Материал: ЕЛЕЦКИЙ Н.Д. - ОСНОВЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

Производственные отношения первобытного строя. Единство производительных сил и производственных отношений предстает в условиях первобытного строя в форме непосредственной наглядности: собирательство и охота с присущими им орудиями труда и способами функционирования рабочей силы воплощают и не­обходимость очевидных форм производственных взаимоот­ношений людей. «Первобытные производственные отношения отношения по производству, возникая вместе с первобытными производительными силами, появились, в сущности, в неотдифференцированном еще от последних виде. В первобытном мате­риальном процессе производства "тонуло" различение имманент­но присущих общественному труду взаимосвязанных и взаимообусловливающих друг друга его сторон»⁴⁶⁴.

Исходной основой жизнедеятельности первобытного общест­ва, на которой формировались и свойственные ему производст­венные отношения, была всеобщность труда. Только посредством постоянного и напряженного труда всех членов общины (начиная с детей, способных выполнять простейшие виды работы) можно было добиться биологического и социального воспроизводства⁴⁶⁵. В большинстве случаев и сверхнапряжения оказывалось недоста­точно для выживания, о чем свидетельствует факт вымирания всех форм реликтовых гоминид, обусловленный, по-видимому, не толь­ко нишевой конкуренцией с возникающими более высокооргани­зованными видами, но и исключительной сложностью условий жизни существ, уже оторвавшихся от биологических, но еще не способных в полной мере использовать социальные факторы вы­живания.

Ключевое значение для возникновения такого социального явления, как производство, имела первобытная кооперация труда, являвшаяся и основой движения производительных сил, и всеоб­щей организационной формой производственных отношений и отражавшая их отмеченное выше непосредственное единство.

Присвоение (потребление) продуктов природы на территории обитания общины, будучи первой формой производства, высту­пало, вместе с тем, и как первая форма собственности. ("Отношение к земле как к собственности в самой первоначальной форме означает: находить в ней сырье, орудие и жизненные средства, созданные не трудом, а предоставленные самой землей"⁴⁶⁶.) От­дельный человек не существовал как социальное явление вне об­щины; присвоение условий и результатов производства могло осу­ществляться лишь посредством общинной собственности. И ин­дивидуальное производственное использование орудий труда, и особенности индивидуального потребления опосредствовались отношением данного индивида к общине как целому⁴⁶⁷. Переход­ный биосоциальный характер имело разделение территории между общинами: наряду с признаками биологического распределения кормовой площади, здесь начинают формироваться социальные взаимосвязи коллективной собственности. Возникающие социаль­ные закономерности ограничивались, преимущественно, рамка­ми некоторой данной общины, внутри которой и зарождался соб­ственно социальный мир, развивались элементы социальной фор­мы движения.

Для первобытного способа производства, в целом, характерно уравнительное распределение. Поскольку условием выживания от­дельного человека было выживание общины как целого, то про­порциональное несоответствие доли трудового вклада и доли по­требления не только воспринималось как нормальное и справед­ливое явление, но просто было необходимым условием сохране­ния жизни, в том числе - и для более сильных и искусных членов общины. Хотя абсолютной уравнительности, разумеется, не могло существовать, и более производительные работники неизбежно должны были иметь некоторые привилегии в потреблении, но привилегии эти ограничивались необходимостью поддержания жизни каждого члена общины. Чем в большей мере каждый индивид заботился о других, тем выше были шансы выживания данной общины и ее преимущества в конкуренции с иными об­щинами. Альтруизм составляет один из атрибутов социальности; человечество как биологический вид, воплощающий социальность сформировалось посредством альтруизма. Этим обусловлена принципиальная односторонняя ограниченность концепций "естественного человека" (и "экономического человека", в частности) определяющих в качестве его основного свойства эгоизм. В дей­ствительности, биосоциальный дуализм человека находит одно из проявлений в диалектике альтруизма и эгоизма; первый воплоща­ет субстанцию социальности и в общеисторическом плане высту­пает как ведущая сторона; второй, имея корни в биологической дискретности жизнедеятельности индивида, приобретает преоб­ладающее значение в рамках исторического существования "атомизированного" производства и частной собственности как их биосоциальная трансформация.

Разложение первобытного строя и возникновение частной собственности. "Неолитическая революция" в орудиях труда с течением времени имела два важных следствия: появилась воз­можность ведения хозяйства обособленными группами (семьями) внутри общин, и объемы результатов производства превысили уро­вень необходимого продукта. Оба данных явления способствова­ли возникновению социально-экономической неоднородности в рамках общин и их последующему разложению. Переходной фор­мой от родовой к соседской общине была, по-видимому, семей­ная (большесемейная) организация хозяйства внутри рода, когда в общинном владении оставались основные охотничьи угодья, паш­ни, пастбища, в то время как индивидуальные орудия труда, се­мейные жилища и приусадебные участки во все прогрессирую­щей степени выбывали из системы родовой собственности. В свою очередь, собственность семей также трансформировалась таким образом, что сначала ее представителем, а затем и единственным полноправным субъектом становился глава семьи. По разным причинам развивается экономическая дифференциация семей.

