представляет то стилизацию народных куплетов, повествующих о голоде и несправедливостях при крепостном праве, то заунывные, «протяжные, печальные» вахлацкие песни о неизбывной подневольной тоске.
Начинается будто бы о крепостном мужике того рабского типа, который все ради барина. Однако повествование делает неожиданный и крутой поворот: не стерпев обиды, Яков сперва запил, бежал, а вернувшись, завёз барина в болотистый овраг да и повесился у него на глазах. Страшный грех для христианина — самоубийство. Странники потрясены и напуганы, и начинается новый спор — спор о том, кто всех грешней. Рассказывает Ионушка — «смиренный богомол».
Сказ о Кудеяре-атамане, разбойнике, загубившем несчётное число душ. Рассказ идёт былинным стихом, и, словно в русской песне, просыпается совесть в Кудеяре, принимает он отшельничество и покаяние от явленного ему угодника: срезать тем же ножом, которым убивал, вековой дуб. Работа многолетняя, надежда, что до смерти удастся её завершить, слаба. Внезапно перед Кудеяром появляется на коне известный окрест злодей пан Глуховский и искушает отшельника бесстыдными речами. Не выдерживает искушения Кудеяр: нож в груди у пана. И — чудо! — рухнул вековой дуб.
Крестьяне затевают спор о том, чей же грех тяжелее — «дворянский» или «крестьянский».
В главе «Крестьянский грех» также былинным стихом Игнатий Прохоров рассказывает об иудином грехе (грехе предательства) крестьянского старосты, соблазнившегося на мзду наследника и скрывшего завещание хозяина, в котором все восемь тысяч душ его крестьян отпускались на волю. Слушатели содрогаются. Погубителю восьми тысяч душ нет прощения. Отчаяние крестьян, признавших, что среди них возможны такие грехи, выливается в песне. «Голодная» — страшная песня — заклинание, вой несытого зверя — не человека.
Появляется новое лицо — Григорий, молодой крестник старосты, сын дьячка. Он утешает и воодушевляет крестьян. Поохав и поразмыслив, они решают: Всему виною: крепь!
Выясняется, что Гриша собирается «в Москву, в новорситет». И тут становится ясно, что Гриша-то и есть надежда крестьянского мира:
«Не надо мне ни серебра,
Ни золота, а дай Господь,
Чтоб землякам моим
И каждому крестьянину
Жилось вольготно-весело
На всей святой Руси!»
«Доброе время — добрые песни».
Гриша поёт добрые песни. Как заканчивается всё:
Гриша спать попробовал. Спалося, не спалося, Краше прежней песенка в полусне слагалася; Быть бы нашим странникам под родною крышею, Если б знать могли они, что творилось с Гришею. Слышал он в груди своей силы необъятные, Услаждали слух его звуки благодатные, Звуки лучезарные гимна благородного - Пел он воплощение счастия народного!..
Композиция (проще):
1) Экспозиция (Пролог). Встреча семи мужиков – героев поэмы: «На столбовой дороженьке / Сошлись семь мужиков».
2) Завязка – это клятва героев не возвращаться домой, пока они не найдут ответа на свой вопрос.
3) Основная часть складывается из множества автономных частей
4) Кульминация. Счастливым человеком на Руси писатель нарекает Гришу Добросклонова, борца за народное счастье.
5) Развязка. Не закончил.
СТИЛЕВАЯ ФУНКЦИЯ ФОЛЬКЛОРНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ
зачин поэмы “В каком году – рассчитывай, в какой земле – угадывай”, не дающий точных географических координат изображаемых событий, подчеркивает, что речь пойдет обо всей русской земле.
В прологе поэмы звучат традиционные сказочные мотивы: герои встречают говорящую птицу пеночку, которая исполняет их желания, рассказывая, где достать скатерть-самобранку. Мужики находят волшебную скатерть на поляне под корнями деревьев в коробочке-сундучке (именно там в сказках спрятана смерть Кощея). Скатерть-самобранка дает возможность мужикам отправиться в путешествие на поиски счастливого человека. Обычный сюжетный ход в сказках — странствия в поисках счастья (потерянной невесты, жениха, молодильных яблок, живой воды и т. д.).
Использовал:
- пословицы («Замок — собачка верная: не лает, не кусается, а не пускает в дом!»), приметы и поверья («в рот яблока до Спаса не беру»)
- уменьшительно-ласкательные суффиксы, демонстрирующие симпатию говорящего к описываемому предмету или человеку («дороженька», «ручонка», «опочиваленка», «полсаженки» и др.).
