природной реальности. С содержательной точки зрения миф представляет собой совокупность не соответствующих объективной действительности, во многом фантастических представлений, на основе которых никак нельзя эффективно преобразовывать окружающий мир.
Однако для мифологического общества задача преобразования природного мира не является актуальной, такая задача возникает только при переходе к производящему типу хозяйства, а мифологическое общество – это стадия присваивающего хозяйства, когда всё необходимое для жизни находится в готовом виде. Главная задача, стоящая перед мифологическим обществом – это не производство средств жизнедеятельности за счет преобразования природного материала, а обеспечение коллективной солидарности, способности к совместным, согласованным действиям – именно от этого, в первую очередь, зависит выживаемость и благополучие племени.
На формирование коллективной солидарности и нацелено, в первую очередь, функционирование мифов. Мифы для мифологического общества единым образом структурируют мир, они задают систему единых мировоззренческих координат, систему общеобязательных ценностей, благодаря чему как раз и обеспечивается сплоченность сообщества. Для такого способа обеспечения групповой солидарности не очень важно, насколько истинными являются разделяемые всеми представления, главное, чтобы они разделялись всеми. «Для того, чтобы быть вместе, не так важно в какую сторону мы смотрим, главное, чтобы мы смотрели в одну сторону».
Кризис мифологического мышления наступает при переходе от присваивающего хозяйства к производящему. Действительно, для мышления, обслуживающего производящее хозяйство, уже критически важным становится умение правильно отражать природные закономерности. Только на этой когнитивной основе можно развивать эффективное производство. Однако мифологическое (принципиально не ориентированное на истинность) мышление не умеет верно отражать природные закономерности и, соответственно, не может обслуживать систему производящего хозяйства. Соответственно, при переходе от присваивающего хозяйства к производящему (что было вызвано объективным кризисом присваивающего, охотничьего хозяйства в связи с исчерпанием необходимых для поддержания его жизнеспособности ресурсов) происходит постепенное разрушение мифологического, можно сказать – наивного, сознания.
Кризис привычной жизнедеятельности порождает необходимость разобраться в его причинах, заставляет обратить особое внимание на господствующий способ мышления, на бытующие в общественном сознании представления. Возникает потребность в рефлексии.
Зарождающиеся рефлексия и критический анализ разрушают мифологическую синкретичность. Бывшие на уровне мифологического сознания синкретично слитыми сферы естественного и сверхъестественного,
объективного и субъективного, реального и искусственного теперь начинают
90
различаться человеком, отделяются друг от друга. Соответственно, образуется особая проблематика, связанная с вопросом о взаимоотношении этих сфер.
Благодаря такому развитию событий как раз и возникают возможности для формирования самостоятельных форм общественного сознания. В частности, мыслительная проработка проблемы взаимоотношения сфер естественного и сверхъестественного дает концептуальную возможность возникновения религии, анализ взаимоотношения сфер объективного и субъективного дает концептуальную возможность формирования философии, выделение сферы искусственного, противостоящего сфере реального, порождает возможности для возникновения искусства как особой формы общественного сознания [19, с. 19-21].
Контрольные вопросы
1.Какое определение можно дать такой форме общественного сознания как мифология? Сформулируйте определение и дайте его развернутый анализ.
2.Каковы основные свойства мифологического сознания?
3.Что собой представляет миф как когнитивный конструкт?
4.Что собой представляет миф как элемент мифологической картины мира древнего человека?
5.Какова функциональная роль мифов в жизни человека?
6.Какова функциональная роль мифов в древнем обществе?
7.Когда и почему происходит кризис мифологического сознания?
3.4.Мировоззренческие формы общественного сознания: религия, философия, наука, искусство
Вусловиях перехода от присваивающего типа хозяйства к производящему наблюдается кризис мифологии как единой, синкретичной системы общественного сознания дорефлексивного типа. Разрушение мифологического сознания влечёт за собой возникновение новых, уже специализированных форм общественного сознания. Все они имеют рефлексивный характер. Теперь стало уже невозможным принимать ту или иную систему представлений некритически, просто следуя традиции. Новые формы общественного сознания апеллируют к человеку, предлагая последнему принять их систему представлений, используя для этого соответствующую аргументацию и обоснование.
