К началу XIX века в Санкт-Петербурге работали несколько медицинских учреждений, занимавшихся подготовкой повивальных бабок: это упомянутое ранее училище «повивального искусства и операторства» при воспитательном доме и открытый в 1797 г. родильный госпиталь на 20 коек с повивальной школой при нем. Позднее оба эти учреждения станут именоваться повивальными институтами. Преподавание в повивальных школах велось на русском языке, что, вероятно, оказало определенное влияние на этнический состав повивальных бабок и привело к тому, что в эту профессию стало входить все больше русских женщин. Для этого были созданы подходящие условия: организованы специальные учреждения и ведомства, контролировавшие женскую акушерскую практику, профессора повивального искусства, в том числе русского происхождения, участвовали в подготовке и аттестации повивальных бабок, создавались и внедрялись учебные пособия на русском языке. С 1830-х гг. умение «твердо читать и писать по-русски» было необходимо для поступления в число учениц. Высочайше утвержденный Устав родовспомогательного заведения С. Петербургского Императорского Воспитательного Дома // ПСЗ РИ. Собрание 1825-1881. Т. XIV. № 12380. 1839 г. Поэтому повивальные бабки не столкнулись с проблемами интеграции в медицинскую практику, характерные, например, для иностранных аптекарей. Сергеева М. С. Проблемы интеграции иностранных аптекарей в отечественную медицинскую практику XVI-XVII вв. // Известия Алтайского государственного университета. 2015. № 4. С. 222-230. Тем не менее, по уставу Повивального института Санкт-Петербургского родовспомогательного заведения 1839 г. допускался прием иноверок в число учениц, а девушкам, владеющим немецким языком, даже отдавали предпочтение при зачислении на казенное содержание. Высочайше утвержденный Устав родовспомогательного заведения С. Петербургского Императорского Воспитательного Дома // ПСЗ РИ. Собрание 1825-1881. Т. XIV. №12380. 1839 г. Кроме теоретического и практического курса повивального искусства воспитанницы обязательно изучали немецкий язык «для усовершенствования своих познаний и по необходимости сего языка в практической жизни». Там же.
Со второй половины XIX в. среди учениц повивальных школ и практиковавших повивальных бабок встречаются все больше девушек и женщин еврейского происхождения. Особенно хорошо сохранились сведения о них времен царствования императора Александра III. Среди таких документов прошение повивальной бабки Иды Исааковны Лурии в 1884 г., которая обратилась в столичное врачебное управление с просьбой разрешить ей изготавливать для продажи дезинфекционные духи и противохолерный пояс. ЦГИА СПб. Ф. 212. Оп. 3. Д. 15. О разрешении приготовления дезинфекционных духов повивальной бабке Иде Лурии. 1884. В 1891 г. Гитель Сауловна Вейншаль Вероятно, является родственницей Владимира Сауловича Вейншаль (1863-1943), еврейского врача и общественного деятеля. Он родился в Гродно, в 1888 году окончил Императорскую медико-хирургическую академию, в 1890 году был принят на работу в одну из больниц Петербурга. Общие фамилия и отчество, образование в области медицины и запрос Г. Вейншаль на получение вида на жительства в июне 1891 г., который свидетельствует о факте переезда, наталкивают на мысль о родстве., вольноприходящая ученица Повивального института, просила выдать ей свидетельство о прохождении обучения «для предоставления в канцелярию Санкт-Петербургского Градоначальника на предмет получения вида на жительство» ЦГИА СПб. Ф. 469. Оп. 1. Д. 29. По экзамену и выпуску учениц. 1891.. Повивальные бабки еврейского происхождения поступали в институты и занимались практикой даже в 1880-х, несмотря на ограничительные меры внутренней политики императора Александра III. Именно в этот период времени Повивальный институт был обязан запрашивать у канцелярии Санкт-Петербургского градоначальника сведения о «политической благонадежности» девушки или женщины, поступающей на акушерские курсы. В 1884 г. в канцелярию кронштадтского военного губернатора поступило сообщение из Санкт-Петербургского родовспомогательного заведения о том, что «в число приходящих слушательниц Повивального Института сего Заведения состоят в настоящее время лица еврейского происхождения», однако для них «не встречаются препятствия к слушанию лекций в Повивальном Институте». ЦГИА СПб. Ф. 1770. Оп. 1. Д. 26. О доставлении Санкт-Петербургскому Родовспомогательному заведению сведений о лицах еврейского происхождения, о политической их благонадежности, для слушания лекций в повивальном институте. 1884.
