Асилия - также являла собой право убежища, уже религиозного. Асилия гарантирует личную и имущественную неприкосновенность. Правом асилии обладали все греческие храмы и святилища, а нарушение неприкосновенности жестоко карали боги, либо государство. В период эллинизма правом предоставлять асилию стали пользоваться не только святилища, но и города, на территории которых они находились70. Чаще всего право предоставлять асилию города испрашивали у монархов, от которых они зависели.
Влияние полисов на международные отношения в эллинистическом мире.
Неоднозначное место в системе межгосударственных отношений в эпоху эллинизма занимали полисы, как свободные (Византий, Родос), так и находящиеся в той или иной зависимости от монархов. Как мы уже отмечали выше, монархи стремились к завоеванию международного авторитета, укреплявшего их позиции как внутри страны, так и вне ее. Немалую роль в достижении подобного признания играла демонстрация полисов и их союзов благожелательного отношения к тем или иным правителям. Взамен монархи зачастую брали на себя роль покровителя тех или иных городов, оказывая им экономическую и в случае необходимости - военную, помощь, что демонстрировалось публично. В эллинистическую эпоху полисная система переживала период упадка, поэтому у большинства городов не хватало собственных сил, чтобы сохранить самостоятельность. Все же основные решения принимались именно при дворах монархов. Тем не менее, учитывая общую нестабильность региона, цари предпочитали если не действовать с оглядкой на города, то хотя бы сохранять видимость того. Нередки были случаи, когда представители городов включались в состав дипломатических миссий, однако зачастую они присутствовали там чисто номинально. Сохранять видимость уважительного отношения было проще, чем постоянно увеличивать военные гарнизоны в полисах.
Покровительство городам позволяло монархам также демонстрировать уровень своей просвещенности. Полисы играли немалую роль в создании царских культов, на что тратились немалые средства. Чаще всего, вопросами культуры занимались не непосредственно сами монархи, а их супруги. Так, сохранились сведения о почестях, оказанных жителями города Милета царице Апаме, которая принимала деятельное участие в благоустройстве города и выделила немалые средства на строительство Дидимского храма. Все это способствовало укреплению престижа как самой царицы, так и правящей династии в целом, поэтому подобный случай не был единичным.
Помимо деятельности, направленной на культурное развитие городов, цари немалое внимание уделяли и экономическому процветанию полисов.
В целом, полис и его благожелательно отношение, стали не только еще одним инструментов внешнеполитической деятельности эллинистических государств, но также во многом и экономической базой, обеспечивающей государству устойчивость. Если же говорить о полисах, сумевших сохранить свою независимость, то они зачастую выступали в качестве третейских судий при решении острых вопросов.
Посредничество и институт третейских судий.
В эллинистическом мире существовала также практика улаживания конфликтов ненасильственным путем. Посредством института третейских судей, прибывших из другого полиса или государства (не обязательно эллинистического), сначала решались внутриполитические дела, а после эта практика стала переноситься и на внешнюю политику и межгосударственные отношения.
Наибольшее распространение арбитражных разбирательств приходится на III в. до н.э., когда повсеместно решались территориальные споры между эллинистическими государствами. Самыми популярными были разбирательства касающиеся границ или же принадлежности того или иного острова или полиса80. В первой половине II в. до н.э. практика арбитражных разбирательств была отрегулирована практически до совершенства, однако после началась деградация этого института, связанная с все большим влиянием Римской республики.
Культурный и религиозный фактор, как инструмент внешней политики.
