действиями, а человек (в норме) – это «Ты», он обладает свободой воли и, соответственно, может управлять собою, может осуществлять произвольные действия.
Стратегии взаимоотношений «Я» с «Ты» и с «Оно» принципиально различаются. В системе «Я – Оно» для преобразования «Оно» в нужном для «Я» направлении возможно только внешнее, физическое воздействие на «Оно». В системе же «Я – Ты» оптимальным оказывается не внешнее воздействие, а договорные процедуры. Как отметил Э. Берн, «лучшее средство заставить человека сделать что-либо, это заставить его захотеть сделать что-либо».
Действительно, свобода воли и способность к произвольным действиям как характерные особенности «Ты» могут быть привлечены «Я» на свою сторону, и «Ты» будет сотрудничать с «Я», а могут обернуться против «Я», и тогда желаемое для «Я» преобразование «Ты» окажется весьма затруднительным. Именно поэтому лучшей (и единственной) стратегией в системе «Я – Оно» выступает внешнее физическое воздействие или насилие, а в системе «Я – Ты» лучшей стратегией выступают договорные процедуры, в ходе которых удается заинтересовать «Ты» в выполнении соответствующих действий. Насилие же в отношении «Ты» выступает отнюдь не лучшей стратегией, поскольку, подавляя (игнорируя) свободу воли «Ты», «Я» не в состоянии привлечь на свою сторону произвольную активность «Ты».
Насилие в отношении «Ты» переводит «Ты» в статус «Оно». Но, как правило, эффективное использование возможностей человека – это использование его способности к самостоятельным, произвольным действиям, поэтому полная ликвидация его свободы воли, обычно, нерентабельна. В частности, ценность раба для рабовладельца (в отличие от ценности жертвы для каннибала) связана с тем, что раб (хоть и определяемый Аристотелем как «разговаривающее орудие») способен управлять собой, своими действиями, и ему можно поручать то или иное занятие, текущий контроль за выполнением которого раб может осуществлять самостоятельно. Но именно поэтому с рабом нужно договариваться, по крайней мере, в той степени, в какой рабовладелец рассчитывает на определенную автономию раба. В отношениях рабовладельца с рабом решающую роль играет не столько насилие, сколько угроза насилия (в качестве угрозы насилия может выступать эпизодическое и/или не приводящее к слишком серьезным последствиям насилие), используемая как аргумент в соответствующих договорных процедурах.
Возвращаясь к определению власти (возможности для X заставить Y выполнять действия, которые тот сам по себе выполнять бы не стал), важно подчеркнуть, что речь идет о межчеловеческих взаимоотношениях, в которых и X, и Y выступают субъектами действия, наделенными свободой воли. Властные отношения, таким образом, это договорные отношения. Y, получая распоряжение со стороны X, самостоятельно управляет своим поведением, выполняя нужные для X действия. X заставляет Y как «Ты» (договорные процедуры), а не как «Оно» (насилие).
60
Таким образом, властные отношения устанавливаются, когда заключается своего рода властный контракт, по которому Y обязуется выполнять распоряжения X. Но в каком случае это происходит?
Заключение властного контракта в общем случае определяется возникновением следующей ситуации. X тем или иным способом получает возможность влиять на канал связи между Y и характерным для него ИБ. Как правило, X сообщает об этом Y и предлагает последнему заключить властный контракт, согласно которому Y будет выполнять распоряжения X. Со своей же стороны X обязуется предоставлять определенные блага для Y. Считаясь со сложившейся ситуацией, Y, ориентированный на увеличение (минимизацию уменьшения) своей функции благополучия, вынужден калькулировать свои издержки, рассматривая альтернативу: заключить соответствующий властный контракт или не заключать. Если его анализ показывает, что издержки от незаключения контракта превышают издержки, связанные с выполнением контракта, контракт заключается, если же издержки от не-заключения контракта меньше издержек, связанных с выполнением контракта, контракт не заключается (прерывается).