Установить точно происхождение некоторых повивальных бабок, учившихся и практиковавших в Санкт-Петербурге, по их именам и фамилиям невозможно. Например, сохранилась жалоба на повивальную бабку Амалию Говениус, находившуюся на службе при больнице Святой Марии Магдалины в 1840-х гг. ЦГИА СПб. Ф. 204. Оп. 1. Д. 18. Докладные записки старшего врача в Попечительство больницы об увольнении от службы повивальной бабки Говениус Амалии за недобросовестное исполнение обязанностей. 1844. Фамилия Говениус, вероятно, имеет шведское происхождение. Ее тезка, Амалия Рамзай, в 1872 г. подавала прошение в столичное врачебное управление об открытии в своей квартире убежища для рожениц. ЦГИА СПб. Ф.212. Оп. 10. Д. 2. Прошения повивальных бабок о разрешении принимать рожениц в своих квартирах; разрешения и свидетельства осмотра помещений. 1872. Остается неясным, связана ли она с финлядскими дворянами Рамзай (Ramsay). Можно сделать предположение, что в Петербург могли прибывать ученицы и повивальные бабки из разных городов и частей империи, например, из Польши, Финляндии и прибалтийских регионов. Таким образом, на протяжении XIX столетия в Санкт-Петербурге наблюдается определенная динамика в этническом происхождении повивальных бабок: доминирование немецких акушерок в начале века сменяется вступлением на службу все большего количества русских девушек и женщин. Вместе с тем, в повивальные школы поступали ученицы из разных частей Российской империи.
Устав повивальных бабок от 1789 г. устанавливал, что ученица, желавшая получить звание, должна была быть не моложе 18 и не старше 30 лет. Устав повивальным бабкам // ПСЗ РИ. Собрание 1649-1825. Т. XXIII. № 16805. 1789 г. Согласно уставу повивальных бабок 1816 г., к обучению повивальному искусству в школах допускались девушки от 18 лет, а верхняя граница возраста отсутствовала. ЦГИА СПб. Ф. 185. Оп. 1. Д. 1054. О получении Физикатом устава об обязанностях повивальных бабок. 1816. Стать ученицей при экзаменованной повивальной бабке можно было и раньше: учительница должна была регулярно доставлять сведения об обучении и успехах подопечной акушеру, ученица могла принимать роды только после сдачи экзамена и принесения присяги. Однако, «по отменной способности», помощница могла получить звание повивальной бабки «не взирая на краткосрочность обучения». ЦГИА СПб. Ф. 185. Оп. 1. Д. 1054. О получении Физикатом устава об обязанностях повивальных бабок. 1816. Повивальный институт при воспитательном доме принимал в число казенных учениц девушек всякого звания от 18 до 26 лет, а если девушка не достигла совершеннолетнего возраста, то была обязана предоставить разрешение родителей, родственников или опекунов. Высочайше утвержденный Устав родовспомогательного заведения С. Петербургского Императорского Воспитательного Дома // ПСЗ РИ. Собрание 1825-1881. Т. XIV. № 12380. 1839 г. То есть несмотря на то, что 18-летний возраст был обозначен в качестве нижней границы поступления в повивальную школу или на службу, у девушек была возможность приобрести это звание до достижения 18 лет.
