— Тогда запомни, сын мой, четыре завета. Первый: куда бы ты ни спешил по делу, услышав колокольный звон, сверни с дороги, войди в церковь, помолись богу, поговори с людьми, а после продолжай свой путь. Второй: остере гайся дружков! Когда будешь в пути и вынужден будешь остановиться, не доверяй тому, кто не подождет тебя. По ка человека не испытаешь в пути, не затевай с ним друж бы и за дело с ним не берись. Третий: не посвящай жен щину во все свои тайны! И четвертый: если случится тебе попасть в беду, дойти до отчаяния и решишь ты наложить на себя руки, то повесься на большом крюке, что на на шем чердаке.
Сын дал отцу слово исполнить его завещание.
После долгой болезни отец Окруа скончался. Окруа похоронил его с большими почестями и горько его оплаки вал. Однако дружки не оставляли его в покое, почти на сильно сорвали с него траур и потащили кутить, будто бы для того, чтобы развеять его горе.
Пока у Окруа были деньги, он только и делал, что развлекался со своими дружками. Через четыре-пять лет после смерти отца его состояние истаяло, он совсем обед нел, и дружки покинули его. Встречаясь с ним, они отво рачивались от него, даже не здоровались с ним.
Окруа понял, что все они — друзья его богатства, а для него они — враги и губители. Но понял это Окруа слиш ком поздно, когда остался ни с чем. Он бродил голодный, и некому было подать ему кусок хлеба. Как-то проходил он мимо сада, где когда-то кутил, и увидел, что там соб рались и весело проводят время все его прежние друзья. Пир был в самом разгаре. Не вытерпело сердце Окруа, и направился он к ним. Садовник не пропустил его:
— Здесь не место таким оборванцам, как ты!
Тогда он перепрыгнул через ограду и подошел к пи рующим, те закричали на него:
—Откуда ты взялся, проваливай отсюда!
—Люди! Разве я не ваш друг и товарищ Окруа? Я истратил на вас все свое состояние, а когда обеднел, вы не хотите признать меня?
—Что ты мелешь, какой Окруа, что за Окруа! Прова ливай отсюда, а то вытолкаем тебя в шею!
Во время этой сумятицы собака утащила с огня шаш лык. Кутилы схватили Окруа за ворот: куда ты девал украдейныи шашлык?
—Клянусь верой и правдой, я не крал шашлыка, но
явидел, как собака утащила один вертел.
220
— Что ты болтаешь?! Как могла собака утащить с огня горячий шашлык, да еще вместе с вертелом! — И бед ного Окруа вытолкали из сада.
Побитый и оскорбленный, Окруа направился домой. В отчаянии, со слезами на глазах, он говорил про себя: «Соб рал я вокруг себя столько дружков и позволил этим него дникам разорить всю отцовскую казну, а они вместо бла годарности бьют меня и оскорбляют. Я же нарушил заве щание отца и осквернил его могилу. После этого не жить мне больше на свете, и смерть будет моим единственным избавлением».
И Окруа решил покончить с собой. Придя домой, он взглянул на большой крюк на чердаке и сказал: «Хоть один отцовский завет выполню». Подставил он лестницу, привязал к крюку веревку, сунул голову в петлю и оттолк нул лесницу. Крюк сорвался, и вместе с ним обрушилась часть потолка, обмазанного глиной. Окруа свалился на пол, и ему на голову посыпались золотые монеты.
Покойный его отец заранее знал, что сын растратит все состояние и дойдет до такого конца. На чердаке он замуровал золото и закрепил на нем крюк.
Окруа помолился за добрую душу отца и поклонился его могиле. Потом выкупил часть растраченного и продан ного имущества, женился и зажил счастливо. Как только его дружки проведали, что Окруа снова разбогател, они стали искать случая опять подружиться с ним.
Однажды Окруа пригласил всех своих старых друзей и устроил им хороший обед. Все они смотрели ему в глаза и, что бы он ни сказал, благоговейно ему поддакивали.
—Знаете, какой удивительный случай приключился со мной? — сказал Окруа.
—Какой, расскажи нам,— с разных сторон послыша лись голоса.
—Полный подвал железа у меня изгрызли и поели
мыши.
Все присутствующие подтвердили:
— Весьма возможно, дорогой Окруа. Что здесь удиви тельного? Мыши не только железо, но и медь запросто гры зут.
— А если так, то почему же вы, лгуны и обжоры, не поверили тогда, что собака могла стащить вертел с шаш лыком?! Вставайте и убирайтесь из моего дома!
Выгнал он неверных дружков, навсегда расстался с ними и зажил счастливо со своей женой и детьми.
Однажды Окруа отправился по срочному делу. Он так
221
спешил, что не мог задержаться ни на минуту. Скачет он по дороге на своем коне, как вдруг слышит — колокола к заутрене народ сзывают. Вспомнил он отцовский завет, слез с седла, лошадь привязал к изгороди, сам вошел в церковь и, коленопреклоненный, молился там до конца службы. Потом он поговорил с людьми, спросил, какая впереди дорога, и узнал, что разлившаяся река снесла все мосты и дороги так развезло, что и днем не пройти, не то что ночью.
— Этой ночью оставайся здесь, иначе застанут тебя сумерки в пути, а завтра возьмешь хорошего проводника и поедешь дальше,— посоветовали люди.
Наутро Окруа с проводниками двинулся в путь и пе ренес много испытаний. Перекрестился он и благословил могилу отца: «Если бы я не завернул в церковь и не узнал о наводнении, меня бы сейчас не было в живых».
