В этой связи надлежит сослаться снова также на дигест (D.XXVII.01.045) и его соответствие в «Василиках» (B.A.XXXVIII.01.044). Дело не только в том, что употребление рецепций и транслитераций термина «rei publicae causa» в первой схолии к указанному разделу «Василик» (B.B.XXXVIII.01.044.Pb.001) так или иначе мотивировано систематическим отсутствием назначенного опекуна ввиду выполнения «государственных дел» («ob absentia rei publicae causa» «дй? ф?н ?р?с ф?ндзмпуЯщн ?кдзмЯбн»).
Неоспоримое своеобразие содержанию указанной схолии придают сопутствующие нюансы многократного использования в указанном разделе «Дигест» термина «rei publicae causa» и, соответственно, его смешанной латино-греческой транслитерации в рассматриваемой схолии. В частности, начальный раздел указанного дигеста (D.XXVII.01.045.Pr.) включает двукратное упоминание названного термина и в одном случае своеобразную перефразировку, можно сказать, эллипсис, правда, с пропуском значащего слова и переносом логического ударения на предшествующее слово: «absentiam ob publicam causam». В рассматриваемой схолии (B.B.XXXVIII.01.044.Pb.001) насчитывается шесть цитат, включающих транслитерации термина «rei publicae causa». С данной частью дигеста (D.XXVII.01.045.Pr.) коррелируют первые три заимствования, причем описанной фигуре речи соответствует третья цитата, содержащая полное воспроизведение реципируемого термина: «рс? ф?т r?eпpublнcae кб?уб ?рпдзмЯбт». И еще три цитаты изучаемой схолии могут быть соотнесены с тремя словоупотреблениями термина «rei publicae causa» в последующем разделе «Дигест» (D.XXVII.01.045.01). Наряду с тем следует отметить также транслитерацию названного термина во второй схолии к той же статье «Василик» (B.B.XXXVIII.01.044.Pb.002). Здесь основная ее идея, касающаяся предназначения опекуна, покидающего родные пенаты, выражена с непреложной прямотой: «если бы убыл ради казенной надобности» («е? д? ?рплейци? дй? дзмпуЯбн чсеЯбн»). Одновременно эта схолия включает цитату с транслитерацией изучаемого термина (м? ?рплймрЬнефбй ?еърпхвлЯкбе кб?уб), полностью идентичной первой цитате в первой схолии (B.B.XXXVIII.01.044.Pb.002). Одно это уникальное совпадение его издатели Схолий к «Василикам» приписывают перу схолиаста, в этом качестве выступил Кирилл могло бы дать пищу для размышлений о соответствии этих рецепций тексту прототипа. Решение этой задачи автор этих строк оставляет на усмотрение специалистов.
На фоне рассмотренных примеров любые другие рецепции и транслитерации термина «rei publicae causa» в Схолиях к «Василикам» также убеждают в том, что их авторы стремились уточнить и скорректировать тексты самих «Василик», где вместо рецепций указанного термина бывали использованы, можно сказать, почти как правило, греческие лексические соответствия: «рс?гмб дзмьуйпн» и другие, с сопутствующей фразеологией, которые замещали оригинальную терминологию (например: B.B.XLVIII.05.005.Pc.001 B.A.XLVIII.05.005. Pr. D.XL.07.004.Pr.). Бесспорно, в каждом подобном случае всякий раз находились свои решения. Допустим, первая схолия к уже рассмотренной статье «Василик» (B.A.LX.23.006), где логическое ударение перенесено на мотивацию отсутствия «по причине казенной надобности», словно бы интегрировала две цитаты, содержащие транслитерацию термина «rei publicae causa». В данной схолии выявляется всего лишь одна терминологическая параллель в сравнении с текстом прототипа, которая таким образом, предположительно, восполняла сокращенный текст указанной статьи «Василик» (B.B.LX.23.006.Pe.001 D.XLVII.12.006). латинский греческий res publica византийский право
Вторая же схолия к указанной статье «Василик», будучи, по существу, близким к тексту прототипа его переложением, как и он, предлагала уже две цитаты, содержавшие транслитерации искомого латинского термина. Благодаря тому вторая схолия уточняла текст соответствующей статьи «Василик» в его сопоставлении с прототипом (B.A.LX.23.006 B.B.LX.23.006.Pe.002 D.XLVII.12.006). Точно так же и другой рассмотренной статье «Василик» с логическим ударением на причинной мотивации отсутствия должностных лиц (B.A.LX.34.012.Pr.) сопутствует схолия, составитель которой, опираясь на содержание соответствующего раздела дигеста с однократным цитированием искомой терминологии, считает необходимым усилить свои разъяснения именно по данному поводу. Потому схолиаст, перелагая по-своему содержание соответствующего раздела дигеста, дважды цитирует термин «rei publicae causa»: первый раз комментатор прибегает к латинской рецепции, а второй раз употребляет смешанную латинско-греческую транслитерацию (B.B.LX.34.012.Pe.005 D.XLVIII.02.012.Pr.).
