В современной России немало сторонников безусловной отмены смертной казни. В частности, С.С. Алексеев пишет: «Человеческая цивилизация на современном уровне ее развития призвана утвердить - и в торжественных декларативных формулах, и во всех своих практических проявлениях - абсолютную священность человеческой жизни, и вытекающую отсюда принципиальную недопустимость смертной казни». (Там же, с. 337).
Однако наиболее характерной тенденцией развития общественной мысли современной России является растущее понимание необходимости исключения смертной казни из системы уголовных наказаний, но лишь в перспективе, при постепенном создании соответствующих условий, вводя по мере их созревания все большие ограничения на ее применение. В современных условиях российской действительности применение смертной казни признается допустимым, но лишь в исключительных случаях - лишь за самые тяжкие преступления, лишь в отношении наиболее опасных преступников, при установлении запрета ее применения в отношении несовершеннолетних, женщин, престарелых и некоторых иных категорий осужденных и при установлении максимально надежных процессуальных и иных гарантий от судебных ошибок.
Многие ведущие отечественные ученые-юристы и практические работники правоприменительных органов, признавая необходимость отмены смертной казни в перспективе, совершенно обоснованно призывают вдумчиво, с учетом объективных реалий подойти к решению этой проблемы. Характерной в этом смысле является позиция И.И. Карпеца. Рассуждая, какую позицию занять в сложном вопросе о целесообразности применения смертной казни в качестве уголовного наказания, автор обоснованно отмечает, что в принципе смертная казнь - не лучшее из наказаний, и лишение человека жизни, даже если это происходит в соответствии с законом, не лучшее средство разрешения конфликтов, возникающих в обществе. «Но и преступление, - пишет автор, - особенно от которого тяжелые потери несут государство и люди, - тоже зло. Два зла «конкурируют» между собой. И с учетом современного состояния общественной психологии, уровня сознательности людей, их культурности, их понимания справедливости и гуманности я и высказываюсь за сохранение в законе этой меры наказания, но в очень ограниченных пределах. Я безусловно исповедую принцип, согласно которому со злом нельзя покончить путем зла. Но бывают в жизни ситуации, когда надо учитывать главное: созрело ли общество для принятия кардинального решения или к нему надо идти постепенно. Со всей определенностью утверждаю: нет, не созрело, поскольку оно содержит в себе те недостатки и серьезные противоречия, которые ведут к преступлениям. Идеальные представления надо сверять с суровыми реалиями жизни». (Там же, с. 363). И.И. Карпец справедливо отмечает, что мир многообразен, в силу чего однозначного отношения к смертной казни нет и в настоящее время быть не может. «Наверное, - констатирует автор, - человечество сегодня не готово к однозначному решению проблемы. Все дискутирующие должны учитывать реальности жизни, а не быть абстрактными гуманистами или, что еще хуже, вечными и твердокаменными сторонниками смертной казни». (Там же, с. 362).
На подобной позиции стоят и многие другие авторы. В частности, С.Г. Келина считает, что в настоящее время «полный отказ законодателя от смертной казни как меры наказания за наиболее тяжкие преступления не соответствовал бы представлениям о справедливости, сложившимся в массовом общественном сознании. Однако общее направление гуманизации, последовательно проводимое в законодательстве и практике правосудия, позволяет постепенно сужать как число преступлений, так и круг лиц, в отношении которых может применяться эта мера. … Дальнейшее развитие этого гуманистического начала делает вполне достижимой в качестве конечной цели полную отмену смертной казни как меры наказания. Но путь к этому, по - видимому, долог…», - пишет автор. (Там же, с. 329, 333).
Известный российский социолог И.В. Бестужев-Лада пишет, что для отмены смертной казни должны быть соответствующие условия, которые следует создавать, «а пока таких условий нет, пока смертной казни хоть в малейшей степени помогает сдерживать смертоубийства - отменять ее также преступно-глупо, как «отменять» деньги, армию, милицию и другие государственные атрибуты, доставшиеся нам по наследству от прошлого». (Там же, с. 291).
А. Михлин признает, что «конечно, в перспективе смертная казнь в России будет отменена. Об этом говорится в Конституции, указывающей, что это наказание действует «впредь до его отмены». Вместе с тем искусственное форсирование этого процесса с заранее определенными временными рамками неоправданно». (145, с. 3). Такого же мнения придерживается О.Ф. Шишов (193, с. 127-130) и другие ученые и практики.