Появление прибавочного продукта способствовало и возник­новению такой формы социальной неоднородности, как приви­легии верхушки общины в присвоении этого продукта. Фактора­ми, содействующими зарождению и последующему закреплению экономических преимуществ, могло быть выполнение функций общей организации работ, хранения общинных запасов⁴⁶⁸, организация военных набегов, выполнение жреческих и иных подобных им функций. Возникая на основе общинной традиции управле­ния распределением и потреблением необходимого продукта, со­ответствующие механизмы управления движением прибавочного продукта со стороны хозяйственных руководителей или военных вождей постепенно превращаются в систему присвоения чужого труда, т.е. в систему эксплуатации как рядовых общинников, так и становящихся рабами пленных.

Данные процессы развивались весьма медленно, в течение многих тысячелетий; они осуществлялись посредством множест­ва переходных форм (среди которых наиболее известные - прину­дительное изъятие общиной "излишков" богатств отдельных се­мей сверх некоторой общепризнанной "нормы", "добровольные" дары и празднества, пиры, выступающие как способы перерас­пределения богатств между семьями). Фактическое неравенство и многочисленные привилегии верхушки общины в течение про­должительного времени сочетались с исполнением представите­лями этой верхушки функций производительного труда; сохраня­лась внешняя форма организации производственного процесса как осуществляемой руководителями в интересах всей общины. Однако общеисторическая закономерность обособления производства и присвоения в рамках общин неизбежно проявляла себя; истори­ческий вектор обособленного хозяйствования был объективно ори­ентирован на перерастание семейного и индивидуального владе­ния в частную собственность. Одновременно появляется разли­чие, а затем - разделение и противопоставление труда и собствен­ности. Возникновение частной собственности и эксплуатации оз­начало разложение первобытнообщинного способа производства и зарождение классового общества.

В роли основного надстроечного фактора, влияющего на про­изводство, выступают в условиях первобытного строя коллектив­но-мифологическое сознание, традиции и обычаи, постепенно приобретающие форму обычного права. Дальнейшее развитие обычного права, представляющего собой переходную форму меж­ду собственно обычаем и законом, отражает в надстроечной сфере переходный характер производственных отношений в условиях разложения первобытнообщинного способа производства

На базе необходимого продукта эксплуатация как воспроизводственный механизм была невозможна, т.к. изъятие элементов данного продукта означало бы невозможность поддержания физического существования работника. Устойчивое воспроизводст­во прибавочного продукта достигается лишь при переходе от при­сваивающего хозяйства к земледелию и скотоводству. Утвержде­ние социального неравенства и эксплуатации требует перехода от общинной к иной системе социальной организации, защищаю­щей интересы появившихся частных собственников. «Окончатель­ное складывание классового общества, на базе даже высокоспе­циализированного присваивающего хозяйства было, по-видимо­му, все же невозможно; во всяком случае, науке ни один такой случай не известен. Это и позволяет говорить о том, что классо­вое общество, в конечном счете, могло сложиться лишь на основе хозяйства производящего... В принципе можно говорить о трех этнографически зафиксированных главных путях, которыми шел политогенез. Эти пути с определенной долей условности можно определить как военный, аристократический и плутократический, имея при этом в виду, что едва ли и здесь существовали "чистые формы"»⁴⁶⁹. Диалектика классо-, полито- и правогенеза привела к возникновению государства, которое, однако, еще долго опира­лось на трансформированную и подчиненную соседскую общину как производящую единицу.

Возникновение классово-государственного общества означа­ло качественный скачок в развитии цивилизации, в результате которого "социальное время" первобытных общин "остановилось"; из сущностных и самодостаточных социальных единиц они пре­вратились в "первобытную периферию". Дальнейшая эволюция сохранившихся общин, в политико-экономическом и стадиаль­но-историческом плане, обусловлена не их внутренними законо­мерностями, а внешним влиянием высших форм цивилизации⁴⁷⁰.

12.2. Рабовладельческий, способ производства

Производительные силы и производственные отношения рабо­владельческого строя. Рассмотренные в предыдущем параграфе процессы хозяйственного обособления семей, роста прибавочно­го продукта и возникновения имущественного неравенства зна­чительно усилились при переходе от неолита к энеолиту (медно-каменному веку), а затем - к "бронзовому веку" (примерно 6-5 тысяч лет назад) и "железному веку" (4-3 тыс. лет назад). Эпизо­дические и несовершенные формы выплавки и обработки метал­лов сменяются постоянно развивающейся и более искусной тех­нологией. Переход от каменных к металлическим орудиям труда означал огромный скачок в развитии производительных сил; на основе обработки земли металлическими орудиями резко возрос­ла производительность труда. Устойчивое воспроизводство при­бавочного продукта обусловило и расширенное воспроизводство привилегий в его присвоении, что в конечном итоге привело к разделению общества на классы рабов и рабовладельцев.