Прежде особое внимание привлек раздел статьи «Василик», предлагавший еще один инвариант употребления греческого лексического соответствия термину «rei publicae causa», а именно «? ?дьлщт ?р?н рсЬгмбфпт дзмпуЯпх чЬсйн» (B.A.LX.37.016.01). Среди схолий к соответствующей статье «Василик» по крайней мере две могут вызывать недоумение из-за перестановок отдельных положений в сравнении с дигестом D.XLVIII.05.016(15), которые выявлены в тексте статьи «Василик» (B.A.LX.37.016). В частности, схолия к «Василикам», содержащая цитату с греческой транслитерацией термина «rei publicae causa»: «?н ?фблЯ? ?еърпхвлЯкбе кб?уб» (B.B.LX.37.016. Pe.004), возможно, коррелирует именно с вышеуказанным разделом «Василик» (B.A.LX.37.016.01). Само по себе правоприменение положений «Дигест», касающихся термина «rei publicae causa», разъясняется в трех разделах дигеста (D XLVIII.05.016(15).01; D.XLVIII.05.016(15).02; D.XLVIII.05.016(15).04).
Косвенно о вероятности иной корреляции между схолией 4 и разделами статьи «Василик» говорит содержание второй схолии к данной статье. Она включает вопрос о злонамеренном обращении к процедуре «rei publicae causa». Упоминание терминологического выражения «sine detrectione» (буквально: «без отказа») в 1-м и 2-м разделах дигеста предполагает нарочитое отклонение судебного преследования с помощью процедуры «rei publicae causa». Эта процедура, и даже ее применение, выраженное в дигесте фразеологически как выполнение обязанностей в пользу государства: «dum rei publicae operatur» (D.XLVIII.05.016(15).01), во второй схолии получила обозначение посредством греческого лексического соответствия «? дзмпуЯб чсеЯб»: «...меф? ф? рлзс?убй ф?н дзмпуЯбн чсеЯбн ?сгей ?н ф? ?рпдзмЯ? ?оерЯфздет» (B.B.LX.37.016.Pe.002). Словом, установление корреляции между названными разделами «Василик» и схолиями к ним остается открытым вопросом.