Прошло еще некоторое время, и однажды решил Окруа испытать свою жену. Возле деревенского родника закопал он в землю колоду, подходя к дому, ударил себя по носу, вымазал кровью лицо и одежду и так предстал перед женой.
—В чем дело, Окруа, что за беда с нами приключи лась? — кинулась к нему перепуганная жена.
—Тише, женщина, замолчи, не дай бог, кто услышит! Разожги огонь, сожжем окровавленную одежду, да прине си мне воды, чтобы смыл я кровь с лица.
—Скажи мне, в чем дело! — умоляла его жена.
—Если я скажу тебе, ты меня выдашь, и я погиб.
—Что ты говоришь, как это я тебя выдам, разве я захочу твоей погибели? Скажи, не мучь меня!
—Ладно, скажу, но знай — если ты где-нибудь прого воришься, меня уже ничего не спасет.
—Говори, не терзай меня!
—У родника я подрался с каким-то человеком, убил его и там же закопал. К счастью, никто этого не видел. Те перь давай сожжем мою одежду, чтобы никаких следов не оставалось.
Сожгли они чоху с архалухом, умылся Окруа и перео делся. На следующий день отправились деревенские жен щины с кувшинами по воду. Увидела их жена Окруа, схва тила кувшин, накинула платок и побежала за подружками. Не пройдя и полдороги, начала она всхлипывать и тереть глаза уголком платка.
— Что с тобой, почему ты с нами не поделишься своим горем? — с любопытством обступили ее женщины.
222
Жена Окруа стала еще громче плакать.
—Что случилось, может, заболел кто у вас или умер?
—Нет, нет, дорогие, не спрашивайте меня ни о чем, будь что будет! Каждый пусть сам со своей бедой справ ляется.
—Боже, что такое приключилось, скажи нам, мы же не враги тебе, чтоб твоей беде радоваться. Ведь недаром говорится: горем поделиться — душу облегчить.
—Эх подружки, боюсь я, проговоритесь вы где-нибудь,
ая погибну с мужем и детьми!
—Пусть бог накажет того, кто проговорится! Разве мы такие, что ты не доверяешь нам?
—Так и быть, скажу, только меня не выдавайте.
—Не выдадим, бог свидетель...
—Значит, вы никакого запаха не чувствуете?
—А что, какой запах? Не знаем.
—Смотри! У меня нос платком замотан, и то я чувст вую, а вам что — носы заложило?
Все удивленно переглядывались и ничего не могли по нять.
—Вчера ночью мой муж убил здесь человека и засы пал землей.
—Ой, так вот отчего такой дух тяжелый стоит! — вос кликнули женщины и тотчас прикрыли носы платками.
Кобеду вся деревня знала об «убийстве». Дошло дело
идо судей. Поймали Окруа и приговорили к виселице.
—Я невиновен,— кричал Окруа, но никто не слушал его, и повезли его в город вешать.
Когда Окруа уводили из дому, жена побежала вслед за ним с криком:
— Окруа, в случае, если тебя помилуют, не забудь привезти мне из города шаровары!
Через несколько недель пути привели Окруа в город. Царь приказал:
— Если, взойдя на виселицу, приговоренный что-ни будь скажет, доложите мпе.
С петлей на шее Окруа проговорил: «Наш царь ничуть не умнее моей жены!»
Донесли тотчас эти слова государю. Разгневался он и велел доставить к нему приговоренного.
—Как ты посмел такие речи держать! — закричал он на Окруа.
—А чего мне бояться, все равно погибать, так хоть пе ред смерью правду скажу!
—Какая же правда в этих словах? — удивился царь.
223
— Истинная правда, государь,— отвечал Окруа.— Отец мой, умирая, оставил мне завет: «Не доверяй тайну жен щине». Я решил испытать свою жену. Закопал у родника колоду, вымазался кровью и сказал жене, будто я чело века убил, и попросил ее меня не выдавать. Наутро вся деревня знала о «моей тайне». Поймали меня, ни в чем хорошенько не разобрались, судья приговорил меня к смер ти, а вы, государь, даже не выслушав меня, отправили на виселицу. Когда уводили меня из дома, жена закричала мне вслед: «Если помилуют тебя, не забудь привезти мне из города шаровары». Где же, я спрашиваю, истина и пра вый суд?
Проверил царь все обстоятельства, убедился, что Окруа говорит правду, освободил его и вместе с другими дарами пожаловал ему одежду со своего плеча.
116. Царь и свинопас
Царствовал некогда на Западе могущественный госу дарь — Александр Македонский К Ему удалось покорить весь Запад. Куда бы он ни приходил, кровь там лилась рекою, и прослыл он жестоким правителем. Не хотел ему покориться только царь Востока, Много раз пытался Алек сандр подчинить его себе, но не мог. Царь Востока только смеялся над угрозами Александра Македонского.
Однажды Александр Македонский созвал своих визи рей и велел им:
— Поскорее узнайте, как долог путь с запада на вос ток, я хочу начать войну с царем Востока!
Старший визирь осмелился задать грозному царю воп рос:
— О великий царь Запада, твои владения безграничны, тебе подвластны все западные страны, в страхе перед то бой по земле муравьи не ползают и в воздухе птицы не ле тают. Для чего тебе понадобился Восток, ведь там живут опасные дикари?!
Эти слова разгневали свирепого царя, он тут я^е прог нал старшего визиря и разжаловал его в конюхи.
Опечалились младшие визири. Никто не решался появ ляться перед рассвирепевшим владыкой. Призвали ученых мудрецов и спросили их совета. Но те ничем не смогли по мочь. Наконец вызвался один бедный свинопас:
— Отведите меня к царю, я укажу ему дорогу на Во сток!
224