен...
—Нужен-то нужен, да ты мне не подходишь. То, что мне не подходит, я удерживать не стану.
—Чем же это я не подхожу? Ты бы сначала испытал меня, а потом отправлял восвояси.
—Да я уже испытал тебя, а как — это мое дело, и мне виднее, что делать.
Струдом отделался он от назойливого просителя и на следующий день пустился со своим караваном дальше в путь. К вечеру остановились они под раскидистым дере вом и стали снимать с верблюдов поклажу. Расположи лись на ночлег, разожгли костер, изжарили мясо, и толь ко-только собрался ужинать купеческий сын, как появил ся некий одноухий араб и сказал ему:
62
—Слышал я, что вы ищите помощника. Не зря гово рят, что за местным зайцем с местной гончей охотиться сподручней! Я как раз местный и буду тебе полезен. Возь ми меня на работу*
Юноша отвечал:
—О деле поговорим после, а пока нарежь этот хлеб, вот тебе нож, все приготовь, а я вино из бурдюка разолью.
Одноухий араб отдал весь мякиш купеческому сыну,
асебе взял подгоревшие и сухие корки. Когда насыти лись оба, юноша спросил:
—На каких условиях ты хочешь наняться ко мне?
—Всю выручку, равную своему золоту и серебру, ты оставишь себе сполна, а прибыль разделим поровну — по ловину тебе, половину мне.
—Очень хорошо, я согласен, давай по рукам! — от ветил юноша.
—Погоди, у меня есть еще одно условие: ты должен будешь трижды подчиниться мне беспрекословно, дове риться моему опыту.
—Я доверяю тебе и обещаю слушаться. А почему — это я сам знаю.
—Так?
—Так! — Ударили по рукам.
Стал араб ближайшим помощником юноши. На сле дующее утро ни свет ни заря оседлали они коней и от правились с караваном в путь. Подошли к дремучему ле су, дорога вела через него. Тогда одноухий араб обратил ся к купеческому сыну:
—Я пойду впереди каравана, а ты за мной. Это пер вое мое условие, и ты обязан мне подчиниться.
—Будь по-твоему,— согласился юноша. Караван по
тянулся медленно в гору, извиваясь по крутой дороге. А лес тот считался непроходимым и кишел хищниками.
Едет впереди одноухий араб и обнаженной саблей ко сит диких зверей, которые нападают на него со всех сто рон. Следом по расчищенной тропе бредет караван, а ку печеский сын дивиться не успевает — какие чудеса тво рит этот встречный незнакомец. Тут поверженный лев валяется на обочине, там — пантера, а на другой сторо не — бездыханный тигр... Если бы не араб, хищники ис требили бы весь караван, сожрали бы и верблюдов и по гонщиков и сам хозяин стал бы их жертвой вместе со сво им богатством. Теперь догадался юноша, что имел в виду отец, давая ему столь мудрый наказ!
Араб вывел караван из леса целым и невредимым.
63
Взошли они на голую вершину, араб подозвал к себе юношу и сказал, показывая на местность, раскинувшую ся у подножия горы:
—Ты видишь эту долину? Видишь в тумане стены, башни и дома?
—Вижу,— отвечал юноша.
—Эта крепость принадлежит здешнему царю. Приш порь своего коня и скачи к башне. Сегодня у царя боль шой праздник: у пего гостят одиннадцать государей. Сме ло входи в башню, тебя пропустят, если ты скажешь при вратникам, что ты чужестранец и желаешь видеть царя. Как предстанешь перед царем, скажи ему: я чужеземец и прошу отвести мне покои в вашем городе. Если он ска жет, что у него нет сейчас свободных покоев, ты попроси, чтобы он поместил тебя в лачуге, что в царском дворе. Царь — добрый человек, он тебе не откажет, а мы рас положимся там всем караваном, а поклажу в лачугу сне сем. Это второе мое условие, и ты должен мне подчи ниться.
Юноша так и поступил, согласно своему обещанию. Царь разрешил ему расположиться с караваном во дворе.
Разместились они в той лачуге со своей поклажей и верблюдов вокруг лачуги устроили на ночлег.
Наутро араб говорит юноше:
—Ты оставайся здесь со своими сокровищами, поси ди взаперти и даже в окно не выглядывай. Это третье мое условие, и ты должен подчиниться беспрекословно.
—Ладно,— согласился юноша.
—Я возьму с собой драгоценные камни и пойду на площадь, где собираются купцы. Продам камни, а золото
исеребро принесу тебе. Запомни хорошенько — из лачу ги не только не выходи, но даже в окно не выглядывай.
—Хорошо,— согласился купеческий сын.
Араб наполнил карманы самоцветами и пошел на пло щадь. Смотрит — все торговцы столпились возле одного человека и вырывают у него из рук птичку, говорящую человеческим языком.
—Я дам тебе десять самоцветов, если птичка согла сится, чтобы я ее купил.
—Если ты будешь хорошо ухаживать за мной — и кормить, и поить, и чистить,— покупай, я пойду с то бой,— сказала птичка.
Как услышал хозяин птички, что за нее дают десять самоцветов, сразу отдал говорящую птичку арабу. Тот ни с чем оставил всех купцов, и они с завистью глядели
64