Во многих (в 10 из 30) сопоставлениях Схолий к «Василикам» с «Василиками» и их законодательными прототипами эпохи Юстиниана обнаруживается, что последние, и это необходимо заметить особо, не содержат каких-либо фразеологических, в том ряду лексико-терминологических оснований для словоупотреблений в текстах схолий, включающих рецепции и транслитерации понятия «rei publicae causa». Тем не менее они там неоднократно встречаются в качестве юридической мотивации, выступая как неоспоримое свидетельство правотворческой инициативы самих схолиастов. Один из примеров такого рода, включающий цитату 12 (B.B.VIII.01.001. Vo.037), уже рассмотрен. Подобные обстоятельства обращения к дополнительной юридической аргументации раскрывает еще одна схолия к «Василикам» (B.B.VIII.02.033. Vo.010). Она включает латинскую рецепцию «reipublicae causa» (цитата 13) и сопутствующие ей рецепции термина «rei requirendae» в их сугубо средневековой форме «rei curendos». Рассказывая сейчас о непосредственной рецепции «rei publicae causa», необходимо, как и в предшествующем примере, подтвердить, что указанное словоупотребление не находит лексико-терминологического основания в соответствующих разделах «Василик» и «Дигестах» (B.A.Vin.02.033 D.III.03.033). Схолия к «Василикам» (B.B.Vin.02.033.Vo.010) является развернутым дополнением с хорошо проработанной юридической аргументацией, где упоминанию закона Луция Корнелия Суллы (Lucius Cornelius Sulla, Felix. Lex sicariis et veneficis) воспоследуют обращения к высказываниям Ульпиана и Павла и ряд ссылок на «Дигесты», Кодекс и «Институции» Юстиниана. Благодаря тому содержание данной схолии выходит далеко за пределы тематики раздела «Дигест» (D.III.03.033), а их соотнесение с соответствующим разделом «Василик» требует уточнения.
Аналогичные наблюдения могут быть проделаны и в отношении следующей схолии к «Василикам» (B.B.XXII.05.009.Pa.019). Ее содержание, представляя собой развернутый комментарий, включает цитату с греческой транслитерацией «меф? ф?н ?еърпхвлЯкбе кб?уб фхч?н ?рпдзмЯбн», которая не находит лексического выражения в соответствующих разделах «Василик» (B.A.XXII.05.009) и «Дигест» (D.XII.02.009). Данный раздел «Дигест», надо сказать, посвящен процедурам принесения присяги тяжущимися сторонами искового процесса, а также процедурам эксцепции и репликации, то есть возражения и отклонения исковых претензий. Соответствующая статья «Василик» (B.B.XXII.05.009) сведена к заметно сокращенной парафразе указанного дигеста (D.XII.02.009). В данных обстоятельствах соответствующая схолия к «Василикам» (B.B.XXII.05.009.Pa.019) не просто восполняет допущенные сокращения соответствующего раздела «Дигест» (в особенности D.XII.02.009.04), но по существу развивает выраженные там идеи о сроках проведения исковых протестов. Составитель указанной схолии в достаточно свободной манере сопоставляет сроки с опытом исчисления их ограничений для опротестования исковых заявлений в Риме и епархиях Италии. Эти наблюдения сопровождают ссылки, к сожалению, не совсем точные, на Кодекс Юстиниана, благодаря чему в поле зрения попадают несколько разделов (в частности, CJ.II.52(53).007 и CJ.V.74.003) или нечто подобное.
Собственно говоря, обращение средневековых составителей схолий и комментариев к воспроизведению рецепций и транслитераций в таковых ситуациях проявляется как подтверждение своеобразной компетенции юристов того времени. Они не просто усвоили в той или иной степени актуальные для них положения правового наследия, а готовы применить юриспруденцию прошлого в своей юридической практике. Показательны толкования в схолии по поводу роли защитника на процессе, где дефенсор выступает «от своего имени» («suo nomine»). Это обстоятельство представлено вместе с другими юридическими аргументами, среди которых составитель схолии активно употребляет рецепции и транслитерации латинской терминологии, в том ряду нельзя пропустить цитату «?Эъ рпэвлйкбе кб?уб мЭллей ?кдзме?н». Дело не в том, что в результате размеры схолии превысили и объем комментируемой им статьи «Василик», и самого соответствующего дигеста, а в том, что неназванный схолиаст с блеском демонстрирует свой профессионализм, восстанавливая и даже умножая детали, опущенные переводчиком данной статьи «Василик» (B.B.VIII.02.062. Vo.001 B.A.VIII.02.062 D.III.03.064). Наряду с тем надлежит отметить те варианты терминологических словоупотреблений византийских правоведов, которые предлагают элементы самостоятельной интерпретации юридической терминологии. Так, в одной из схолий по поводу работы суда, когда безымянный схолиаст изобличает недопустимую опрометчивость, «нерассудительность» («рспрЭфейб») в отношении действующих участников судебного процесса, этот юрист заявляет о том, что многократны поводы для совершения процедуры «rei publicae causa»: «РпллЬкйт г?с ?еърпхвлЯкбе кб?уб ?рплймрЬнефбй ? дйЬ фйнб ?фЭсбн ?рбсбЯфпн б?фЯбн, п?ч? кбф? рспрЭфейбн», буквально: «...из-за некой другой неизбежной причины, не только по опрометчивости» (B.B.LX.33.017.Pe.003. Ср.: B.A.LX.33.017 CJ.IX.02.004).