Как отмечено выше, основными путями возникновения раб­ства было превращение в рабов военнопленных (которых ранее убивали, отсюда - один из первых терминов для обозначения ра­бов - "живые убитые") и закабаление рядовых общинников хо­зяйственно-жреческой верхушкой, превращающейся сначала в привилегированную группу в рамках общины, а затем – наряду с верхушкой родовой аристократии - в рабовладельцев. Оба главных варианта формирования рабства взаимодействовали и дополняли друг друга. "По-видимому, самой ранней из известных форм раб­ства было возникавшее из адопции военнопленных в семейные коллективы победителей (военные действия несомненно были первичными источниками появления рабов)... Существенно при этом, что адопция происходила преимущественно в семьи пред­водителей, чем создавались дополнительные предпосылки для за­крепления статуса последних"⁴⁷¹.

Первоначальное семейное (или "патриархальное") рабство имело относительно легкие формы - рабы трудились вместе с хозяевами и, по существу, находились на положении младших неполноправных членов семьи. Сказывалось и влияние формально сохраняющейся общинной собственности: статусу рабов была присуща двойственность, они одновременно являлись рабами общины как целого и рабами (или неполноправными членами) некоторой семьи. Во втором-третьем поколении потомки общинно-семейных рабов, как правило, превращались в полноправных об­щинников.

Однако на смену системе общинно-семейного рабства при­шли более развитые формы рабовладения, для которых характер­но резкое противопоставление и классовая поляризация труда и собственности. Противоречие между производством и потребле­нием приобретает при этом форму антагонистического противо­стояния класса рабов, за которыми закрепляется функция непо­средственного производства благ, и класса рабовладельцев, осу­ществляющих первичное присвоение и потребление благ и позво­ляющих рабам включаться в процесс потребления постольку и в такой форме, поскольку и в какой это необходимо для воспроиз­водства их рабочей силы и ее дальнейшего функционирования в целях обеспечения интересов рабовладельцев⁴⁷². Рабы находятся в полной собственности рабовладельцев, представляют собой "го­ворящее орудие", некую разновидность инструмента, функцио­нирование и само существование которого полностью определя­ется волей собственника⁴⁷³. Отношение (противоречие) между ра­бами и рабовладельцами выступает как основное производствен­ное отношение (противоречие) данного строя. Производство раба­ми, являющимися объектом полной собственности рабовладель­цев, максимума прибавочного продукта в интересах последних выступает как свойственный рабовладельческому способу произ­водства формационно-исторический вариант основного экономи­ческого закона.

Эксплуатация рабов имеет прямой, открытый, непосредственный характер; в качестве стимулов к труду выступают формы прямого физического насилия, принуждения, различного рода наказания⁴⁷⁴, вплоть до убийства. Такая общеэкономическая орга­низационная форма, как кооперация труда, становится принуди­тельной кооперацией, насильственным объединением и коорди­нированием действий непосредственных производителей, осущест­вляемым рабовладельцем или его представителем. Рабы трудятся под надзором и по команде тех же субъектов управления и полу­чают за свой труд возможность сохранения биологического суще­ствования и потребления необходимого продукта. Данная система взаимосвязи труда и собственности порождает незаинтересован­ность непосредственных производителей в результатах труда, не­гативное отношение к самому процессу труда, к его орудиям, вос­принимаемым в качестве средств эксплуатации⁴⁷⁵. У рабов не только отсутствует заинтересованность в более эффективном использо­вании земли, орудий труда, но и имеется объективное стремление к уничтожению (при возможности) этих орудий⁴⁷⁶. Попытки вы­звать у рабов материальную заинтересованность в результатах их труда, поощрить их морально за хорошую работу, организовать со­ревнование между ними отражали уже условия кризиса рабовладе­ния и не воплощали сущностные закономерности этого строя⁴⁷⁷.

В эпоху рабовладения господствовали натуральные формы хо­зяйствования, преимущественно, в виде замкнутых аграрных хозяйственных единиц. Вместе с тем, развивалось и разделение труда, что порождало товарно-денежные формы экономических связей. Они, с одной стороны, использовались рабовладельцами для приобретения товаров иноземного происхождения, предметов роскоши; с другой - эти отношения (особенно ростовщичество) подрывали и разлагали натуральный базис рабовладельческого хозяйствования, чем порождалось стремление к их ограничению и всестороннему регулированию⁴⁷⁸. Функция регулирования возла­галась на государство, что, наряду с его главной задачей по обес­печению повиновения рабов, обусловило специфику экономичес­ких сторон государственности на разных этапах эволюции рабо­владельческого строя. Негативная психологическая установка в отношении товарно-денежных форм экономических связей явля­лась одной из доминантных особенностей рабовладельческой куль­туры. Достаточно вспомнить оценки Аристотелем натурального хозяйства ("ойкономии") как "истинной", "естественной" фор­мы создания богатства; Ювенал высмеивал присущее многим его современникам стремление хвастаться купленными на рынке про­дуктами как якобы произведенными в собственном хозяйстве; популярны были представления о принципиальной предельности допустимых форм богатства, что отражало особенности системы натурального потребления и в сочетании с распространенным мотивом "зависти богов" вело к неоднозначности оценок "из­лишка" благ даже собственного трудового происхождения⁴⁷⁹.