Установление властных отношений для подчиняющегося всегда окрашено в негативные тона, поскольку принятие на себя обязанностей выполнять внешние распоряжения есть ограничение свободы действий Y, и в этом смысле Y так или иначе несет издержки. Для Y, таким образом, «игра» все время идет на «поле» издержек. Ему приходится рассчитывать лишь значение альтернативных издержек (издержки не-заключения властного контракта / издержки выполнения властного контракта). Поскольку Y в любом случае несет издержки, Y постоянно нацелен на прекращение властного контракта, нацелен на устранение «посредника», влияющего на канал связи Y – ИБ. И если формируется ситуация, когда, по мнению Y, издержки невыполнения властного контракта сравниваются с издержками его выполнения, контракт со стороны Y разрывается.
Анализ властных отношений со стороны X показывает, что X также несет издержки, обусловленные затратами ресурсов для влияния на канал связи ИБ – Y. Кроме того, X приходится учитывать издержки, связанные с постоянно имеющейся угрозой со стороны Y изменить ситуацию, сделавшую возможной заключение властного контракта. Соответственно, идя на заключение властного контракта, X просчитывает выгоду от власти над Y в соотношении с издержками такого властвования. И только если выгода превышает соответствующие издержки, до тех пор, пока такое превышение имеет место, X будет заинтересован в поддержании властного контракта.
Таким образом, обнаруживается, что заключение властного контракта по сути дела означает установление кооперации, в которой X и Y выступают как СП. Причем такого рода кооперация неизбежно оказывается кооперацией на основе специализации. X специализируется на регуляции отношений
61
Y – ИБ (Y), а Y при этом вынужденно ориентирован на оказание специализированных услуг для X.
В рамках подобной кооперации для каждого из партнеров по властному контракту выполняется первое условие справедливости, каждый получает выгоду от выполнения властного контракта, только для Y выгода от выполнения властного контракта выступает как меньшее зло, а для X – как чистое благо. При этом X изначально позиционируется как плюс-партнер во властных отношениях, а Y – изначально как минус-партнер. Понятно, что сама возможность установления властных отношений предполагает исходное неравенство X и Y. X может выделить (инвестировать) ресурсы на установление властных отношений, а Y не может найти соответствующие ресурсы для прекращения властного контракта.
Установление властного контракта закрепляет неравенство между X и Y. Более того, X, получая в рамках властного контракта возможность навязывать определенного рода действия для Y, способен направлять этот ресурс на политическую борьбу с Y, что еще более усиливает неравенство между X и Y, в связи с чем властные отношения могут превращаться в кабальные.
Контрольные вопросы
1.Как специфицируется политическое поле Команды?
2.В чем специфика плюс- и минус-партнеров в составе Команды? Каким образом происходит их формирование?
3.Какова политическая диалектика взаимоотношений между плюс- и минус-партнерами в составе Команды?
4.Что такое власть? Каково взаимоотношение феноменов власти и
насилия?
5.Как устанавливаются и специфицируются властные контракты в рамках кооперативных человеческих взаимодействий?
2.5.Логика формирования Команды. Развитие Командной деятельности: от простой кооперации к кооперации на основе
специализации
Формирование Команды происходит в условиях, когда индивидам – потенциальным членам Команды – становится понятной рациональность формирования Команды. При этом выделяются два основных способа включения индивида в Команду. Либо индивид создает Команду «под себя», играя в этом случае роль институционального предпринимателя. Либо он «нанимается» в уже существующую Команду. Используя термины теории контрактации, можно сказать, что в первом случае индивид выступает в качестве принципала, приглашающего к сотрудничеству соответствующего агента (агентов). Во втором случае он сам выполняет функции агента по отношению к соответствующему принципалу.
62
Принципал и агент – это лишь функциональные роли в составе определенной Команды. Поскольку индивид может одновременно входить в состав различных Команд, вполне возможна ситуация, когда, будучи агентом в составе одной Команды, индивид выступает как принципал в рамках другой Команды. С учетом широкого многообразия Команд, в деятельности которых может принимать участие отдельный индивид, возможны самые разнообразные композиции принципало-агентских функций, принимаемых на себя данным индивидом. Но в рамках определенной Команды функциональная оппозиция «принципал – агент» имеет жесткий характер.
Принципал берет на себя организацию осваивающего цикла Команды, являясь, таким образом, инициатором установления соответствующей системы внутрикомандных правил. Агент вынужден считаться с подобного рода правилами как данностью, как некой независимой от него внешней реальностью. Фактически, принципал указывает то, что должен делать агент, беря при этом на себя обязательство обеспечить агенту cответствующее вознаграждение. А агент берет на себя обязательство выполнять действия, определяемые принципалом, рассчитывая на получение соответствующего вознаграждения.