Религиозные культы Востока оказали огромное влияние на культуру и политику в эпоху эллинизма. Одним из ярких примеров синтеза этих культурных и религиозных традиций стало распространение идеи обожествления живого правителя, которая играла важную роль, как во внутренней, так и во внешней политике эллинистических царей. Возникавшие культы поднимали личность царя в сферу божественного, что придавало их действиям качественно иной вес. Внешним проявлением данного феномена стало возведение храмов здравствующим или же почившим царям, воздаяние им божественных почестей, составление гимнов. При этом И.С. Свенцицкая отмечает, что особенностью почитания царя в полисах было то, что становясь богом, царь продолжал оставаться человеком из плоти и крови. В ряде случаев почести, воздаваемые царю, имели статус «равнобожеских», то есть правитель приравнивался к богу, но безоговорочно им не являлся81. Впрочем, в разных династиях данная традиция обретала специфические черты. Первыми после Александра Македонского этим инструментом воспользовались представители египетской династии Птолемеев. Они объявили традиционную египетскую религию, где подобная практика существовала еще с периода Древнего царства, государственной на равном положении с греческой82. Правителем, широко использующим данный фактор в своей политике, был также македонский царь Деметрий I Полиоркет, что отдельно отмечают источники и исследователи83. Династия Селевкидов возводила свою родословную к греческим богам, однако у них обожествление правителей не носило ярко-выраженный характер. И хотя для некоторых малоазийских городов жертвоприношения царям стали обыденной практикой уже при Селевке I, только Антиох II Теос решился назвать себя богом при жизни. Пергамские Атталиды обожествляли умерших представителей своей династии, подробнее царские культы Пергама будут рассмотрены во второй главе.
Большое значение имело меценатство по отношению к крупнейшим и общепочитаемым религиозным культовым центрам, а также участие в деле создания и развития образования, науки и культуры. Подобная деятельность позитивно отражалась на авторитете правителя, добавляла ему дополнительный политический вес. В некоторых случаях культурное соперничество оказывало влияние на все сферы жизни общества, как это случилось с противостоянием Египта и Пергама. Недовольный конкуренцией, которую Пергамская библиотека составила Александрийской, правитель Египта запретил вывоз папируса, который был основным материалом для письма, за пределы своей страны. Это вынудило пергамцев искать альтернативу, что в конечном итоге привело к изобретению техники создания пергамента.
Война. Правила ведения войн. Структура армии и флота.
Прямая агрессия всегда являлась последним, но при этом определяющим аргументом. Надо оговориться, что у эллинистического общества было вполне сложившееся представление о том, согласно каким принципам и правилам должны были вестись военные действия 86. На основе накапливающейся нормативно-правовой базы, постепенно развивалось и общепризнанное в эллинистическом мире «военное право».
Одним из определяющих рамках данной традиции стало понятие справедливой войны. Любая из конфликтующих сторон, стремилась, как писал В.И. Кащеев, «чтобы война, которую они намеревались начать, считалась справедливой; справедливыми должны быть также ведение войны и ее последствия» 88. В справедливое начало войны обязательно входил ритуал объявления о начале боевых действий. Эту функцию обычно брали на себя глашатаи, о которых было сказано выше. Но мы должны отметить, что правило это нарушалось не единожды, как в эллинистический период, так и раньше. Среди нарушителей самой яркой, несомненно, была фигура царя Пирра, который начал военные действия против спартанцев не уведомив последних должным образом.
Зачастую начинал боевые действия без предупреждения Этолийский союз.
Однако, если рассматривать в целом эллинистический период истории, то в большинстве случаев правило объявления войны все же соблюдалось 91. Одновременно с этим существовал такой тип объявления войны, как «объявление права на добычу», который мало сочетается с понятием справедливой войны, но иногда включался в нее.
Отдельное внимание историки уделили правилам ведения справедливой войны. Так, Полибий приводит следующие правила ведения войн: не использовать тайных и дальнобойных снарядов, сражаться в рукопашном бою, заранее уведомлять друг друга о начале войны, указывать место и время, не использовать засад93. Однако историк сразу же оговаривается, что соблюдали все эти правила только «предки», в эллинистическую эпоху свод данных правил уже не был актуальным, но тем не менее, даже в это время бесконечных войн за господство в эллинистическом мире, «соблюдение общечеловеческих законов было обязательным даже по отношению к врагам». Чрезмерная жестокость порицалась повсеместно, что нашло отражение в трудах Полибия, Диодора.
В ходе войны побежденные могли быть проданы победителями в рабство, однако в таких случаях предпочтение отдавалось инородцам. Также у противника можно было захватывать всевозможное имущество, города, крепости, но всеобщее возмущение вызывало осквернение храмов, разрушение произведений искусства, о чем более подробно было сказано выше. В. Тарн считал, что одним из проявлений эллинизма в политике была гуманизация войны, однако на основе вышеизложенного мы не может согласиться с этим тезисом - хоть в эпоху эллинизма и существовали общепризнанные правила ведения войны, однако это были те нормы, которые постоянно нарушались.
Несправедливой считалась агрессивная война без должного повода, в ходе ведения которой повсеместно прибегали к насилию и грабежу местного населения, разрушали святыни. Так, в своем письме к этолянам в разгар Союзнической войны, Филипп V Македонский упоминает о несправедливой войне, упоминая о повальном грабеже и насилии без веской причины. Несправедливая война порицалась в эллинистическом мире, однако редко это общественное мнение приводило к активному противодействию агрессору. Поэтому нельзя говорить о том, что уже в III в до н.э. сложилась система коллективной безопасности - остальные государства могли не одобрять действия захватчика, однако решать свои проблемы, связанные с несправедливой войной пострадавшим от агрессии странам предлагалось самостоятельно. Также к несправедливой войне не относились действия стран, выступавшие на стороне одного из участника конфликта в качестве союзника.
Армия. Эллинистические государства отличались многообразием форм, однако все имели сходные черты, так как все они были преемниками державы Александра Македонского. Это отразилось и на их армиях, которые имеют схожую структуру. Среди источников военных ресурсов можно выделить четыре основных: наемники, военные поселенцы, полисное ополчение и отряды, набранные из малоазийского населения. В армиях разных государств эти четыре категории имели разное значение. Так, к примеру, Египет широко практиковал набор местного населения в армию, их доля там была велика. Птолемеи предпочитали египтян наемникам, исходя из предположения, что те хотя бы будут защищать свою родину, а не перейдут на сторону противника при первой же опасности. Наемников же широко использовали цари Сирии, Македонии, Пергама. С конца III в. до н.э. этот институт приобретает большее значение, причем все большее их число нанимали среди варварских народов. В пергамской армии большое значение имело полисное ополчение, подробнее о котором будет сказано во второй главе настоящего исследования.
Основной ударной силой эллинистических армий была пехота, большая часть которой была представлена македонской фалангой106. Главным недостатком этого рода войск являлось то, что она была предназначена для столкновений на ровной местности. Помимо этого, фалангиты не могли эффективно действовать малыми отрядами. Кроме всего вышеперечисленного, перед тем, как использовать фалангу на поле боя, приходилось тратить много времени и средств на обучение воинов. Однако, при умелом и своевременном использовании, фаланга превращалась в практически неуязвимое орудие, против которого «любое варварское племя и любое легковооруженное войско» оказывалось бессильным. Помимо фалангитов, в пехоту входили отряды гипаспистов и пелтастов - воинов-щитоносцев. Они использовались либо как вспомогательная часть фаланги, либо для засады и специальных экспедиций. Были также отряды легковооруженной пехоты, которые обычно набирались царями из местного населения.
Второй составляющей эллинистических армий была конница. Соотношение конницы и пехоты менялось с течением времени. Рассмотрим это на примере македонского войска: при Александре Македонском это соотношение было равно примерно 1:6, в конце III в до н.э. оно составляло уже 1:17, в начале II в. до н.э. - 1:12 113. Определенное своеобразие присутствовало и в этом роде войск. К примеру, Селевкиды, помимо регулярного конного войска, использовали местных конных стрелков, фракийских всадников и даже верблюдов.
Все большее значение приобретает флот, что напрямую повлияло на его развитие. Правители начали соревноваться в постройке больших военных кораблей - гентер и пентер, старались увеличить их двигательную мощь115. Все большее значение приобретали таранные возможности кораблей, а также показатели маневренности и степень подготовки команды.
К середине III в. до н.э. использовались две основные тактики ведения морского боя:
· афинско-финикийская (акцент на быстроходность, маневренность и таранные способности кораблей), широко применяющаяся Родосом,
· коринфско-сиракузская (более тяжелые корабли и упор на абордажные бои), которую заимствовала Македония.
Ко II в. до н.э. крупные суда постепенно выходят из употребления117. Скорее всего, это объясняется их дороговизной и необходимостью затрачивать на них большие человеческие ресурсы. Тогда же ведущей морской державой становится Родос, во многом благодаря использованию «греческого огня» в морских сражениях.
Помимо собственных боевых функций, флот использовался также для транспортировки сухопутных частей армии. Соответственно, чем больший флот имело государство, тем большей мобильностью отличались все подразделения ее армии. Однако, несмотря на все свои плюсы и возросшее значение, флот, тем не менее, все равно оставался второстепенной военной силой, так как не мог в случае нападения соседей препятствовать продвижению их сухопутных войск.