Визири вначале и близко пе подпускали к себе свино паса, но он от них не отставал. В конце концов они поду мали: «Может быть, он на самом деле что-нибудь знает и выручит всех нас».
Привели свинопаса к царю. Царь спросил его:
—Скажи мне, как долог путь с запада до востока?
—Этого никто не знает, великий государь, но путь от востока до запада мною точно высчитан,— отвечал сви нопас.
—Тогда говори скорее, как долог этот путь? — прика зал ему нетерпеливый царь.
—Путь далек, там не бывал ни ты, ни я, солнце же проделывает этот путь за двадцать четыре часа. Если ты собираешься в поход, то лучше об этом и не помышляй,
тебе и твоему войску за всю вашу жизнь туда не добраться!
Внял Александр Македонский совету свинопаса и от казался от войны с царем Востока.
117.Три сестры
Уодного бедняка были три дочери-красавицы. Прошло время, и все три замуж повыходили. Старшая пошла за дворянина, средняя — за купца-богатея, а младшая — за пастуха. Старшие сестры смеются над меньшой да над ее мужем-пастухом. А они и бровью не ведут, довольны собой, трудятся честно и праведно.
Как-то отец занемог и призвал к себе дочерей и зятьев. Пожаловала старшая дочь со своим муженьком-дворя нином. Спешились во дворе, спросили про хворого. Потом прикатила на бричке средняя дочь с купчиной, тоже о не дужном спросили. Зятья стоят, о своем толкуют, а сестри
цы про меньшую судачат, посмеиваются.
Перевалило за полдень. Пришла и младшая дочь с му жем-пастухом. В руках у нее узелок, у мужа-пастуха — переметная сума. Подошли к отцу, спросили о здоровье. Дочь гостинцы ему протянула — рубаху да чоху новую, зять — полную суму сладостей, хлеба, жареных кур и красного вина в кувшинах.
Очень довольны родители младшей дочерью. Хворый отец глаза открыл, новую рубаху натянул, чоху накинул, встал даже. Мать об ужине захлопотала. Старшие сестры и зятья все посмеиваются над меньшой, а та матери помо гает. У стариков ничего нет; что меньшая дочь с мужемпастухом принесли, тем и угощают гостей.
8 |
Заказ. 2936 |
225 |
Дворянин и купчина тянут вино, а о том, кто его при нес, и не помнят. Захмелели и завалились спать.
Прошло время. Оскудел лодырь-дворянин. Дома лишил ся, землю распродал, денег совсем не стало, задолжал, жизнь в тягость ему кажется.
Купчина поехал торговать в дальние страны, да ко рабль его с товарами потонул в море, сам еле спасся. Труд но стало хлеб добывать, пришлось продавать все.
А пастух с женой трудятся дружно. Домишко возвели, овец и корову купили, в поте лица работают, оттого и ку сок сладким кажется.
Дети подросли, и их тому же учат — работать честно и не лениться. Соседи глядят на них, не нарадуются, а кто и завидует.
Однажды объявилась у них на пороге старшая сестра, худая, оборванная, еле на ногах держится.
— Старшая сестра я твоя, приюти, помоги, чем мо жешь, не то от голода едва дышу,— жалобно попросила она у меньшой.
Как увидела меньшая сестру, сердце у нее зашлось, расплакалась она, приняла ее с радостью, накормила. На другой день проводила и целую арбу пшеницы с собой да ла. Старшая даже не поблагодарила. Крикнула на быков, запряженных в арбу, и уехала.
Еще время прошло, средняя сестра объявилась у мень шой на пороге. Страшная, только кожа да кости, в отре пьях, не узнаешь даже.
— Средняя сестра я твоя, обнищала, помоги! — взмо лилась она.
У меньшой от жалости слезы из глаз полились рекой. Целует она, ласкает сестрицу. Сняла с нее лохмотья, в свое новое платье одела, на другой день проводила с го стинцами. Как и старшую, арбой с пшеницей одарила.
Исредняя сестра не поблагодарила меньшую. Пастуху обидно:
—Недостойны они такого. Пусть трудятся, и воздастся им! Помнишь, как они смеялись над нами?
У меньшой слезы вот-вот польются из глаз, жалко ей сестер, не хочет о них говорить дурно.
Через год опять явились обе сестры. Навстречу им вы шел зять-пастух:
— Недостойны вы уважения, работать не любите, сме етесь над тружениками, а побираться не стыдитесь. Тру дитесь честно и терпеливо, все у вас будет, а на нас не на дейтесь,— и закрыл перед ними дверь.
226
Сестры не солоно хлебавши затрусили назад. Идут, вор чат. А меньшая смотрит им вслед, чуть не плачет.
— Что ты так безжалостно прогнал их, ведь сестры они мне все же! — говорит она мужу.
118. Царем быть — не ремесло
Жил один юный царевич. Отец у него умер, и народ тотчас посадил его на престол. Он был очень молод, любил охоту и рано начал искать себе невесту.
Как на охоту, так и на поиски невесты он ходил пере одетым. Больше всех ему понравилась одна девушка. Пос лал он своего управляющего-моурава к ее отцу с просьбой выдать девушку за молодого царя.
Родители обрадовались, но девушка спросила у моурава:
—А какому ремеслу обучен жених?
—Да он же царь! — со смехом ответил моурав.
— Царь — это не ремесло,— возразила девушка.— Я спрашиваю, что он умеет делать, каким мастерством владеет.