Принципал владеет информацией о значимых общекомандных параметрах, в то время как агент такой информации может быть лишен. Принципал имеет непосредственный доступ к потоку благ, поступающих от базового ИБ Команды, что позволяет получать т. н. остаточный доход. Агент имеет опосредованный доступ к базовому ИБ, а потому не может рассчитывать на остаточный доход. Такая институциональная асимметрия принципала и агента приводит к тому, что принципал имеет большие шансы закрепить за собой статус плюс-партнера в данной Команде, агенту же в этом случае достается статус минус-партнера.
Отношения, связывающие принципала и агента в составе Команды, задаются через т. н. вертикальный контракт (ВК), который может иметь большую или меньшую степень спецификации и соответственно полноты. Однако сделать контракт исчерпывающе полным, как правило, не удается. Возможные причины неполноты контракта достаточно многообразны. Можно указать следующие затрудняющие полную спецификацию контракта обстоятельства: 1) положения контракта могут быть неясными и двусмысленными из-за ограничений лексического аппарата; 2) контрагенты, обладая ограниченной рациональностью, часто упускают из виду важные переменные, относящиеся к выполнению контракта, особенно если трудно оценить их влияние на выполнение контракта; 3) в подавляющем большинстве случаев стороны действуют в условиях структурной неопределенности, то есть не могут знать вероятности наступления будущих событий; 4) выявление всей относящейся к делу информации, известной одной из сторон или неизвестной никому из участников контракта, приводит к увеличению выгод одной или обеих сторон, однако увеличивает также предконтрактные трансакционные
63
издержки поиска информации и ведения переговоров, на которых рациональные агенты склонны экономить; 5) стороны могут счесть более выгодным не раскрывать друг другу информацию, что приведет к увеличению индивидуального выигрыша одного из контрагентов; 6) стороны могут намеренно заключать неполные контракты, перекладывая издержки по дополнению контакта на третью сторону [7, с. 218-223].
Таким образом, при заключении практически любого контракта возникает некоторая мера неопределенности, которая может стать основанием для оппортунистического поведения одной из сторон контракта. В случае ВК может иметь место как оппортунизм принципала, так и оппортунизм агента.
Оппортунизм принципала проявляется в несвоевременном или неполном предоставлении агенту полагающегося по контракту вознаграждения. Оппортунизм агента связан с недостаточным (некорректным) выполнением предписанных ему контрактом круга обязанностей. Борьба с возможным оппортунизмом занимает достаточно большую долю в общих трансакционных издержках Команды.
Чем больше размер Команды, тем выше риск оппортунистического поведения со стороны членов Команды. Дело в том, что выгоды от оппортунистического поведения данный член Команды получает непосредственно, а издержки его оппортунизма раскладываются на всех. Кроме того, с увеличением размера Команды возрастают трудности контроля за выполнением принятых в контракте обязательств (увеличиваются послеконтрактные трансакционные издержки), так что вырастает степень безнаказанности за проявленный оппортунизм. В этой ситуации обостряется угроза возникновения т. н. эффекта безбилетника, когда член Команды «отлынивает» от своих обязанностей, что, в конечном счете, уменьшает общую эффективность функционирования Команды.
Постоянно существующая при увеличении размера Команды угроза возникновения и обострения проблемы безбилетника ведет к преобразованию единой Команды с одним принципалом и множеством агентов в многоуровневую систему вертикально интегрированных Команд. Здесь по отношению к верховному принципалу агентом становится уже не индивид, но Команда нижележащего уровня, т. н. субКоманда. Вознаграждение, причитающееся агенту, выступает в данном случае как ИБ, который может освоить субКоманда. В свою очередь, в рамках субКоманды выделяется принципал и агенты. При этом принципал субКоманды может по большому счету рассматриваться как агент в составе вышележащей Команды. В дальнейшем подобная дифференциация может быть продолжена. СубКоманда организуется как система субсуб Команд и т. д. В конечном счете, следует заметить, что даже индивида – агента некой Команды можно с определенной точки зрения рассматривать как субКоманду, в которой воля индивида играет роль принципала, а тело – роль агента.
64