- эпитеты («солнце красное», «путь-дороженька», «лисица хитрая», «ветры буйные», «ворон, птица умная» и др.).
- троекратные повторения: «у столба тридцатого» странники находят скатерть-самобранку, три петли — жизненный выбор для женщины, «в третий [раз] быть беде», если мужики попросят у скатерти больше, чем положено.
- различные типы повторов, например повторение предлогов («по лесу по дремучему»); подхват конца строки в начале следующей («Адмирал-вдовец по морям ходил,/ По морям ходил, корабли водил»); простое повторение слов («Налево отзывается: Попу! Попу! Попу!»)
ДЛЯ ЧЕГО:
Говорить о народе на языке, близком к нему, образами, органичными для народа.
Фольклорные мотивы позволяют расширить поэму: она обо всей Руси вообще, о каждом, живущем в то время.
Главное для Н. А. Некрасова — социальная направленность его стихотворений, что, кстати, объясняет слова И. С. Тургенева, утверждавшего, что в стихах Н. А. Некрасова “поэзия не ночевала”.
Стремление Некрасова уничтожить тираж сборника своих юношеских стихов “Мечты и звуки” — факт символический. Поэт рвет не со своим неудачным поэтическим прошлым, а с традицией, с усвоенными поэтическими штампами. Некрасов — поэт непоэтической эпохи — хорошо понимает, что поэт уже не может быть жрецом, “другом лени”.
Переосмысление всей поэтической системы у него начинается с принципиально нового понимания роли и места поэта. Истинный поэт для Н. А. Некрасова не может существовать без тесной связи с событиями общественной жизни. Строки
Еще стыдней в годину горя
Красу долин, небес и моря
И ласку милой воспевать... —
становятся поэтическим кредо Н. А. Некрасова.
Первым признаком отхода от традиции в творчестве Н. А. Некрасова становится появление большого числа пародий. Сущность этих пародий заключается не в простом осмеивании пародируемого, а в самом ощущении сдвига старой поэтической формы путем ввода прозаической темы и снижения лексики:
Спи, пострел, пока безвредный!
Баюшки-баю,
Тускло смотрит месяц медный
В колыбель твою.
Или
И скучно, и грустно, и некого в карты надуть...
Пока в таких пародиях ощутима связь с исходным произведением, будет возникать комический эффект. Когда же эта связь утрачивается, сама собой решается проблема ввода новых стилистических элементов в старые формы. Пример такого использования и изменения старых форм мы находим, например, в стихотворении “Извозчик”, которое выдержано в старой балладной форме:
Парень был Ванюха ражий,
Рослый человек,
— Не поддайся силе вражей,
Жил бы долгий век!
Н. А. Некрасов широко использует прием переиначивания старых жанров, придания им нового содержания.
“Элегия” у поэта — это стихотворение о любви, но о любви к народу: в стихотворении “Размышления у парадного подъезда” возникает причудливое сочетание оды и фельетона. Результатом становится то, что Н. А. Некрасов снижает высокие жанры и поднимает жанры бульварной прессы. По словам Андреевского, “Некрасов возвысил стихотворный фельетон до значения крупного литературного произведения”. Изменение в поэтической системе надо было произвести так, чтобы он (фельетон) однозначно был понят как ликвидация “священной” поэзии. Поэтому появляется новый пафос, новая риторика, новые темы, новый язык.
Но Н. А. Некрасову было необходимо не только заявить о своем отходе от пушкинской традиции в русской поэзии, но и мотивировать его, определить свое к нему отношение. В стихотворении 1856 года “Поэт и гражданин” Н. А. Некрасов дает своего рода пушкинский подтекст темы поэта, но утверждает необходимость придания творчеству гражданского содержания.
Некрасов, пожалуй, первый начинает писать стихи “на злобу дня”, на социальные темы. Постепенно даже человек в его лирике становится немыслим без социальной среды. От психологического анализа поэт переходит к анализу социальному. Состояние души человека связывается с жизненными условиями. Главной темой творчества поэта становится “печаль народная”, при этом ему удается вызвать у читателя ощущение причастности к описываемому, создать впечатление не уникальности, а всеобщности ситуации.
В русской литературной традиции существовал утвердившийся взгляд на поэзию, как на способ выражения чувств, и прозу — как на способ выражения мыслей. Некрасов первый посмотрел на эту проблему иначе, сказав, что именно “из гармоничного сочетания этой мысли-прозы с поэзией и выходит настоящая поэзия”.