Нам эта позиция представляется наиболее обоснованной и правильной, учитывающей реалии современной России. Понимая и принимая многие аргументы сторонников отмены смертной казни, мы также полагаем, что в цивилизованном, гражданском обществе, в правовом государстве не должно быть места смертной казни, но дело в том, что нам еще только предстоит построить такое общество и такое государство. Современное же состояние российского общества, к сожалению, не содержит в себе достаточных условий для полного и окончательного отказа от данной меры наказания. Поэтому, с учетом данного обстоятельства, решать вопрос о смертной казни мы предлагаем не кавалерийским наскоком, чтобы затем вновь и вновь возвращаться к его решению, как это уже не раз было в отечественной и не только в отечественной истории, а постепенно, создавая для этого условия, параллельно с построением гражданского общества и правового государства и, если угодно, с изменением самого менталитета российского общества. При этом речь идет не о длительности сроков, а об интенсивности усилий по созданию соответствующих условий, чтобы сроки были предельно краткими.
Наша позиция по рассматриваемому весьма неоднозначному вопросу состоит в следующем.
1. Всякое наказание есть зло, смертная казнь – в особенности, но, к сожалению, это зло пока еще временно необходимое (во всяком случае, именно так оно оценивается общественным мнением, с которым мы не можем не считаься) в качестве справедливого средства противодействия еще большему злу. С учетом этой оценки и следует относиться к их применению как к неизбежному злу, которое временно необходимо, но, по мере создания условий для отказа от его использования, все более ограничиваемо, и в конечном итоге исключено из общественной жизни. В перспективе Россия, без сомнения, откажется от смертной казни, и это будет безусловным благом для всей страны.
В современных реалиях, к сожалению, условий для отмены этого наказания еще нет. Как отмечают многие исследователи, «ни в психологическом, ни в культурном отношении российское общество к отмене смертной казни никак не готово». (86, с. 54). Трудно не согласиться с В.В. Мальцевым, который пишет: «отмена смертной казни, по - видимому, дело ближайшего будущего. Но следует ли с этим спешить? Не будет ли выглядеть ее отмена, произведенная под аккомпанемент террористических взрывов, выстрелов наемных убийц и «братков» разного рода, капитуляцией перед криминальной средой ?» (129, с. 106).
Подтверждаются слова С.Г. Келиной, сказанные ею в 1989 г., что «полная отмена смертной казни в настоящее время не будет поддержана ни народными депутатами в законодательных органах, ни гражданами нашего государства». (96, с. 16). Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации, действительно, не пропустила законопроект об отмене смертной казни, и это отражает преобладающие настроения в общественном сознании россиян.
Вместе с тем, С.Г. Келина отмечала и другое - что «широкая общественность поддерживает линию на сокращение сферы применения высшей меры наказания», (Там же) и это действительно так, это реальное достижение на пути постепенного отказа от применения смертной казни, результат «потепления» общественного мнения под влиянием некоторой демократизации жизни российского общества и целенаправленных усилий по повышению в общественном мнении социального статуса и ценности отдельной личности. Это достижение показывает, что также постепенно могут (и должны) быть созданы и условия, необходимые для полной и окончательной отмены смертной казни. Созреют (будут созданы) условия - в виде более спокойной криминогенной обстановки в стране и соответствующей нравственно - психологической и информационной подготовки общества к ее отмене, и последнее отреагирует на отмену смертной казни положительно и спокойно. Отмена же ее в отсутствие необходимых условий постоянно будет будоражить общество, пока однажды под влиянием криминогенной обстановки или из политических соображений это не будет использовано для ее восстановления, как, повторимся, это уже не раз было в истории.
Уголовное законодательство России, на наш взгляд, идет правильным путем, постепенно сужая как круг преступлений, за которые возможно применение смертной казни, так и круг субъектов, в отношении которых допустимо применение этого вида наказания. Однако этого недостаточно, наряду с мерами такого рода необходима также целенаправленная работа по созданию всей совокупности условий, необходимых для отмены смертной казни. В самом общем виде к числу таких условий относятся общая стабилизация обстановки в стране, ее выход из экономического кризиса, определенные успехи в борьбе с преступностью с тенденцией ее сокращения, сокращение числа умышленных убийств вообще и умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах. (145, с. 3).
