Материал: ЕЛЕЦКИЙ Н.Д. - ОСНОВЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

Нетрудно понять, какой сложный комплекс проблем это по­рождает, когда субъекты вступают в отношения друг с другом. Помимо того, что различные типы "экономического человека" имеют разные интересы, по-разному их реализуют, - сказываются и особенности индивидуального миропонимания. Ясно, что прак­тические действия и выясняющиеся в их ходе факты влияют на корректировку мысленных форм, так что, в целом, у экономичес­ких субъектов формируются идеальные модели, близкие или со­впадающие в степени, достаточной для взаимного понимания и для реализации поставленных целей. Тем не менее, тождество здесь в принципе невозможно.

Необходимость изучения закономерностей экономического мышления объясняется не только задачами упрощения взаимопо­нимания субъектами друг друга, но и, главным образом, тем вли­янием, которое характер мышления экономического человека ока­зывает на его решения, на осуществляемый им выбор альтернатив, на его действия и, в конечном счете, - на успех жизнедеятельнос­ти в целом. Мышление не просто отражает мир, но и формирует механизм деятельностной активности человека⁴³⁵. На основе исследования взаимосвязи материальных и духовных элементов культуры в науке выработалось "представление о наличии у общественного сознания двух основных подфункций: отображательной и регулятивной... Регулятивная подфункция сознания вообще и экономического сознания в частности состоит в том, что содержание сознания соответствующего субъекта непосредственно определяет содержание его деятельности"⁴³⁶. В связи с этим, одной из важных задач развития духовной культуры общества является совершенствование форм экономического мышления, повыше­ние степени адекватности мысленных образов материальным первоаналогам. В современных условиях решающее значение приоб­ретает рост научности экономического мышления, распростране­ние экономического образования, способствующего усвоению эко­номических знаний как можно более широким кругом членов об­щества не только на уровне обыденного мировосприятия, но и посредством научных теоретических моделей.

Экономическое мышление - это атрибут экономического че­ловека, в связи с чем выявляется ограниченность представления, в соответствии с которым "экономический образ мышления" при­сущ лишь рыночным хозяйствующим субъектам. "Экономичес­ким образом" мыслит всякий человек, имеющий экономические интересы и предпринимающий действия в целях их реализации⁴³⁷. Различия в степени совершенства, в уровне достоверности и научности, в эффективности взаимосвязи идеальных и материально-деятельностных форм, в соотношении рациональных и ирра­циональных начал социально-экономического бытия, безуслов­но, существуют, что, однако, не означает, что кто-то из участни­ков хозяйственных отношений, мыслит "неэкономически". Пос­леднее в принципе невозможно (а логически представляет собой противоречие в определении), так как каждый член общества как экономический человек не может не иметь экономических интересов, которые, в свою очередь, не могут не отражаться в мышлении.

Экономическое мышление шире узкорыночного мышления, носитель которого «ощущает себя как товар, свою стоимость не как потребительную стоимость, а как меновую. Живое существо становится товаром на рынке личностей… Цель человека рыночного характера – «надлежащее функционирование» в данных обстоятельствах – обусловливает рассудочную в основном реакцию на окружающий мир; ему присущ манипулятивный интеллект, лишённый разума»⁴³⁸.

Кроме экономического мышления, обусловленного самим фак­том наличия экономических интересов, объективно существует еще и политико-экономическое мышление, характеризующее спе­цифику сознания субъектов в аспекте их функционирования в системе взаимосвязи труда и собственности. В условиях развитой классовой структуризации общества политико-экономическое мышление выступает как форма сознания классово-экономичес­кого субъекта. В течение многих веков данный аспект сознания существовал как одна из сторон обыденного мышления, и часто - в неявно выраженной форме. Развитие политико-экономической науки привело, во-первых, к повышению степени истинности политико-экономического мышления; во-вторых, к расширяющей­ся трансформации его неявных форм - в явные, осознанно вос­принимаемые растущим количеством социальных субъектов; в-третьих, к изменению соотношения обыденных и научных поли­тико-экономических идей в пользу последних⁴³⁹. Но этот процесс протекает противоречиво, сопровождается появлением и распро­странением ложных концепций, "всплесками" активности нена­учных, в частности, конъюнктурных форм мышления, разнооб­разными вариантами "давления" обыденного и апологетического сознания на научное и т.д. Данные феномены неизбежны, так как они отражают в мышлении объективную противоречивость отно­шений собственности. Специфика политико-экономического мышления проявляется и в психологии членов общества.