Срок службы не был ограничен, а выход на пенсию был связан, как правило, с состоянием здоровья. В рассмотренных документах чаще всего указывается год начала службы, поэтому возраст повивальных бабок установить довольно сложно. Например, повивальная бабка Анна Шиллер состояла на службе в Адмиралтейской части Санкт-Петербурга с 1788 г.: на момент утверждения штатов повивальных бабок в 1816 г. срок ее службы составлял 28 лет, получается, ее возраст мог составлять от 45 лет и больше. ЦГИА СПб. Ф. 185. Оп. 1. Д. 664. Об утверждении штата акушеров и повивальных бабок, об определении старшим акушером Грина и младшими - Громова, Нелюбина и Петрова; об утверждении устава повивальных бабок и инструкции городовым акушерам. 1816-1817. Мария Шкарт, напротив, служила в Васильевской части только с 1815 г. и была принята в штаты всего после года практики. Там же. Поступавшей в 1884 г. в Повивальный институт Марии Великановой, уроженки г. Рига, был 21 год. ЦГИА СПб. Ф. 145. Оп. 5. Д. 1. Личные дела слушательниц Повивального института. 1873-1899. Обучение акушерству в институте занимало два года, и, теоретически, Мария Великанова могла начать собственную практику в возрасте 23 лет после прохождения экзаменов и получения диплома.
В 1837 г. питомица Воспитательного дома Авдотья Шмидт была определена Опекунским советом на вакансию повивальной бабки в Ропшинском округе. ЦГИА СПб. Ф. 8. Оп. 3. Д. 35. Личное дело повивальной бабки Авдотьи Шмидт. 1837-1870. Через 30 лет и 11 месяцев службы, в январе 1868 г. она подала прошение о выходе на пенсию в Опекунский совет в связи с состоянием здоровья: «вследствии частых требований к больным и разъездов по округу и в лазарет, я получила хроническия болезни и постоянно страдаю застарелым ревматизмом». Там же. К своему прошению она прикрепила свидетельство окружного врача, который указал, что в 1868 г. Авдотье Шмидт было 48 лет. Получается, что на службу на поступила в возрасте 17 лет. Судя по всему, она так и не вышла замуж.
Повивальная бабка София Мими, так же питомица Воспитательного дома, поступила на службу в Горболовский округ в 1859 г. ЦГИА СПб. Ф. 8. Оп. 3. Д. 101. Личное дело повивальной бабки Софии Мими-Чернышевой. 1859-1867. 18 сентября 1861 г. она подала прошение в Опекунский совет, в котором просила разрешения вступить в брак со старшим фельдшером Иваном Чернышевым. Там же. Прошение было вскоре удовлетворено Опекунским советом, и 29 октября того же года состоялось их венчание. Они прожили вместе до смерти Софии Чернышевой в 1867 г., которая скончалась в возрасте 27 лет. Она начала практику в возрасте 19 лет.
Установить семейное положение повивальных бабок возможно через их прошения в Санкт-Петербургское столичное врачебное управление. Так, в 1870-х гг. повивальные бабки активно подавали прошения об открытии частных родильных приютов. Разрешения на частную практику и адреса открывавшихся «убежищ для родильниц» публиковались в суточных приказах Санкт-Петербургской полиции, на основании которых можно сделать выводы о семейном положении повивальных бабок. Например, в приказе от 1 июля 1872 г. говорится, что уже упомянутая ранее повивальная бабка Амалия Рамзай по мужу была Соколовской. ЦГИА СПб. Ф.212. Оп. 10. Д. 2. Прошения повивальных бабок о разрешении принимать рожениц в своих квартирах; разрешения и свидетельства осмотра помещений. 1872. Повивальная бабка Прасковья Иванова, получившая разрешение принимать рожениц в своем приюте и заниматься «вольною акушерскою практикой», по мужу была Плунова. ЦГИА СПб. Ф. 255. Оп. 1. Д. 1994. О дипломах повивальных бабок. 1879-1880.
В 1890 г. Евдокия Добрынина в своем прошении о поступлении на повивальные курсы объясняла, что ее решение было связано с семейными и финансовыми обстоятельствами: «со смерти своего мужа не имея других средств к жизни». ЦГИА СПб. Ф. 469. Оп. 1. Д. 19. Прошения повивальных бабок. 1890. Она представилась вдовой коллежского регистратора. По-видимому, среди практикующих повитух также были вдовы. Наличие детей у повивальных бабок по имеющимся документам не удается ни доказать, ни опровергнуть, но Н. Л. Пушкарева и Н. А. Мицюк со ссылкой на работу К. Вермана отмечают, что «значительным достоинством считалось наличие у повитухи собственных детей, а значит и необходимого опыта родов». Пушкарева Н. Л., Мицюк Н. А. Повивальные бабки в истории медицины России (XVIII - сер. XIX в.) // Вестник Смоленской государственной медицинской академии. 2018. №1. С. 185.
