Распространение наркотических веществ также порождало интерес к иррациональному, потустороннему, которое открывалось во время «кайфа» [Калиничев, 1986, с. 14].
«Как выяснилось, мы глубоко не занимались проблемой изучения человека, белыми пятнами его психики. Непонимание. Непонимание на всех уровнях. Взрослые не понимают детей, дети не понимают взрослых. Мужчины не понимают женщин, женщины - мужчин. Молодые - стариков, старики - молодых. И каждый не понимает сам себя. В нашей стране, с давним оптимистичным, многообещающим лозунгом «Все во имя человека! Все для блага человека!». Меньше всего, как оказалось, делалось именно для этого самого человека. Никакие достижения науки и техники, сельского хозяйства и тяжелой промышленности, космоса и балета не смогут помочь человеку понять самого себя, а значит и понять других, не смогут научить его жить, и значит искать и находить выходы из кризисных внутренних ситуаций» [Веденеева, 1989, с. 17] - стремление найти ответы, понять себя, наладить отношения и другие личные обстоятельства толкали людей к познанию иррационального, которое стремилось не просто дать объяснения, но и помочь, дать инструкцию как поступать и показать будущее. Кризисы внешние и внутренние - прямая дорога к дерационализации. Это бегство от реальности к спасению «свыше». Другие же бросают вызов официальной системе, идя ей наперекор: власть против церкви, значит я стану верующим. Примером такого отношения может служить диалог из «Огонька»: «И тем не менее в 70-е годы многие из моих сверстников обратились к религии. Гражданская реализация личности была крайне затруднена для того, кто не хотел принимать участи в славословиях или делать карьеру…» [Чернов, 1988, с. 8].
Все эти обстоятельства сыграли важнейшую роль в дерационализации сознания населения и его обращения к иррациональному.
Во-вторых, это снятие информационных барьеров, ослабление цензуры. Политика гласности позволила СМИ самим выбирать темы публикаций и формировать свой новый образ в условиях всеохватывающих перемен. Кардинальные перемены принесли с собой свободу слова.
Жизнь в советском союзе регламентировалась партийной идеологией. Подчинена идеологии была и культура, она являлась монистической [Л.Г. Ионин]: канонизировались формы культурных репрезентаций, происходила тотализация культуры и универсализация. Гибель любой идеологии трагична - с ней погибает и прежнее мировоззрение. Но одновременно начинает формироваться новая культура, зачастую полистилистическая [Тенбрук, с. 19]. Годы насаждения атеизма и рационализма закончились в Перестройку, когда общество переживало кризис и рушились прежние идеологизированные представления в коммунизм и светлое будущее. В таких условиях шло формирование новой культуры, нового мировоззрения.
Наконец, система центральной власти и идеологии повлияла на подполье, только усиливая увлечение иррациональностью. Для некоторых секретность правительства создавала потенциал для убеждений в том, что вещи, которые ранее были непонятными, могли иметь научные объяснения, известные или подлежащие обнаружению. Других привлекали вещи «совершенно чуждые, тайные и непостижимые», которые они нашли в вопросах оккультного, эзотерического или мистического. Наглядным примером может служить заметка журналиста в «Комсомольской правде»: «Биоэнергетику не признают, но преследуют как что-то вредное, а значит… реальное! Возможно, иные допускают, что биоэнергетика - пустяки. Но чем же тогда объяснить, что для изучения этих пустяков во всем мире создаются новые и новые прекрасно оборудованные центры? О работе которых, кстати, мы знаем очень мало. Считать же, что жадные до денег капиталисты вкладывают огромные средства лишь для того чтобы ввести нас в заблуждение, - просто нескромно. И закрадывается крамольная мысль: кто же ответит, если отставание в развитии теории и практике биоэнергетики обернется когда-нибудь еще большими убытками, чем подобный провал в кибернетике и генетике? А кто же нам поможет сегодня? Сложилась своеобразное положение, при котором благородное и нужное дело - ознакомить простых людей с реальностью, охватившей весь мир, - взяла на себя пресса, а не ученые» [Меделяновский, 1989, с. 3]. Здесь прослеживается недоверие к властям, которые скрывают что-то важное от населения. Также ставится проблема конкуренции с Западом, как продолжение холодной войны, в том числе и в изучении паранормального, которое может быть полезно для будущего.
В-третьих, реакция СМИ на спрос. «НЛО, экстрасенсы, явления, привидения, как показывает почта, очень интересуют нашего неизбалованного чертовщинкой читателя. Редакция получает немало писем от людей, которые, по их утверждениям, имели контакты с инопланетянами, с духами умерших знаменитостей, а некоторым даже посчастливилось побывать в других цивилизованных мирах и на так называемом Том Свете» [Шумкова, 1989, с. 4] - признается «Комсомольская правда» и ставит своей задачей удовлетворения интереса читателей.
В связи с Перестройкой и гласностью, давшими зеленый свет самиздату, неформальной и альтернативной печати, а также новым информационным агентствам (к 1991 году новые издания достигли почти 3000 наименований), СМИ оказались втянуты в конкуренцию [Кузнецов, 2002, с. 297]. Теперь приходилось считаться не только с партией, но и с народом для популяризации своей газеты. Озабоченные концом света и необъяснимыми происшествиями, люди начали писать в газеты. Журналисты уловили настроения масс и стали внедрять в выпуски для начала разоблачающие статьи, а затем и подтверждающие эти паранормальные явления. Стоит отметить, что СМИ пользовались большим авторитетом и доверием со стороны масс. Доказательством этому может служить тот факт, что почти все известные журналисты, такие как В. Листьев, А. Любимов, А. Политковский, А. Невзоров, Б. Куркова и другие, баллотировавшиеся в Верховный Совет СССР, становятся депутатами [Коновченко, Киселев, 2004, с. 471]. И сенсации, выходившие из под пера журналистов, принимались на веру. Таким образом СМИ воздействовало на сознание масс и подогревало интерес к иррациональному.
Итог можно подвести такой цитатой: «Жили себе в обстановке большого подъема - и такое поднялось из мутных глубин нашего естества, что теперь в этом разбираться и разбираться. Кризис веры порождает безверие, однако жить, не веря ни во что, - удел немногих людей, повышенной толстокожести, а люди обыкновенные начинают цепляться за суеверия. Лучше за импортные, поскольку они гораздо престижнее» [Сагланик, 1988, с. 21]. Действительно, в Перестройку произошел резкий всплеск иррационального, в омуте которого многие не смогли разобраться, в силу многих причин, и попали под его влияние.
ГЛАВА II. Типология иррациональной тематики
«Существует ли телепатия, телекинез, «биополя»? Сегодня у нас явно недостает знаний, чтобы ответить однозначно. Но это не значит, что не нужно искать ответы. Ведь аномальное - это всего-навсего пока непознанное» - так пишет В. Зуев в своей статье [Зуев, 1991, с. 4]. В этой главе мы рассмотрим это непознанное: на что и как пытались найти ответы. Иррациональные темы носят отличный от рациональных характер, вступают с ними в конфронтацию. Иррациональную тематику можно рассматривать как вызов изживающей себя старой рациональной и атеистической модели. Это своеобразный протест. В задачи этой главы входит понять, чем важна каждая тема, в чем она противостояла старой государственной модели.
Иррациональную тематику, встречающуюся периодике Перестройки, можно классифицировать так:
· Уфология: НЛО и пришельцы
· Загадочные существа: йети, вампиры, оборотни и другая чертовщина
· Религиозная тематика: церкви, общины и секты
· Нетрадиционная медицина
· Люди со сверхспособностями: экстрасенсы, гадалки, чародеи и предсказатели
· О будущем: гороскопы и прогнозы
· Загадки человечества: военные и исторические тайны, чудеса
На первом месте по популярности - религиозная тематика, она занимает около 30% публикаций, так как во время Перестройки происходит возрождение религии. Печатаются интервью со священнослужителями, истории церквей и святых, заметки о важности веры и нравственности. Также широко представлены в прессе нетрадиционные религиозные течения, такие как сатанизм или вайшнавизм.
На втором месте по популярности - тема НЛО, она занимает около 15% публикаций. Истории из жизни о встрече с пришельцами и экспедициях на их поиски, научные статьи уфологов о видах и типах НЛО, памятки, увидевшим НЛО, сенсационные фотографии - лишь малая доля того, что печатали в прессе. Рядом с темой о пришельцах идет тема и о других загадочных существах, на поиски которых кинулись в Перестройку: йети, оборотни, вампиры, бесы и многие другие.
Чуть меньше публикаций о нетрадиционной медицине и людях со сверхспособностями. К нетрадиционной медицине относятся статьи о новых способах лечения и целителях, которые также относятся к людям со сверхспособностями. Кроме того, печатают о различных экстрасенсах и эзотериках, с которыми тесно связана тема не только чудес, но и предсказаний, гороскопов и гаданий. В прессе Перестройки много различных предсказаний: на год, в отдельной области (зачастую экономической или политической), в спорте, в масштабе всего мира и т.д. Гороскопы тоже бывают многих видов, но особенно популярны в прессе следующие виды: еженедельный и годовой, общий и эротический.
Темы публикаций о загадках человечества тесно связаны с историей, развенчанием старых мифов. Но сюда можно отнести и сюжеты о разрешении таких вопросов как: что ждет нас после смерти, возможно ли оживить мертвеца, как наши мысли формируют реальность и многое другое….
2.1 Возрождение религии
Горбачев изначально занимал достаточно агрессивную позицию по отношению к религии, выступал за усиление атеистической работы: «ни на одном съезде КПСС после XXII и речи на нем Хрущева никогда руководитель партии так много не высказывался о задачах борьбы с религией, как Горбачев на XXVII съезде КПСС в феврале 1986 года» [Алексеев, 1992, с. 266]. Таким образом, в ноябре 1986 г. было принято решение усилить атеистическую подготовку всех государственных работников, кроме того особый упор делался на молодежь. Война с религиозной идеологией продолжалась на всех уровнях. Газеты и журналы действовали согласно директиве ЦК партии, выпуская статьи антирелигиозной направленности и призывая усиливать атеистическую пропаганду, так как в редакцию якобы приходили письма о ее неэффективности. Осуждалось и участие в церковных таинствах, в которых были уличены комсомольцы и некоторые управляющие работники. Все это говорит о том, что антирелигиозная политика терпела крах и даже отчаянные попытки ее усилить не приводили к должному результату [Масалова, 2015]. Получалось с точностью наоборот.
Атеистическая пропаганда не сдавалась, в периодической печати шли споры на тему религии и в частности они касались этики и морали: «Религия претендовала и претендует на монополию в области этики. Без веры, мол, нет нравственности. Казалось бы, дела давно минувших дней. Однако нет. В последнее время все чаще встречаются заявления, авторы которых открыто или чуть замаскированно поддерживают эти претензии. Давайте вспомним, что Ленин не только осуждал пролеткультовское варварство, но не менее решительно отвергал и любые проявления «кокетничанья с боженькой», характеризуя их как «невыразимейшую мерзость», заодно относя эту характеристику ко «всякой религиозной идее, всякой идее о всяком боженьке». Отказаться от принципиального, последовательного атеизма - значит отказаться от самих основ научно-материалистического мировоззрения. А оставлять нравственность на откуп религии - не есть ли это некая форма заигрыванья с боженькой?» [Крывелев, 1986, с. 4].
В 1988 году близился праздник тысячелетия крещения Руси. В таких условиях вектор политики в отношении церкви сменился: состоялась встреча Горбачева с представителями РПЦ. Уже после празднования тысячелетия крещения Руси всем стало ясно, что времена атеизма и пропаганды материализма проходят. Само празднование было масштабным событием, которое освещали не только в прессе, где изменился и тон, и содержание публикаций, но и транслировали по телевидению, что до этого казалось абсолютно немыслимым. В «Огоньке» в честь этого события напечатали интервью с известным филологом Дмитрием Сергеевичем Лихачевым, где спрашивали о главном итоге юбилея русской церкви, на что он ответил так: «Главный итог в том, что церковь не должна вмешиваться в дела государства, а государство - в дела церкви. Многое еще предстоит сделать в частности, преодолеть страх чиновников. Наконец, надо издать Библию, потому что Библия - это код современного искусства. Значит, от такого положения страдают не только верующие, но и атеисты. Мы воспитываем патриотизм, но не знаем богатейшей древнерусской словесности, ведь она недоступна без знания христианской проблематики. Отсюда и спекуляции, и секты, и увлечение бог знает чем. Остается надеяться, что положение поправимо, если мы не будем бояться диалога» [Чернов, 1988, с. 9].
Также религия играла большую роль в искусстве, в частности, например, в художественной литературе, так у братьев Стругацких, которые вдохновлялись библейскими образами, брали интервью, где они признались: «Христос - трогательнейшая историческая фигура. Искупивший своей жизнью грехи человечества - такая фигура поражает воображение» [Боссарт, 1989, с. 18].
Вторым важным шагом в признании церкви стал Закон «О свободе совести и религиозных организаций» от 1 октября 1990 г., который сохранил Совет по делам религий, но лишил его властных полномочий по отношению к религиозным организациям, превратив в информационный, консультативный и экспертный центр [Макарова]. «А тут - и это год от года становилось все очевидней - пошел процесс, захватывающий практически все стороны государственно-церковных отношений, постепенно выводящий церковные организации из-под явного и тайного контроля и вкупе со всеми демократическими переменами в жизни страны в конечном счете обещающий нам действительно свободную церковь», - так об этом писали в газетах. Церковь действительно восстанавливала свои позиции.
Но при этом активную деятельность начала не только РПЦ, но и другие религиозные движения - «белое братство», «ашрам Шамбала», «дети Бога», «богородничий центр» и другие. Самым заметным явлением, всколыхнувшим общественность, было движение «Харе Кришна».