Такая мысль возникла у Некрасова не случайно. В непоэтическую эпоху поэзия, если она хотела найти широкую аудиторию, особенно в лице разночинцев, должна была опроститься. Именно этот процесс мы и наблюдаем в лирике Н. А. Некрасова. Сюжеты для своих стихотворений он находит в прозе, в очерках, журнальных и газетных заметках. К примеру, сюжет стихотворения “Извозчик” взят из очерка Погодина “Психологическое явление”. Но и это не главное в поэтической системе Н. А. Некрасова. Он постоянно стремится опростить и язык своих произведений. Из-за этой его тенденции представления о его поэзии долго оставались представлениями как о поэзии неэстетической. Действительно, поэт-гражданин полностью освобождается от традиций “высокого языка” поэзии.
Слово в поэзии Некрасова, как в прозе, приобретает конкретный смысл. Отсюда — завершенность или даже афористичность концовок его стихотворений:
То сердце не научится любить,
Которое устало ненавидеть.
Выработанная четкая позиция по отношению к действительности становится причиной того, что поэзия Н. А. Некрасова лишена всякой нерешительности или неясности. Даже его лирика, даже мучительные переживания являются результатом не сомнений, а ясного сознания, где правда, а где отклонение от нее. В стихах своих поэт подчеркивает то, что не соответствует идеалу: фабрика для него — “тихий плач и жалобы детей”; вместо великолепия Петербурга он видит его “день больной”. Это отсутствие сомнения говорит о том, что в поэзии Н. А. Некрасова нет борения, нет разрыва между автором-поэтом и автором-человеком, ибо существует поэт-гражданин.
Стиль многих стихотворений Н. А. Некрасов сознательно ориентирует на стиль фольклорный. В его произведения попадает огромное количество прозаизмов и диалектизмов: “сивка”, “молодая бабенка ревет” и т. д. Широко используется фольклорный материал. Переиначиваются пословицы, в них часто содержится символический смысл. К примеру, пословица “Как у Христа за пазухой” приобретает совершенно иное значение в словах Оболта-Оболдуева о жизни помещиков до реформы. Некрасов может даже спорить с народной мудростью. Например, пословице “Чья сила, того и правда” Некрасов противопоставляет свою:
Сила с неправдою Не уживается...
Некрасов умело использует народный стиль: отрицательные параллелизмы (“Не гулял с кистенем я в дремучем лесу, // Не лежал я во рву в непроглядную ночь...”), повторы основ слова (расплетал-заплетал, целовал-миловал), подхваты предыдущей строки с переносом ее в начало последующей (“Я свой век погубил за девицу-красу, // За девицу-красу, за дворянскую дочь...”), характерные эпитеты (“белая рученька”, “буйная голова”), повтор предлогов (“по торговым селам, по большим городам”) и т. д. В стихах появляется большое количество свободных дактилей, весьма характерных для народной поэзии. В текст поэмы “Кому на Руси жить хорошо” вводятся загадки (“Летит — молчит, лежит — молчит, когда умрет — тогда ревет”), которые даже могут приобретать форму поэтического сравнения:
А бабы свеклу дергают,
Такая свекла добрая!
Точь-в-точь сапожки красные
Лежит на полосе.
Впрочем, несмотря на то что фольклорные элементы встречаются в лирике Н. А. Некрасова достаточно часто, их использование было не целью, а лишь средством, помогающим поэту достичь в лирике необходимого эффекта. Кстати, кроме элементов народного творчества, Н. А. Некрасов, там, где считает необходимым, использует и жанры городского фольклора, такие, как уличный романс и шансонетку.
Н. А. Некрасов принадлежит к числу поэтов, нашедших свою, неповторимую Музу. По словам Б. Эйхенбаума, Н. А. Некрасов был явлением исторически неизбежным и необходимым, он сумел услышать и осуществить голос истории, потому что создал тот тип поэзии, который был необходим для нового восприятия поэтического творчества.
Лирика Н. А. Некрасова — явление в русской поэзии необычное. Вся она проникнута глубочайшим гражданским пафосом. Современник Белинского, Чернышевского и Добролюбова, Некрасов стал поэтом революционной демократии, голосом защитников народа.
Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан.
Истинный поэт для Н. А. Некрасова не может существовать без тесной связи с событиями общественной жизни
Еще стыдней в годину горя
Красу долин, небес и моря
И ласку милой воспевать...
В непоэтическую эпоху поэзия, если она хотела найти широкую аудиторию, особенно в лице разночинцев, должна была опроститься. Именно этот процесс мы и наблюдаем в лирике Н. А. Некрасова. Сюжеты для своих стихотворений он находит в прозе, в очерках, журнальных и газетных заметках.