В прошениях, написанных ученицами повивальных институтов или практикующими повивальными бабками, довольно редко можно увидеть указание на их сословную принадлежность, как, например, в случае с прошением Евдокии Добрыниной. Они иногда представлялись дочерями или женами коллежских регистраторов ЦГИА СПб. Ф. 469. Оп. 1. Д. 29. По экзамену и выпуску учениц. 1891. и губернских секретарей. ЦГИА СПб. Ф. 212. Оп. 8. Д. 68. Об открытии убежища для рожениц по прошениям повивальных бабок. 1879. В 1840-х гг. повивальная школа в значительной степени упразднила элементарные общеобразовательные предметы, а значит потенциальные ученицы должны были иметь возможность получить образование до поступления на акушерские курсы. Существовал определенный образовательный ценз. По уставу Санкт-Петербургского родовспомогательного заведения девушки, поступавшие в ученицы повивальной школы, должны были знать закон Божий, первые четыре правила арифметики и уметь твердо читать и писать по-русски. Высочайше утвержденный Устав родовспомогательного заведения С. Петербургского Императорского Воспитательного Дома // ПСЗ РИ. Собрание 1825-1881. Т. XIV. № 12380. 1839 г. Поощрялось знание иностранных языков. Можно предположить, что в большинстве своем они происходили из семей мелких чиновников и принадлежали к сословию городских обывателей.
В 1845 г. на базе Повивального института была учреждена школа сельских повивальных бабок, ученицами которой становились сиделки родильного госпиталя и крестьянские женщины, посылаемые Министерством государственных имуществ. ЦГИА СПб. Ф. 469. Оп. 2. Д. 3. Историческая записка о Клинико-повивально-гинекологическом институте. 1797-1922. Эта школа создавалась для увеличения количества выпускаемых повивальных бабок. Так, в 1854 г. из Олонецкой губернии в школу на обучение было отобрано и направлено порядка 20 крестьянских девиц, совершеннолетние и «надлежащей понятливости». ЦГИА СПб. Ф. 1845. Оп. 1. Д. 567. О приглашении крестьянских девиц в институт повивальных искусств (1854). Повивальный институт Санкт-Петербургского родовспомогательного заведения так же принимал женщин крестьянского происхождения в число учениц, отдавая предпочтение знавшим русскую грамоту, здорового сложения и без физических недостатков. Высочайше утвержденный Устав родовспомогательного заведения С. Петербургского Императорского Воспитательного Дома // ПСЗ РИ. Собрание 1825-1881. Т. XIV. №12380. 1839 г.
Н. Л. Пушкарева и Н.А. Мицюк утверждают, что среди повивальных бабок были и дворянки. Пушкарева Н. Л., Мицюк Н. А. Повивальные бабки в истории медицины России (XVIII - сер. XIX в.) // Вестник Смоленской государственной медицинской академии. 2018. №1. С. 185. Скорее всего некоторые женщины дворянского происхождения присутствовали и оказывали посильную помощь и поддержку при родах своих родственниц -- сестер, дочерей, племянниц и т. д., но вряд ли при этом они поступали в повивальные институты или состояли на службе.
Таким образом, повивальные бабки Санкт-Петербурга XIX века являются разнообразной, динамичной и относительно открытой профессиональной группой. Немецкое доминирование в этой области, еще ощутимое в начале XIX столетия, постепенно ослабевает с открытием повивальных школ, где преподавание велось преимущественно на русском языке. В столицу пребывали подданные из разных городов и уголков империи, а значит этнический состав повивальных бабок на протяжении века становился более пестрым. Менялись требования и к возрасту учениц: устав 1816 г. убрал статью, которая не допускала поступления в повивальную школу женщин старше 30 лет. Как продемонстрировали документы, на службе состояли как молодые, так и пожилые женщины. Искать и выделять «универсальные черты» акушерок, состоявших на службе, значит поддаваться традициям классической истории медицины и игнорировать это разнообразие: акушерской практикой занимались женщины разного этнического и сословного происхождения, вероисповедания, возраста и семейного положения.