8.2. Империя инков.
8.2.1. Достижения. Проблемы исторических источников
Государство инков просуществовало чуть более столетия (XV-XVI вв.), пока не пало под натиском испанских конкистадоров во главе с Писарро. Оно возникло в Перу, регионе с богатой тысячелетней историей. Первоначально небольшая полития инков за несколько десятилетий XV века выросла в сотни раз и превратилась в мощную империю[33]. С севера на юг она простиралась почти на пять тысяч километров. Ее территория, по разным оценкам, составляла 800 тыс. - 1 млн. кв. км, а население - от 3 до 37 млн. человек[34].
Являясь завоевателями, инки образовали высший слой военной и жреческой знати. Они наделялись земельными участками и работниками из покоренных племен. Жрецы составляли особые корпорации, которыми управляло высшее жречество, находящееся в Куско (столице)[35].
Несмотря на отсутствие письменности[36], инки создали весьма внушительную и сложную административную систему, построили сеть общеимперских дорог, города и храмы, имели школы для детей высшей элиты. Для эффективной эксплуатации населения использовался ряд социальных изобретений.
Во-первых, они пытались переустроить завоеванные территории под цели государства. В ряде мест они разрушали традиционную общину и создавали искусственную в виде объединения пяти, десяти, пятидесяти дворов. Нередко, в целях предотвращения восстаний, целые племена и народы переселялись в другие области, что напоминает практику ассирийцев и вавилонян. В армии инков были даже специальные "подразделения", которые занимались "социально-экономическим" переустройством вновь завоеванных территорий[37].
Во-вторых, стоит отметить попытки консолидировать религиозные культы (путем создания общего пантеона в столице) и насильственное внедрение собственного языка кечуа (кечва).
В-третьих, широкое использование населения для управления. С учетом того, что низовым звеном была пятидворка (затем шли десятидворка, пятидесятидворка и т. д.) управленцев из местных жителей было множество[38]. Но столь большой аппарат "активистов" свидетельствует как раз о незрелости государства (так же, как многие тысячи афинских судей говорят о незрелости суда в Афинах).
В-четвертых, достаточно четкая система распределения продукции. Для обеспечения потребностей государства и высших слоев землю, которую обрабатывали общинники, делили на три части (поля общины, жрецов и императора)[39]. Двор императора Инки в столице снабжался из близлежащей округи. Остальные провинции должны были обеспечивать продовольствием со специальных полей ближайшие к ним придорожные склады для проходящих войск и чиновников, а также заполнять хранилища на случай неурожая[40]. Нужно отметить некоторую специализацию повинностей. Целые селения несли обязанности "коллективных" дровосеков, водовозов, домашних слуг, поваров, ремесленников той или иной специальности и т. п. Все это обеспечивало определенную квалификацию выполняемых работ[41].
Общество инков было строго регламентировано. Расписывалось, кому что есть, носить, использовать[42]. В то же время существуют сведения, что власть заботилась, чтобы ее подданные имели гарантированный кусок хлеба, а старики освобождались от работы[43]. Но насколько реальность соответствовала идеологии, сказать трудно. Дело в том, что многие важные сведения об устройстве этой империи, о социальной и экономической ее жизни были собраны уже спустя ряд десятилетий после ее падения человеком, который считался наследником одного из знатных родов инков, Инка Гарсиласо де ла Вегой. В своем труде, который был издан уже в начале XVII века (а империя окончательно пала в 1537 г.), он во многом опирался на устное предание (рассказы его родичей-инков). Особенно важно, что государственная и социальная система описывалась так, как она должна была действовать в идеале. Ведь излагаемая им история Перу являлась официальной версией, которая была принята у самих инков, а следовательно, была довольно далекой от подлинной истории этого государства[44]. Представьте, что будущий историк стал бы описывать общественную систему СССР по брежневской конституции. Насколько его реконструкция совпала бы с реальностью? Поэтому многие вещи выглядят, по здравому размышлению, преувеличенными, сомнительными или явной идеализацией[45]. К слову сказать, правители Междуречья также постоянно клялись "восстановить справедливость", но практика часто была далека от обещаний.
8.2.2. В чем государство опережало развитие общества
В чем же инкское государство опережало общество?