Стиль многих стихотворений Н. А. Некрасов сознательно ориентирует на стиль фольклорный. В его произведения попадает огромное количество прозаизмов и диалектизмов: “сивка”, “молодая бабенка ревет” и т. д. Широко используется фольклорный материал. Переиначиваются пословицы, в них часто содержится символический смысл.
Некрасов умело использует народный стиль: отрицательные параллелизмы (“Не гулял с кистенем я в дремучем лесу, // Не лежал я во рву в непроглядную ночь...”), повторы основ слова (расплетал-заплетал, целовал-миловал), подхваты предыдущей строки с переносом ее в начало последующей (“Я свой век погубил за девицу-красу, // За девицу-красу, за дворянскую дочь...”), характерные эпитеты (“белая рученька”, “буйная голова”), повтор предлогов (“по торговым селам, по большим городам”) и т. д. В стихах появляется большое количество свободных дактилей, весьма характерных для народной поэзии. В текст поэмы “Кому на Руси жить хорошо” вводятся загадки (“Летит — молчит, лежит — молчит, когда умрет — тогда ревет”),
Про музу
Печальной спутницы печальных бедняков, Рожденных для труда, страданья и оков,
Вчерашний день, часу в шестом, Зашел я на Сенную; Там били женщину кнутом, Крестьянку молодую. Ни звука из ее груди, Лишь бич свистал, играя... И Музе я сказал: «Гляди! Сестра твоя родная!»
Про реформу крепостничества
Пускай нам говорит изменчивая мода, Что тема старая «страдания народа» И что поэзия забыть ее должна, Не верьте, юноши! не стареет она. О, если бы ее могли состарить годы!
Толпе напоминать, что бедствует народ, В то время как она ликует и поет, К народу возбуждать вниманье сильных мира Чему достойнее служить могла бы лира?.
Народ освобожден, но счастлив ли народ?
Ответа я ищу на тайные вопросы, Кипящие в уме: «В последние года Сносней ли стала ты, крестьянская страда? И рабству долгому пришедшая на смену Свобода наконец внесла ли перемену В народные судьбы? в напевы сельских дев? Иль так же горестен нестройный их напев?..»
Поэт и гражданин
«Вот пес — и тот опасность знает И бешено на ветер лает: Ему другого дела нет... А ты что делал бы, поэт? Ужель в каюте отдаленной Ты стал бы лирой вдохновенной Ленивцев уши услаждать И бури грохот заглушать?»
Нет, ты не Пушкин. Но покуда Не видно солнца ниоткуда, С твоим талантом стыдно спать; Еще стыдней в годину горя Красу долин, небес и моря И ласку милой воспевать...
Одни — стяжатели и воры, Другие — сладкие певцы, А третьи... третьи — мудрецы: Их назначенье — разговоры. Свою особу оградя, Они бездействуют, твердя: «Неисправимо наше племя, Мы даром гибнуть не хотим, Мы ждем: авось поможет время, И горды тем, что не вредим!» Хитро скрывает ум надменный Себялюбивые мечты, Но... брат мой! кто бы ни был ты, Не верь сей логике презренной!
Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан. А что такое гражданин? Отечества достойный сын.
Стиль многих стихотворений Н. А. Некрасов сознательно ориентирует на стиль фольклорный. В его произведения попадает огромное количество прозаизмов и диалектизмов: “сивка”, “молодая бабенка ревет” и т. д. Широко используется фольклорный материал. Переиначиваются пословицы, в них часто содержится символический смысл. К примеру, пословица “Как у Христа за пазухой” приобретает совершенно иное значение в словах Оболта-Оболдуева о жизни помещиков до реформы. Некрасов может даже спорить с народной мудростью. Например, пословице “Чья сила, того и правда” Некрасов противопоставляет свою:
Сила с неправдою Не уживается...
Некрасов умело использует народный стиль: отрицательные параллелизмы (“Не гулял с кистенем я в дремучем лесу, // Не лежал я во рву в непроглядную ночь...”), повторы основ слова (расплетал-заплетал, целовал-миловал), подхваты предыдущей строки с переносом ее в начало последующей (“Я свой век погубил за девицу-красу, // За девицу-красу, за дворянскую дочь...”), характерные эпитеты (“белая рученька”, “буйная голова”), повтор предлогов (“по торговым селам, по большим городам”) и т. д. В стихах появляется большое количество свободных дактилей, весьма характерных для народной поэзии. В текст поэмы “Кому на Руси жить хорошо” вводятся загадки (“Летит — молчит, лежит — молчит, когда умрет — тогда ревет”), которые даже могут приобретать форму поэтического сравнения: