Дерационализация - это проникновение в сознание иррациональных идей, которые создают новую, иррациональную картину мира. Они не поддаются рациональному объяснению и основаны на чувстве веры, интуиции и откровении, а также содержат лженаучные сведения [Панкратова, 2014, с. 43]. К иррациональным идеям относятся оккультизм, эзотерика, различные аномалии, паранаучные сведения и религия. В данной главе прослеживаются технологии дерационализации сознания: кто или что распространяет иррациональные идеи, почему эти идеи становятся популярны, с какой скоростью они распространяется и какую роль играют.
Иррациональные представления - неотъемлемая часть мировоззрения в любую историческую эпоху, например, на Руси верили в леших и русалок, а в Сталинский период в неоспоримый культ личности вождя. Перестройка, в этом смысле, - совершенно новый этап, происходивший на сломе старой системы, он привнес с собой широкое распространение оккультизма, эзотерики и паранауки. Таким образом, рассмотрение дерационализации мы рассматриваем после 1950-х годов, чтобы проследить те тенденции, которые оказали влияние и на период Перестройки, так как явление дерационализации не берется из ниоткуда, а формируется закономерно. Заканчиваем рассмотрение этого процесса духтысячными, чтобы определить как процессы Перестройки повлияли на современный период. И все же Перестройка остается центральным периодом нашего исследования, так как именно в этот период складывается иррациональная картина мира.
1.1 Носители и распространители иррациональных идей
Познание оккультизма было возможным в Советском Союзе, но любой, кто искал духовный путь к индивидуальной самореализации, должен был тайно и зачастую в одиночку познавать иррациональное. То были маргинальные практики, осуждаемые и державшиеся в строгой секретности.
Доступ к знаниям об оккультизме в основном обеспечивался литературой: Центральные государственные библиотеки, такие как Московская библиотека им. В. И. Ленина, открывали доступ к многочисленным дореволюционным изданиям для профессиональных ученых [The new age of Russia, 2012, p. 259]. Удивительно, но многие из этих изданий цензура обошла стороной. Именно здесь некоторые из первопроходцев-оккультистов, которые затем стали гуру для нового поколения, такие как Юрий Мамлеев, Владимир Степанов, Евгений Лазарев и Евгений Головин, обнаружили западную оккультную классику: Письма Элифаса Леви (Альфонс Луис Констант), Папюса (Жерар Энкосс), Юлиуса Эволу, Рене Генона и Карла дю Прела [The new age of Russia, 2012, p. 270]. Библиотеки также играли роль мест встречи с выжившими оккультистами старшего поколения.
Кроме того, иррациональное печаталось в самиздате и тамиздате. В «Самиздате» распространялись письма Елены Блаватской, Петра Успенского, Рудольфа Штайнера и Якоба Бема, перепечатываемые из эмигрантской прессы.
Благодаря дружественным отношениям СССР с Индией основные тексты по восточным религиям, буддизму, индуизму, включая философию и практику йоги, становились известны. Например, печатались биографии Ромена Роланна Рамакришны Парамахамсу и Свами Вивекананды, основателей неоиндуизма и популяризаторов йоги.
Многочисленные статьи по темам, связанным с оккультными и паранормальными явлениями, появлялись в таких популярных научных журналах, как «Наука и жизнь», «Знание - сила», «Наука и религия», но подлежали строгой критике. Художественная литература также служила источником вдохновения: роман Даниила Андреева «Роза мира» был одним из главных влиятельных текстов, циркулирующих в подполье. Также, например, в 1964 году известный писатель научно-фантастических романов Иван Ефремов представил широкой публике в своем романе «Лезвие бритвы» йогу и индийскую философию.
Дискурс об антифашизме позволил обсудить такие темы, как связь между немецким фашизмом и эзотерическим мистицизмом в журналах 1960-х годов [The new age of Russia, 2012, p. 275]. Среди ранних публикаций были отрывки из международного бестселлера «Утро магов» Луи Паувеля и Жака Бержье в журнале «Наука и религия», который впервые описывал в оккультном контексте нацистскую политику.
Для людей, которые научились читать между строк, публикации атеистической полемики против всех видов так называемого «мистицизма» и также сведения о Западной Новой Эре предоставляли основные источники об иррациональном. Такие публикации были доступны в центральных и региональных библиотеках, сами же они были основаны на информации из сборников библиотек, закрытых для общественности, и часто содержали подробную информацию для разоблачения этих явлений как идеологически опасных.