Первое. Впечатляет система переустройства общества под интересы правящего слоя в виде переселений и искусственных общин. В то же время многое свидетельствует о незавершенности изменений. Например, они не трогали местных вождей (курака) и оставляли за ними право передачи власти по наследству. Для местного управления инки использовали десятичную систему и делили население на сотни, тысячи и десятки тысяч человек. Этими административными единицами и руководили местные вожди[46]. А знатные инки управляли более крупными территориями.
Необходимо указать на неадекватность социальной и этнической базы государства. Ведь покоренные территории были пестрым конгломератом незрелых этносов и племен. А это не та основа, которая требуется для сложившегося государства, поскольку этническая незрелость и пестрота не позволяют создать в обществе государственную психологию. Поэтому потребовалось бы еще весьма длительное время, пока этническая масса не отольется в формы, созданные новыми властителями. Тем более что, переселяя племена, инки не трогали их этнические особенности и атрибуты[47]. Удержалось бы столько времени это государство, весьма сомнительно.
Второе. Инки пытались и культурно консолидировать общество путем навязывания своего языка кечуа (кечва). В результате в испанскую пору, помимо него, в живых остался только язык аймара[48]. Некоторые исследователи всецело относят такие изменения за счет успешной политики инков, сумевших всего за сто лет внедрить свой язык, указывая, что его знание помогало делать карьеру[49], а сыновья местных вождей часто жили в столице на положении заложников, где и усваивали его. Кроме того, при административном десятеричном делении мелкие этносы могли перетасовываться[50].
Не отрицая всего этого, выскажу собственное мнение. Более вероятно, что здесь совпали усилия власти и естественные процессы, а традиция приписала успех исключительно политике господствующего сословия. Надо учесть, что язык кечуа был устным (узелковая письменность не в счет). А абсолютное большинство населения никакой карьеры не делало и не могло сделать. Население, даже переселенное, продолжало жить в той же этнической среде, а сами инки составляли меньшинство и не могли ассимилировать большинство. Поэтому сто лет - слишком малый срок, чтобы люди забыли свой язык.
Объяснение распространения языка кечуа может лежать в том, что языки многих тамошних этносов были, во-первых, весьма примитивными, что при прочих равных условиях облегчает забывание языка с течением времени[51]. Во-вторых, значительная часть различных "языков" скорее являлась разновидностями одного и того же языка кечуа, поскольку "после возникновения государства инков они распространились на большом пространстве, оттеснив другие племена"[52]. Существовали этнически близкие союзные инкам племена. Возможно, что и многие из присоединенных племен также были этнически родственны им. Не случайно ведь обширные территории вошли в состав этого государства мирным путем[53].
На это указывает и такое замечание вышеупомянутого Инки Гарсиласо, который пишет, что до завоевания инками "каждая провинция, каждый народ, а во многих местах каждое селение имели свой язык, отличный от своих соседей"[54], количество же языков провинций было неисчислимо[55]. Когда каждое селение имеет свой язык, это ситуация т. н. первобытной лингвистической непрерывности, означающей отсутствие реальной этнической консолидации. Иными словами, существует некая этнографическая общность, которая включает множество племен и селений. Все они говорят на одном, по сути, языке, но каждое с некоторыми вариациями. Но если у какого-то из этих вариантов появляется существенное преимущество, может начаться языковая консолидация. Поэтому неудивительно, если в Перу среди родственных языков возобладал язык завоевателей.
Третье. Это система общеимперских дорог, которая служила для военных целей и позволяла более эффективно управлять отдаленными окраинами. Имелись две главные дороги, идущие с севера на юг. Одна шла через горы и была длиной более 5 тыс. км. Другая, поменьше, проходила вдоль побережья. Они соединялись между собой рядом поперечных дорог. Общая протяженность дорожной сети превышала 15 тыс. км.[56] Вдоль трасс на одинаковом расстоянии были построены постоялые дворы и склады с запасами пищи для гонцов и почты[57]. Дороги уже не спишешь на идеологию, это бесспорный и редкий для раннего государства факт, который подтверждает высокий уровень административного устройства в Перу.
Четвертое. Инки делили империю на четыре крупных провинции (четыре страны света), во главе которых стояли принцы. Иными словами, это было административное деление, не связанное с прежним племенным и областным, что также не всегда встречалось в ранних государствах.