Рефлексивной формой общественного сознания является уже религия – наиболее близкая (и в историческом, и в содержательном планах) к мифологии форма общественного сознания.
Религия, как и мифология, предлагает человеку принять определенную картину мира, по сути, фантастического плана. Фантастический элемент мифологической картины мира определялся антропорфизмом мифологии во взгляде на природный мир, в котором основными действующими лицами
91
объявлялись вымышленные существа: боги, духи, демоны. В религиозной картине мира все такого рода существа продолжают фигурировать, но постепенно – по мере развития религиозного сознания и достижения последним стадии монотеизма (иудео-христианская линия развития религии (иудаизм, христианство, ислам), демонстрирующая наиболее типичную для религиозной формы общественного сознания систему представлений и верований) центральной фигурой религиозной картины мира выступает единый Бог.
Бог в религии трактуется как истинно сверхъестественное начало, точнее, сверхъестественная Личность. Бог является Творцом всего сущего, определяя все законы последнего и руководя всем происходящим в естественном мире.
Продумывание и рациональная разработка этих сюжетов: о сверхъестественности Бога, об истинности Бога как сверхъестественного начала, о характере Божественного руководства тварным миром, о действенном влиянии Бога на судьбы человека и т.д., составляют основу религиозного сознания.
Трактовка Бога как истинно сверхъестественного начала, предполагающая резкое размежевание двух сфер сущего: сферы естественного, к которой принадлежит человек, и сферы сверхъестественного, квинтэссенцией которой является Бог, принципиально отличает религию от мифологии.
Мифология, будучи синкретичной формой общественного сознания, ещё не умеет проводить принципиального различия между сферами естественного и сверхъестественного. В мифологическом сознании нет даже понятий «естественное» и «сверхъестественное», они только намечаются, например, в практиках магии.
Магия предполагает, что человек для достижения своих целей может обратиться за помощью к некой предельно могущественной, но неведомой для человека – магической – силе. В то же время, даже будучи неведомой, непонятной, эта магическая сила для человека, мыслящего в рамках мифологического сознания, ещё не выходит за рамки мира естественного. Свидетельством такой мыслительной установки является принудительный характер магии. Человек, как считается, может заставить магическую силу действовать в нужном для человека направлении. Для соответствующего принуждения нужно знать и (потом) просто выполнить определенное рецептурное действие: произнести некое магическое заклинание и/или совершить некий магический ритуал.
Иначе обстоит дело в религии. В рамках религиозного сознания магия, по существу, запрещена. Ведь магия принудительна, а религия – наоборот – просительна. Но чем же обусловлено это принципиальное различие между магией и религией?
Дело в том, что религия (в отличие от мифологии) до конца осознаёт всю инаковость сфер естественного и сверхъестественного. Признавая принципиальное отличие сфер естественного и сверхъестественного, религия вынуждена постулировать фундаментальную невозможность, двигаясь в
92
пространстве естественного, опираясь на естественные средства, проникнуть в сферу сверхъестественного, влиять на сверхъестественное. Человек, будучи представителем сферы естественного, не может заставить Бога (сверхъестественное) выполнить то или иное действо, человек для этого не имеет никаких «рычагов», соответственно, он не может ничего требовать от Бога, человек Бога может только просить. Просить, надеяться и верить. Именно поэтому в магии (практике не религиозного, а мифологического типа) ключевым элементом является заклинание (принуждение), а в религии –
молитва (просьба).
Вто же время по своей целевой установке религия во многом продолжает дело магии. Религиозная позиция – это, прежде всего, надежда на помощь Бога
восуществлении человеком своих желаний, решении своих проблем. Это особенно касается тех проблем, которые человек воспринимает с предельной остротой, настоятельно хочет решить, однако не может сделать этого, опираясь на собственные возможности и ресурсы. Перед лицом таких проблем человеку остается рассчитывать только на помощь Бога как сверхъестественного начала, способного совершить то, что принципиально не под силу человеку. Например, (основная идея христианства) преодолеть смерть как земную судьбу каждого человеческого индивида и даровать последнему вечную жизнь (пусть и в загробном мире).
Но как добиться внимания и, соответственно, помощи Бога. И как обрести надежду, как увериться, что такая помощь действительно последует?
Врамках религиозного сознания все эти вопросы глубоко продумываются и получают теоретическую разработку. В частности, признаётся, что человек (естественное) сам по себе не может принудить Бога (сверхъестественное) к контакту. Если контакт устанавливается, то это происходит потому, что такое решение принимает сам Бог. Показательно в этом смысле, что несущее помощь человеку проникновение сверхъестественного в сферу естественного определяется в религии как
благодать Божья, которая (и это принципиально) не может быть вытребована, она может быть только дарована [19, с. 20-24].
Поскольку, согласно религиозному образу мысли, в основе контакта между Богом и человеком лежит инициатива Бога, религия «начинается» с
Откровения.
Откровение (в религиозной трактовке) – феномен самообнаружения Бога, когда Бог открывается человеку и вступает с последним в контакт. В процессе такого контакта Бог и человек (согласно принятым в религии представлениям) устанавливают между собой договорные отношения – своего рода контракт, в котором артикулируются соответствующие обязательства сторон. Бог обязуется предоставлять свою помощь человеку (как правило, в решении тех проблем, которые принципиально не могут быть решены естественным путем, собственными человеческими усилиями), а человек, со своей стороны,
93
обязуется вести праведную жизнь, то есть придерживаться тех правил, которые рекомендуются ему Богом для исполнения.
Такого рода основополагающий контракт между Богом и человеком в религии обычно определяется как Завет (договор, союз). В частности, лежащий в основе религии иудаизма контракт между Богом и человеческим субъектом (в данном случае, иудеями как избранном Богом народе) принято называть Ветхим Заветом. Сформировавшаяся позднее христианская религия постулировала факт заключения нового (дополнительного) контракта между Богом и человеческим субъектом (теперь уже в лице определенного человеческого индивида). Этот новый (дополнительный) контракт получил название Нового завета. Специфика каждого вида религии во многом определяется соответствующей спецификой основополагающего контракта.
Однако, самого по себе Откровения ещё недостаточно. Бог не только должен открыться человеку и заключить с последним соответствующий договорной союз (контракт). Бог должен предоставить человеку доказательство того, что Он есть истинный Бог (истинное сверхъестественное) и, соответственно, что человек не просчитается, полагаясь на помощь Божью. Таким доказательством, свидетельствующим об истинности Бога, может быть только нарушение естественного хода вещей – то есть Чудо.
Можно, таким образом, сказать, что Откровение и Чудо взаимно предполагают друг друга и выступают тандемом при основоположении религии. Наглядным примером такой неразрывной связи Откровения и Чуда является, в частности, христианство, которое обосновывает свое убеждение в истинности Нового Завета, в первую очередь, на чуде воскрешения Христа. Как подчеркивает апостол Павел, все упования христиан основываются на вере в Иисуса Христа воскресшего, «а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша» [13].
Откровение и Чудо, лежащие в основании любой религии, конституируют такой феномен как религиозная Вера. Чудо призвано уверить сталкивающегося с ним человека, что он вступает в контакт с истинным сверхъестественным, что он действительно имеет дело с Богом (а не с человеческой манипуляцией). Чудо заставляет человека предельно серьёзно отнестись к Откровению и довериться ему, приняв на себя все те обязательства, которые вытекают из соответствующих договорных инициатив со стороны Бога. Вера в Чудо и доверие к О ткровению, обусловливающее принятие человеком на себя обязательств вести праведную (соответствующим Божественным установлениям) жизнь, переводят человека в новое качество, он становится верующим, то есть имеющим (религиозную) Веру.
Так обнаруживается принципиальность положения о том, что религия основывается не столько на разуме, сколько на Вере.
Действительно, сталкиваясь с Чудом и Откровением, сталкиваясь с истинным сверхъестественным, разум человека, будучи приспособлен лишь к пониманию сферы естественного, вынужден сложить свои полномочия,
94