Для русской оккультуры после 1950-х годов новыми местами для познания эзотеризма были академические институты изучения восточных религий и философии в Московском и Ленинградском университетах [The new age of Russia, 2012, p. 264]. Кроме того, Московские студенческие группы организовывали обмены с Киевом и другими городами, распространяя и принимая иррациональные течения. Другие официальные учреждения, в которых люди с интересами в сверхъестественном мире могли бы встречаться на публике, достигнуть эзотерического знания и найти соискателей для исследований и экспериментальной практики, были факультет психологии в Московском университете, учреждения здравоохранения, альтернативной и комплементарной медицины. Важным источником подробной информации о религиозных и духовных предметах и привлекательным местом встречи людей в поисках эзотерических знаний был Музей истории религии и атеизма в Ленинграде [Алексеев, 1992, с. 65-68]. У него была большая коллекция картин и артефактов по религиозным темам, а также множество культовых материалов в таких разделах, как «Религии Востока», «Происхождение религий» и «Наука и религия». Андрей Терентьев, молодой индолог, который позже стал влиятельным практикующим буддистом, работал в восточной его части. Некоторые оккультисты бывшего андеграунда ссылаются на музей как на место с доступом к литературе, которое было запрещено в других местах [Беляев, 2009, p. 92].
Важным для распространения оккультных течений является личность гуру, идейного вдохновителя. Вместе с Николаем и Еленой Рерих, Еленой Блаватской и Петром Успенским выделялся такой деятель, как Георгий Гурджиев. Гурджиев, художник и композитор, оказал особенно сильное влияние на искусство и творчески ориентированных людей.
Головин и Мамлеев ввели учение Рене Генона, основоположника традиционализма, в Россию. Их увлечение Юлием Эволой и другими «попутчиками» фашизма также служило вдохновением для политического оккультизма.
В 1970-е годы ситуация изменилась, так как основные деятели оккультной среды эмигрировали [The new age of Russia, 2012, p. 207]. Связь продолжала поддерживаться, благодаря, например, журналу «Оккультизм и йога». Этот небольшой журнал был одним из самых ранних и долгоживущих эмигрантских изданий советского периода. Он был основан в 1929 году русским эмигрантом Александром Асеевым, который руководил и редактировал его более четырех десятилетий. Асеев имел тесные связи с Еленой и Николаем Рерихом и, судя по примечаниям редакции, диапазону авторов и ответов читателям, этот журнал образовывал международную сеть для русских оккультистов с дистрибьюторами в Англии, Франции, США, Австралии и Уругвая [Bowlt, 1986, p. 167-169]. Статьи охватывали широкий круг тем: обзоры классического эзотеризма (розенкрейцерство в России) до теософии, парапсихологии и язычества (друидизм), а также русского или славянского национализма и «целостного христианства». В нем предлагались тексты из русской литературы, от классических до символистских поэтов и расширенные труды Николая и Елены Рерих. Журнал стал связующим звеном между старыми и новыми эмигрантами и внутри самого русского оккультизма, хотя он и охватывал лишь небольшую часть интеллигенции [Bowlt, 1986, p. 180].
Во времена Брежнева интеллектуалы обратились к РСФСР, возникла ситуация замкнутой, скрытной исключительности, которая усилила риск и романтизм, а подпольные группы начали процветать. Стремление присоединиться к духовному учителю было настолько сильным, что многие шарлатаны и манипуляторы стремились этим воспользоваться.
Психология и психоанализ были очагами неортодоксальных убеждений и часто являлись отправной точкой для развития иррациональных идей [Тхостов, Нелюбина, 2009, с. 34]. Студенческие группы, изучающие и оспаривающие фрейдизм в Москве и Ленинграде, стали, так называемыми, лабораториями российского движения человеческого потенциала, откуда некоторые, как и Александр Эткинд, переметнулись на Запад в академические культурные круги, а другие, такие как Алексей Марьяненко и Владислав Лебедько, стали частью постсоветской эзотерической среды. Примером может служить и Игорь Калинаускас, российско-литовский психолог, театральный режиссер, музыкант, изучал труды Гурджиева и Аркадия Ровнера, работал через оккультистскую частную библиотеку, занимался теософией, Агни-йогой Рериха и экспериментами с биоэнергетикой, Кастанедой и различными измененными состояниями сознания. Он стал одним из лидеров эзотерического подполья.
С 1960-х по 1980-е годы индивидуальные искатели, стремящиеся к мистическому опыту, собирали эзотерические знания в одиночестве. Некоторые из них отправились на геологические или метеорологические экспедиции, поселившись в отдаленных местах на севере или востоке в тундре или тайге; другие следовали примеру мистической традиции отшельников. Но гораздо чаще эзотерики оставались в столицах, собирались в разных кружках писателей, художников, философов, ученых [The new age of Russia, 2012, p. 160]. У каждого круга был его учитель и ученики.