Экономическая психология. Строго научная трактовка соот­ношения сознания, мышления, психики и психологии осущест­вляется в специальных исследованиях. В экономической литера­туре получило распространение такое понимание экономической психологии, которое подразумевает под последней аспекты ду­ховной культуры, наиболее тесно связанные с активно-деятельностным началом социального бытия и с противоречиями эконо­мического функционирования субъектов. "Мы с особенной энер­гией должны подчеркнуть ту истину, к которой приходит поли­тическая экономия: хозяйство, рассматриваемое как творчество, есть и психологический феномен... Дух хозяйства есть не фик­ция, не образ, но историческая реальность... Понимание хозяйст­ва как явления духовной жизни открывает глаза на психологию хозяйственных эпох и значение смены хозяйственных мировоззрений"⁴⁴⁰. Экономическую психологию в исходном смысле можно, таким образом, обобщенно понимать как "психологию экономических эпох", начиная с древнейшей⁴⁴¹. Вместе с тем, возникает проблема соотношения общесоциальной и индивидуальной экономической психологии⁴⁴².

Аналогично мышлению и другим духовным элементам культуры, психология экономического человека определяется его материальными интересами, объективным положением и целями в системе хозяйствования; но в психологических мотивациях инте­ресы и обусловленные ими противоречия, как правило, выраже­ны более отчетливо, резко. При анализе экономической психоло­гии на первый план выступает не общность, свойственная струк­турной организации некоторых форм сознания вследствие суще­ствования общеисторических качеств экономического человека, а моменты особенности, различий, своеобразия. Таковы особенности психологии работников и собственников, управляющих и управ­ляемых, отдельных функционально-хозяйственных и даже про­фессионально-отраслевых типов работников. Поэтому, наряду с политической экономией, исследующей сущность экономической психологии, последнюю изучают также, в разрезе своего предме­та, многие частноэкономические дисциплины, особенно ориен­тированные на организационно-деятельностные параметры функ­ционирования различных экономических субъектов (управление персоналом, психология принятия управленческих решений, психология трудового кол­лектива, психология предпринимательства, психология творчес­кого отношения к работе и т.п.). Экономическую психологию изу­чают также комплексные и междисциплинарные научные направ­ления (экономическая социология, экономическая экология, эргономика и др.). Ощутимое влияние на развитие общества оказывает экономическая психология власти и, в частности, - государственной бюрократии⁴⁴³.

Особое направление исследований составляет изучение психологических деформаций отражения экономической действитель­ности в сознании участников хозяйственных операций. Таков, например, психологический эффект восприятия обменных опера­ций как неэквивалентных, когда каждый из контрагентов считает обмен более выгодным для себя, так как он взамен менее важной для него потребительной стоимости получает более важную. Не­эквивалентность существует в данном случае лишь как субъек­тивно-психологическое, а не объективно-экономическое явление, но первое способно оказать на второе, на практику обменных операций, весьма ощутимое влияние. В более широком плане можно отметить, что субъективно-психологические факторы, об­ладая значительной автономностью внутренних закономерностей, могут не только искажать восприятие объективного хозяйствен­ного мира, но и, в отдельных случаях, противодействовать реаль­ным интересам "экономического человека".

Значимость психологических побуждений в деятельности эко­номических субъектов породила целый спектр "психологических направлений" в экономической теории. На основе анализа психо­логических мотивов была построена концепция маржинализма; Дж. М. Кейнс считал необходимым изучение "основного психоло­гического закона"; ключевое значение придается психологичес­ким факторам в неоклассических моделях "рационального выбо­ра", в некоторых теориях экономического роста и цикла⁴⁴⁴. Достижения современной теории рынка в исследовании психоло рыночных хозяйствующих субъектов, безусловно, весьма значительны; они составляют в настоящее время один из важнейших элементов системы частноэкономического знания о закономерностях движения хозяйственного механизма.

Экономическая психология всегда оказывает влияние на производственные отношения, на деятельность людей, но особую роль экономико-психологические факторы приобретают в условиях повышенной социально-экономической динамики – в периоды глубоких изменений хозяйственных систем, реформ, ре­волюций, реставраций и т.д. Независимо от причин, степени объ­ективной необходимости, продуманности, последовательности и иных свойств происходящих преобразований, перестройка пси­хологии общества и индивида всегда оказывается одной из самых трудных задач. Юридические и административные изменения, разумеется, оказывают формоорганизующее влияние на движение производственных отношений, но утверждение их новых элемен­тов существенно замедляется из-за тормозящего влияния старой психологии. Иногда требуется смена поколений, чтобы объектив­но необходимые, но психологически непривычные формы хозяй­ствования окончательно утвердились.

Экономико-психологические противоречия могут быть также важным индикатором того, что осуществляемые преобразования объективно не обоснованны, противодействуют тенденциям про­грессивного развития, сомнительны, вредны, либо реализуются в неудачных, непродуманных формах. Для иллюстрации приведем несколько высказываний, отражавших различные психологичес­кие установки в отношении изменений, осуществлявшихся в России в начале 90-х гг. Формулировка, соответствующая официально декларируемым лозунгам и установкам: "... Рыночная культура включа­ет в себя состязательность, конкуренцию, гонку за новшествами. Но соперничество открытое, к нему готовятся с детства"⁴⁴⁵. Уста­новка категорического неприятия: "Я же не настолько наивен, чтобы верите вранью пропагандистов капитализма, что капита­лист имеет честно заработанный рубль. Взяточничество, исполь­зование служебного положения и служебной информации в лич­ных целях, уклонение от налогов, воровство - все это обычное дело не только в России, но и на "цивилизованном" Западе"⁴⁴⁶. Вульгарно-апологетическая установка “учёных приказчиков” криминальных “прихватизаторов”: «Понятия "классовое со­знание", "классовый подход", "классовая ненависть" сегодня со­звучны с понятием "расизма" и неизбежно должны быть замене­ны понятием "общечеловеческие ценности" как основным кри­терием цивилизованности общества»⁴⁴⁷

По поводу последнего высказывания, оставив в стороне эти­ческие и теоретические аспекты проблемы, а также степень науч­ной корректности примененного аргумента "созвучия", необхо­димо все же отметить явную сомнительность практической осу­ществимости выраженного пожелания. Содержалось оно в книге, изданной в стране, где “коэффициент разницы в доходах десяти процентов самых богатых и самых бедных слоев, только по офи­циальным данным Минтруда, достиг 16:1. Хотя в реальности разница на порядок больше”⁴⁴⁸. Это качественно превышало пока­затели децильного разрыва в странах с эффективной рыночной экономикой, реализующих, как видно, не только вышеупомяну­тый, но и иные "критерии цивилизованности общества" и полагающие абсолютно несовместимым с современным пониманием цивилизованности децильный разрыв свыше 10:1. Выска­зывать пожелания об отказе от "классового подхода", а тем более, - от "классового сознания" в условиях резко-конфликтной фак­тической классовой поляризации можно лишь при игнорирова­нии объективных законов психологии, "природы человека" вооб­ще и уроков российской истории - в особенности (и, разумеется, исходя из принципиальной установки на демонстративно-циничное пренебрежение ко всем, кто не относит воровство и бандитизм к общечеловеческим ценностям).

В приведенных положениях отразилась и такая черта экономи­ческой психологии, как ее взаимосвязь с экономической моралью. Мораль, выражаясь в психологических установках и действиях, имеет, вместе с тем, глубокие корни в духовных основах культуры. Для нее особо важен аспект историко-культурной преемственности, преобладание эволюционно-постепенных путей транформации, связь с сущностным уровнем духовной и практически-деятельностной организации общества и личности. Исторический "генофонд" культуры, историческая память поколений воплощены в моральных нормах, отсюда - их известная консерва­тивность, но консерватизм этот - "здоровый", способствующий и в условиях резких политических и экономических перемен сохра­нению внутренней линии, "нити" стабильности общественных взаимосвязей⁴⁴⁹. Мораль имеет объективные основы, поэтому на­сильственно-форсированная "ломка" старой морали приводит, как правило, не ко "введению" новой, а к разрушению моральной структуры общества, к аморальности поведения экономических субъектов, а вслед­ствие этого к неэффективности экономики, в предельном случае достигающей стадий хаоса и разрушения⁴⁵⁰. Устойчивая мораль хозяйствующих субъектов, твердое соблюдение ими моральных норм в деловых отношениях - важнейший ресурс экономической эффективности. Конечно, в социально-неоднородном обществе и мораль противоречива, но стремление к моральной оправдан­ности действий всегда составляет элемент психологии экономи­ческого человека.

Экономическая идеология. Под идеологией понимается сис­тема взглядов и идей, воплощающих все элементы духовной культуры и содержащих оценочные установки относительно существу­ющего социального порядка, то есть идеологическая форма со­знания всегда отражает объективный мир с оценкой его как хоро­шего или плохого, правильного или неправильного, справедливо­го или несправедливого, заслуживающего защиты или изменения и т.д. Поскольку все формы сознания органически взаимодейст­вуют и проникают друг в друга, то их разделение и изучение в качестве особых "элементов" - это результат аналитической аб­стракции, механистического упрощения, и не случайно во всех приведенных выше характеристиках форм экономического созна­ния отмечалась и их идеологическая сторона.

В качестве специального объекта структурно-аналитической конкретизации экономическая идеология обнаруживает как об­щие черты, так и особенности соотносительно со структурой дру­гих форм экономического сознания. Экономическая идеология бывает осознанной и неосознанной, научной и обыденной, ис­тинной или ложной. Научная экономическая идеология отража­ется в идеологической функции политической экономии, о чем шла речь в теме 2. Там же была подчеркнута невозможность существо­вания "неидеологических" социальных субъектов, в том числе - субъектов познания, а в связи с этим - лицемерный с моральной и бессодержательный с теоретической точки зрения характер тре­бования о "деидеологизации" какой-либо из общественных наук. Иллюстративные высказывания, приведенные в предыдущем пунк­те данного параграфа, еще раз демонстрируют тот безусловный факт, что требования "деидеологизации" - это всегда маскировка "переидеологизации", отражение динамики отношений собствен­ности и форма защиты интересов той группы собственников, ко­торая борется против ранее существовавшего социально-эконо­мического порядка (с присущей ему идеологией) и стремится к подкреплению своей растущей экономической власти "переидеологизированными" методами.