Чтобы понять еще нагляднее, насколько государственное устройство инков опережало развитие общественное, нужно указать на следующие вещи:
1. Отсутствие письменности. Каким бы интересным феноменом ни было узелковое "письмо", оно несравнимо с настоящим по информативности, по бюрократичности, по влиянию на функционирование государственного аппарата.
2. Отсутствие тягловых животных, что серьезно препятствовало перераспределению продукции. Для перетаскивания тяжестей использовались варварские методы.[58].
3. Отсутствие торговли, что еще более усложняло систему распределения.
4. Итак, хозяйство инков было натуральным. А это, как уже очень давно замечено, способствует феодализации общества. Огромная территория и трудность распределения продукции вынуждали государство раздавать землю (естественно, с работниками) знатным инкам, для того чтобы они могли обеспечивать свои "чада и домочадцев". Такая раздача земли была, по сути, самым обычным феодализмом, когда служивым людям дается кормление в виде разных прав на труд населения.
Но феодализм не особенно соответствует сложному бюрократическому устройству государства. По-видимому, инки столкнулись с теми же проблемами, что и многие другие завоеватели, которых было меньшинство. Боясь измены и восстаний, оказываясь перед необходимостью вознаграждать родственников и соратников, победители обычно раздают крупные поместья в распоряжение знати (уже существующей или формирующейся). Например, в древнем Китае завоеватели чжоусцы, будучи в явном меньшинстве, поставили во главе уделов родственников и приближенных императора, а те, в свою очередь, награждали своих родственников и приближенных (см. сноску 22). При этом на первых порах это вполне рациональный подход, поскольку завоеванными территориями надо управлять, а опираться реально можно только на своих[59].
Однако, как известно, по прошествии времени государство, в котором все держится на силе центральной власти, обычно слабеет, тем более в многоэтничной империи. И, кстати, сто лет это как раз срок, когда эти тенденции уже вполне обозначаются[60]. Все это говорит, что государство инков не было столь уж прочным и устроенным, как кажется. В частности, вполне достоверно известно, что конфликты между высшей знатью имелись. Европейцы как раз пришли в момент, когда только закончилась долгая война за трон между претендентами. И умело воспользовались этой ситуацией, обвинив правящего Инку в узурпации власти.
Характер поземельных отношений в этой империи не во всем ясен. Некоторые сведения говорят, что земля считалось собственностью верховного Инки. Но есть и предположения, что поместья, получаемые от него, становились частной собственностью служивой знати[61]. Тут могло и не быть противоречия, поскольку при феодализме земля нередко имеет нескольких собственников и владельцев.
8.3. Египет Древнего царства
8.3.1. Проблемы интерпретации социального строя
Хотя сведений о Египте несравнимо больше, чем об инках, но в отношении Древнего царства, т. е. периода, который мы рассматриваем, источники информации сохранились крайне неравномерно[62]. В результате об обществе Древнего царства по многим важнейшим моментам с уверенностью сказать можно даже меньше, чем об инках.
Поэтому выполнить нашу задачу, то есть сравнить уровень развития государственности и самого общества, оказывается весьма сложно. Дело в том, что нет ясности в отношении социальных характеристик большинства населения египетского общества Древнего царства. Известно, что существовали крупные царские и так называемые вельможные хозяйства, и соответственно государственные и вельмож работники[63]. Однако неясно, состояло ли общество только из начальников-вельмож, царских приближенных, чиновников и царских слуг, с одной стороны, и подневольных работников, лишенных собственного хозяйства и получающих пайки - с другой. Или помимо них, было еще и свободное трудовое население (крестьяне и ремесленники).
Подневольные работники часто объединялись в специальные рабочие отряды и перебрасывались туда, где требовался их труд[64]. Они весьма напоминают рабочие отряды другого общества, о котором мы уже говорили - Месопотамии времен третьей династии Ура (конец III тыс. до н. э.). Однако в Междуречье все же были в большом числе и самостоятельные хозяева. Поэтому очень вероятно, что такие крестьяне были и в Египте, возможно даже, они составляли большинство населения [65]. Но о них нет ясных свидетельств.