В 70-е годы студенты, особенно филологических и восточных дисциплин, пошли на духовные поиски и начали путешествовать по Востоку, некоторые - на Алтай, в поисках мистического рая Шамбалы, так как в то время популярна была статья Льва Гумилева «Страна Шамбала в легенде и в истории» [Bowlt, 1986, p. 175]. Некоторые люди ездили в страны Центральной Азии в поисках учителей-суфиев или в буддийские регионы. Другие же присоединялись к геологическим экспедициям, что было частым способом для членов альтернативной культуры исследовать неизвестные сферы природы и духовности на Востоке. Продолжались индивидуальные эзотерические поиски. Например, Андрей Терентьев, студент востоковедения Ленинградского университета, установил контакты с тибетскими буддийскими ламами в Бурятии и основал студенческую ассоциацию для изучения буддизма, в которой молодые востоковеды, такие как Евгений Торчинов и Андрей Парибок, позже ставшими учителями, искали новые мистические знания и опыт. Даже ученые охватывали оккультные вопросы: многие вещи, которые считались иррациональными, теперь нашли основу в науке [Власов, 2009, с. 41].
Поскольку опасность быть арестованным всегда была высокой, и многие члены оккультного подполья находились в заключении или психиатрических больницах, все эзотерические круги были скрыты [Белоножко, Мошкин, 2011, с. 55]. Однако это не исключало большой диапазон социальной и пространственной мобильности. Стремление избежать контроля и застоя, стремление к внутренней свободе, независимости от социальных слоев и профессиональных обязательств, привело многих нонконформистских интеллектуалов к отказу от своего профессионального статуса [Молчанова, Добряков, 2008, с. 163]. Представители советского оккультизма выживали на низкопрофильных работах, были кочегарами, дворниками или охранниками, это давало им необходимый минимум и, что немаловажно, много свободного времени. Ищущие духовного просвещения путешествовали по всей стране в поисках учителей, также посещали святые места, такие как озеро Светлояр, где похоронен легендарный город Китеж, русская Атлантида, или Беловодье, Русская Шамбала. Билеты были доступны и это было вполне нормальным явлением - отказаться от работы и исчезнуть на некоторый промежуток времени. На такой большой территории можно было на какой-то период времени избежать официального контроля, а с использованием махинаций это время увеличивалось. Хотя активные практикующие были рассеяны по всему Советскому Союзу, в основном люди жили под прикрытием в своей повседневной жизни.
В Москве, по некоторым оценкам, было больше эзотерических кругов, чем в Ленинграде, где, как представляется, преобладали специалисты в области науки, психологии и аскетических адептов востоковедения [Беляев, 2009, с. 91-95]. Особенной популярностью пользовалась область Сокольники-Черкизово в оккультных кругах поэтов, художников и филологов. Одним из самых влиятельных лиц раннего московского подполья был Юрий Мамлеев, писатель, математик и сын известного психиатра, который был одним из первых, кто изучал восточную, особенно неоиндуистскую философию. Мамлеев ввел и перевел на русский язык труды французского оккультиста-традиционалиста Рене Генона. В первые годы «Оттепели» кружок Мамлеева «Южинский переулок» (названный в честь адреса его квартиры) стал местом встречи интеллектуалов, занимавшихся чтением оккультных текстов и проведением особых ритуалов. Большинство основных лидеров московского оккультного подполья (Евгений Головин, Евгений Лазарев, Владимир Степанов) входили в этот круг [Сэджвик, 2014, с. 233-240]. Их оккультные практики оставались секретными, для посвященных. После его эмиграции в Париж в 1973 году Мамлеев стал одним из посредников между восточной и западной оккультурой, внося свой вклад и помогая контрабандой вести журнал «Оккультизм и йога» в Россию [Сэджвик, 2014, 241]. С их театральной и часто провокационной мистикой члены этого круга повлияли на целое поколение интеллектуалов, художников и оккультистов, от Гайдара Джемала и Александра Дугина до Виктора Пелевина.
В 1970-е годы появилось больше кружков, которые впоследствии иронически назывались «Московской школой псевдо-тибетской эзотерики» [Bowlt, 1986, p. 177]. Изучение мистики из книг в группах с такими романтическими названиями, как «Гнозис», «Артур» и «Ямское поле», было одним из видов проникновения иррационального. Практика экспериментальной психологии была другой: мастера часто приказывали членам кружка выполнять необычные задания, чтобы проверить способности членов к радикальному самопреобразованию [Сэджвик, 2014, с. 301-315].
В 1970-х годах алкоголь был поднят до культового статуса, превратился в философию инакомыслия и использовался в том числе для перехода к измененному состоянию сознания для духовного роста. Некоторые эзотерики объявили себя последователями древней традиции «священного питья» [Марков, 2004, с. 58]. Различные одурманивающие вещества, например, клей, и растения (в том числе грибы), также шли в ход для достижения просветления и особого состояния [Марков, 2004, с. 58-60].