Снова засмеялся моурав и повторил:
— Он умеет управлять царством — вот и все его ремес ло. Царь он!
Тогда девушка сказала твердо:
— Царь — это никакое не ремесло. Раз он ничего дру гого не умеет, я за такого замуж не пойду, пусть он даже на престоле сидит!
Родители девушки были вне себя от негодования: как посмела эта дуреха отказать царю, да еще такому молодо му и красивому!
Когда царю доложили об этом, он не только не обидел ся, но и призадумался. Действительно, что это за мужчина, если не владеет никаким ремеслом. Кто знает, каково еще
вжизни придется! И сказал он своему моураву:
—Я полагаю, что ремесло не помешает царю управ лять царством.
—Разумеется,— отвечал моурав,— чем больше человек знает, тем лучше. И царю, конечно, не помешает знание ремесла, оно поможет во многом, выручит в трудную мину ту. Не посмели мы вам передать, что сказала ваша суже ная своим рассерженным родителям: а если народ сбросит царя, каким ремеслом он пропитание себе добывать станет?
—Верно! Мудрой оказалась моя избранница, и я не-
227
пременно должен обучиться ремеслу. Но какому! Вот над этим надо подумать.
—Мне кажется, мастера серебряных и золотых дел имеют преимущество над прочими.
—Нет,— отвечал юный царь,— лучше всего ткать ков ры. Что может быть прекраснее, чем расцвечивать шелк цветами и птицами, чтобы потом босые ступни моей люби мой касались ковра. Первый плод моего труда я должен подарить моей невесте.
Моурав спорить не стал, и призвали лучшего во всем царстве ковровщика. Стал он ходить во дворец и обучать царя. Первый ковер, который выткал царь-подмастерье, был весь испещрен любовными стихами, они так искусно были вытканы среди цветов и птиц, что различить буквы и прочитать стихи было непросто.
Этот ковер царь послал возлюбленной как свидетельст во своего мастерства. Умение царя привело девушку в во сторг, и она не только согласилась стать его женой, но и до небес возносила его талант и мастерство. Состоялась царская свадьба.
Спустя некоторое время царь, по своему обыкновению, переоделся в простую одежду и пошел на охоту. Никакой дичи он не убил и, проголодавшись, вышел на дорогу и стал искать духан, где можно было бы поесть. Наконец он обнаружил в чаще леса домик и поспешил туда.
—Можно ли здесь пообедать? — спросил он.
—Разумеется,— ответили ему. Духанщик оглядел его одобрительно, указал место и сказал:
—Извольте садиться, сейчас вам подадим обед.
Царь направился в комнату, которая была очень краси во убрана, а у самого порога был расстелен прекрасный ковер. «Это место как раз по мне»,— подумал царь и толь ко ступил на ковер, как пол под ним провалился, и он очу тился в глубокой яме. После солнечного света в яме все показалось ему черным как смола. Упав на дно ямы, он не сразу понял, что с ним приключилось. Постепенно приходя в себя, он стал различать во тьме каких-то людей. Один из них подошел к нему и спросил:
—А тебя какой грех занес на эту бойню?
—Какую еще бойню?
—Тебя, меня и вон того человека сюда бросили затем, чтобы убить...
—Что ты говоришь? Как это убить?
—А вот так: они мясом таких, как мы, «телят» кормят тех, кто попадает в их берлогу.
228
—Человеческим мясом кормят?
—Да, человеческим; того, кто им подойдет, они кида ют в эту яму. Им и деньги не приходится на мясо тратить. Жадность их так велика, что не бросают они своего ужас ного дела, хотя знают, что кувшин, который повадился по воду ходить, в конце концов у родника и расколется, и тогда им придется расплачиваться за гибель невинных людей.
—А откуда вы знаете, что они убивают людей и их мя
сом...
—И ты скоро узнаешь... Очередь теперь за одним из нас. Придут сюда вооруженные люди и заколют жертву, словно быка. Ни бежать нельзя, ни сопротивляться. Ведь оружие они отбирают при входе в этот притон.
Заныло сердце у молодого царя. Пока они вели разго вор, спустились в яму вооруженные разбойники, повалили того, кто говорил, связали ему руки и перерезали горло прямо на глазах у царя. Он спросил:
—Вы и меня должны убить?
—А что ты за красное яичко?
—А если я таким ремеслом владею, что принесет вам большую прибыль, чем я сам? Не выгоднее ли это вам? За ставьте меня работать, сохраните мне жизнь и будете день ги помелом мести...
—Каким таким ремеслом ты владеешь? — подозри тельно спросили молодого царя.
—Я сотку ковер, который вам будет стоить шесть ту манов, а продадите вы его за пятьсот.
—Да кто нам даст за ковер пятьсот туманов? Такие орешки ты своим свиньям подбрасывай,— расхохотались они.
—Зря смеетесь! Я вам дело говорю. Я скажу вам, кто даст за ковер пятьсот золотых. Мастерство мое не имеет себе равных — убедитесь в этом сами.
—Если мы принесем тебе пряжу сюда, ты выполнишь то, что обещал?
—Где угодно, мне все равно.
—Не думай, что нас легко провести.
—Моему ремеслу не нужны ни ложь, ни хвастовство. Оно говорит само за себя.
—А если нам не дадут пятьсот туманов?
—Я же в ваших руках. Все равно вы должны убить меня — тогда и убьете.
—Может, ты так хочешь время выгадать. Может, за думал чего?
229