«Самыми сложными для сторонников отмены смертной казни являются, - по справедливому замечанию С.Г. Келиной, - два момента: отношение к этой проблеме родственников потерпевших, в особенности при убийстве, и состояние общественного мнения, которое во всех странах характеризуется повышенным ригоризмом, явной переоценкой роли уголовного наказания, в том числе смертной казни, в борьбе с преступностью». (96, с. 14).
Нельзя не признать, что и правосознание российских граждан излишне ригористично и консервативно, характеризуется завышенным уровнем карательных притязаний, правовой неосведомленностью населения, неполнотой и искаженностью правовых представлений, что имеет свои исторические и другие причины.
В.Е. Квашис пишет о таких причинах: «Правосознание и психология уже нескольких поколений людей в России несут на себе печать насилия и жестокости классовой борьбы, разрушительных войн и тоталитарной идеологии. Затерзанное неустроенностью жизни, уставшее от ожидания позитивных результатов реформ и еще далекое от понимания подлинных демократических ценностей, большинство населения убеждено, что без жестокости нельзя справиться с преступностью. Такое правосознание культивировалось десятилетиями, но в последние годы оно еще более упрочилось в связи с невиданным ростом преступности. …Вместе с тем, требования ужесточения наказания во многом отражают неудовлетворенные потребности людей в государственной защите и безопасности. К тому же редкая в цивилизованном мире степень незащищенности граждан сопровождается все большей отчужденностью их от системы правосудия. Поэтому, - делает вывод автор, - ни в психологическом, ни в культурном отношении российское общество к отмене смертной казни никак не готово». (86, с. 53-54).
Общественное мнение еще не готово принять идею о том, что за лишение человека жизни смертная казнь должна следовать вовсе не всегда. Но это не означает, что общественным мнением можно пренебречь, исходя из презумпции, что законодатель «умнее» и «лучше» не постигших тонкостей юриспруденции людей знает, что и как нужно делать. Сколько «умных», но не работающих законов приняли в мире законодатели! Как и непонимаемых и даже осуждаемых населением! (193, с. 353).
Народ не готов отказаться от смертной казни, а игнорировать его мнение, его представления о справедливости, какими бы они ни представлялись «отсталыми» или «варварскими», нельзя, если государство уважает мнение этого самого народа и рассчитывает на его помощь в борьбе с криминалом.
С.Г. Келина, отмечая, что результаты изучения общественного мнения относительно преступности отражают высокий ригоризм населения, существенную переоценку возможностей уголовного закона и его влияния на состояние преступности, обоснованно указывает, что «тем не менее с этой оценкой следует считаться, если мы стремимся к тому, чтобы законодательство в нашем правовом государстве было наиболее полным отражением воли народа». (193, С. 328-329).
Общественное мнение неоднозначно, разные слои населения думают по-разному, различен и уровень их правосознания. Это надо учитывать и не играть на потребу отсталым настроениям и взглядам. Законодатель не должен ни игнорировать общественное правосознание по мотиву его консервативности, ни плестись вслед за ним. Он должен идти несколько опережающим темпом, определять, формировать прогрессивные элементы в общественном правосознании. А.Ф. Кистяковский в свое время отмечал, что с воззрениями народа надо считаться, причем не только применительно к данному вопросу, «но считаться с ними без разбору, только потому, что они народные – значило бы иногда обречь все успехи цивилизации на совершенную гибель». (Там же, с. 191-193). Необходимо работать с населением, разъяснять целесообразность предлагаемых решений, уметь убеждать и переубеждать, формировать более цивилизованный менталитет общества россиян, одновременно решая сложнейшие проблемы улучшения условий жизни людей и смягчения криминогенной ситуации в стране. Это одно из условий на пути к полному и окончательному исключению смертной казни из системы уголовных наказаний.
В настоящее время, по нашему мнению, еще нет необходимых предпосылок для полного отказа от смертной казни. Отдавая отчет в негативных свойствах этой меры наказания, мы все же полагаем, что она должна быть пока временно сохранена – только для исключительных случаев совершения тягчайших преступлений, в отношении неисправимых преступников, виновных в совершении наиболее тяжких убийств, и, разумеется, при полном обеспечении гарантий законности и обоснованности вынесения смертных приговоров.
Мы исходим из того, что смертная казнь в современных условиях России относительно полезна и для указанных выше случаев целесообразна, ее применение в случаях совершения тягчайших преступлений соответствует целям восстановления социальной справедливости и предупреждения новых преступлений.
Утверждения, что институт смертной казни не имеет никакого общепредупредительного значения, представляются нам излишне категоричными и неубедительными. Данная проблема настолько сложна и многопланова и настолько слабо изучена, что говорить о достоверности выводов в отношении ее возможностей представляется преждевременным. Как справедливо отмечал Н.А. Стручков, а он посвятил исследованию такого рода проблем всю свою жизнь, о возможности смертной казни в плане преодоления преступности трудно судить в силу весьма ограниченной информации о реальном ее применении. (Там же, с. 407).
По этой причине при решении вопроса о предупредительных возможностях и целесообразности применения смертной казни мы руководствуемся не только известными результатами научных исследований по данной проблеме, которые представляются нам недостаточно убедительными, но и имеющимися у нас знаниями, здравым смыслом и собственным мировосприятием, как, впрочем, это делают, с нашей точки зрения, и другие авторы. Исходя из этих предпосылок, мы как раз и полагаем, что смертная казнь выполняет определенную позитивную роль в области борьбы с наиболее опасными преступными проявлениями.
Можно согласиться с теми, кто считает, что введение или отмена смертной казни вряд ли увеличит или уменьшит число тяжких преступлений, но согласиться лишь отчасти, до известных пределов. Поскольку на динамику и уровень преступности оказывает влияние большое число разнообразных факторов, среди которых наказанию принадлежит далеко не главная роль, вычленить эту их роль очень сложно, во всяком случае пока таких достоверных данных в отношении смертной казни нет. Мы можем только предполагать, что, скорее всего, смертная казнь прямо и однозначно не влияет на криминогенную ситуацию и, в частности, на количество совершаемых тяжких преступлений, но нет никаких оснований утверждать, что ее наличие в законе и применение на практике не оказывает абсолютно никакого воздействия на психику и поведение определенных категорий лиц – «потенциальных» или фактических преступников. Между указанными явлениями нет прямой и однозначной зависимости, но связь опосредованная – через правосознание населения и отдельных субъектов, на наш взгляд, имеется, и ее нельзя не принимать в расчет.
Как уже отмечалось выше, с конца 80-х и в особенности в 90-е годы существенно сократилось число смертных приговоров, выносимых судами: в 1989 г. – 100, в 1991 г. – 147 и т.д. Причем до 80-90 % из числа осужденных было помиловано Президентом по представлению Комиссии по помилованию. В этот же период махровым цветом расцветала организованная преступность, резко увеличилось количество тяжких преступлений, в том числе заказных и серийных убийств, совершаемых в особо жестоких формах и все более открыто и нагло.
Так, только с 1991 по 1995 год число выявленных организованных преступных формирований, совершающих наиболее опасные преступления, в том числе непосредственно против жизни и здоровья человека, выросло в 8,6 раза (с 952 до 8222), а бандитских формирований – в 4 раза (с 58 до 235). За 1986 – 1995 годы число насильственных преступлений против человека, а также против его свободы, чести и достоинства, против половой неприкосновенности и половой свободы выросло в 2 раза: с 111194 до 260094. Число умышленных убийств за указанный период увеличилось в три раза, причем только за первое пятилетие 90-х годов оно удвоилось и составляло в 1995 г. вместе с покушениями 5760 фактов. И это только зарегистрированная преступность. (107, с. 441-443).
Мы далеки от мысли устанавливать здесь однозначную зависимость между сокращением числа смертных приговоров и ростом преступности, но что определенная (косвенная) связь между этими процессами имеется – в этом нет никакого сомнения.
Известный юрист А.А. Безуглов, возражая на аргументы, что отмена или введение смертной казни никак не отражается на состоянии преступности, совершенно справедливо отмечал, что во многом это обусловлено тем, что изменения закона очень мало пропагандировались среди населения. О них в лучшем случае знали понаслышке. Народ не верил вообще, что смертная казнь применяется. Вокруг этого вопроса ходили легенды…(193, с. 313).
Можно согласиться и с тем, что общепредупредительные возможности смертной казни относительно не велики, и отчасти даже с тем, что угроза смертной казни не способна остановить наемного киллера, маньяка, а тем более фанатика-террориста. Но означает ли это, что так уж никакого впечатления ни на психику, ни на разум хотя бы некоторых из перечисленных «боевиков» перспектива смертной казни не оказывает, и в принципе никого из преступников она остановить не может ? – По нашему мнению, нет!
Для утвердительного ответа на эти вопросы нашим оппонентам пришлось бы заглянуть в душу буквально каждого лица, решившегося на совершение преступления. А поскольку такое в принципе невозможно, то и утверждения о том, что смертная казнь абсолютно лишена превентивного содержания и, соответственно, лишена всякого смысла, представляются нам излишне категоричными и недостоверными.
По нашим представлениям, большинство преступников такую угрозу, действительно, игнорируют, порой даже не задумываясь над возможной перспективой привлечения к ответственности, но нет никакого сомнения, что это имеет место не всегда. Во время проведения криминологических исследований в исправительных колониях строгого режима (Киргизская ССР – 1990 г., Ульяновская область - 1996 г.) в беседе с осужденными и в беседе с лицами, отбывшими срок наказания в виде лишения свободы, мы неоднократно получали подтверждение этой своей мысли. Находим подтверждение этой гипотезы мы и в специальной литературе. (См., напр.: 193, с. 347; 161, с. 58-59).
Возможности смертной казни в плане общего предупреждения не следует преувеличивать, но и совершенно отрицать их не правильно. О том, каковы эти возможности, и в отношении каких категорий лиц они могут быть реализованы – вопрос, к сожалению, должным образом пока не изученный. Он еще ждет своих исследователей.
По нашим представлениям, на определенные категории лиц в определенных конкретных ситуациях угроза смертной казни способна оказывать (и фактически зачастую оказывает) удерживающее влияние, и, соответственно, отсутствие такой угрозы в некоторых случаях может означать отсутствие единственного сдерживающего начала в отношении совершения преступления.
Такого же мнения придерживаются: В.В. Мальцев, который отмечает, что общепредупредительное значение смертной казни в печати явно занижается, А.С. Михлин, утверждающий, что «общепревентивная роль смертной казни весьма высока и можно с уверенностью сказать, что она выше, чем у любого другого наказания», и другие авторы. (129, с. 106, А. С. Михлин).
К примеру, американский экономист Исаак Эрлих, изучая возможную взаимосвязь смертной казни и количества убийств в США в период 1932-1970 гг. с использованием статистического метода «регрессивного анализа», установил, что в указанный период, в особенности в 60-е гг., число приведенных в исполнение смертных приговоров снизилось, при одновременном росте количества убийств, что, по мнению автора, указывает на наличие сдерживающего эффекта смертной казни. (80, p. 398-414; 96, с. 40).
Вместе с тем, как уже отмечалось выше, и преувеличивать превентивные возможности смертной казни не следует….
Однако главное даже не в том, уменьшает ли наличие смертной казни количество преступлений. Можно с уверенностью сказать, что ни один вид наказания не способен сам по себе обеспечить сокращение преступности, эта задача непосильна и для всей отрасли уголовного права в целом.
И.И. Карпец правильно пишет, что прямая «увязка» необходимости наказаний и состояния преступности является глубокой ошибкой. Следует отдавать отчет в том, что наказание - не главное, а вспомогательное средство борьбы с преступностью, которое «выполняет свою роль в системе мер борьбы с преступностью настолько, насколько оно может. Оно, конечно, играет предупредительную роль, но оно еще, как говорил К. Маркс, есть способ защиты общества от преступлений. Смертная казнь в числе других наказаний играет эту роль. И большего от уголовного наказания (смертной казни) требовать нельзя. …Нельзя напрямую связывать наличие любых наказаний, в том числе смертной казни, с состоянием преступности. Думать, что, вот, введем пошире смертную казнь, — и преступлений станет меньше — глубокое заблуждение. Как не следует бояться и того, что если не будет смертной казни, то вырастет преступность». (193, с. 359-360).