Помимо того, хотелось бы сказать о случаях, отвечающих вышеописанной ситуации, то есть отсутствия упоминаний в прототипе терминологии «rei publicae causa», когда известно имя схолиаста. Не вызывает сомнения то, что его имя служит порукой самодеятельного правотворчества. Таково имя Феодора, удостоверяющее схолию к «Василикам» (B.B.LX.37.055.Pe.001). Она содержит развернутое пояснение к статье «Василик» (B.A.LX.37.055), которая представляет собой перевод текста соответствующего раздела Кодекса Юстиниана (CJ.IX.09.014(13)). Ни там, ни тут нет ссылок на искомую терминологию. В указанной же схолии, где ее автор сначала обращается с пояснениями, подкрепляемыми ссылками на «Дигесты», которые касаются рецепции в форме транслитерации термина «rei requirendae», затем рассматривается термин «rei publicae causa» в форме цитаты со смешанной латино-греческой транслитерацией: «к?н r?eipublнcae сб?sa ?рпдзм?». Конечно, авторство приводимых по этому поводу разъяснений не менее значимо, чем сопутствующая этой цитате юридическая аргументация.
Суммируя эмпирические наблюдения и обобщая сведения схолий относительно заимствования в них термина «rei publicae causa», нужно еще раз подчеркнуть их значимость в целом как богатейшего источника изучения римского правового наследия в Средневековой Византии. Схолии, словно бы «разоблачая» скрытые от постороннего вгляда исследователя приемы и методы овладения средневековым византийцем азами римского права, отображают практически всю гамму этого процесса. Разумеется, знакомство средневекового знатока с понятийно-терминологическим аппаратом юристов прошлого выступает на передний план как своего рода квинтэссенция, та самая пятая стихия одухотворявшая мир творческой энергией, которая олицетворяла преосуществление, если уместно употребить это слово в отношении к человеческому знанию эпохи Древности и Средневековья. Сказанное совершенно справедливо в отношении терминов «res publica» и «rei publicae causa», сколь бы они общи или специфичны ни были, и касается как содержания, так и формы записи указанных терминов независимо от того, были ли они представлены в латинской или в греческой транскрипции. В этой связи нельзя упускать из виду даже полностью переиначенные или исковерканные варианты записи правовой терминологии, которую Н. ван дер Валь отнес к наиболее важной группе юридических рецепций. За ними стоят не просто случайные слова и словосочетания, а соответствующие им концепты. В их ряду названный ученый по праву упомянул юридизм «rei publicae causa» [86, S. 38-39]. На первый взгляд, «испорченные» формы записи многих терминов сами по себе свидетельствуют о слишком посредственной профессиональной подготовке большинства средневековых византийских схолиастов, приложивших свою руку к изучению и комментированию «Василик». Если принять эту точку зрения, Феофил Антецессор в своей «Парафразе Институций», которому удавалось воспроизвести безошибочно форму записи термина «res publica», был на голову выше большинства своих средневековых последователей. Они копировали терминологию, как правило, с огромными усилиями и ошибками, словно это были ученики, постигавшие азы юриспруденции. Но если рассмотреть весь спектр юридической терминологии, заимствованной средневековыми схолиастами, то вряд ли оправданно оценивать их успехи в овладении римской юриспруденцией как ничтожные даже в случае признания их комментариев ученическими опытами! Достаточно обратить внимание на одну из схолий к «Василикам» (цитата 13). Ее составитель сопрягает прямую рецепцию понятия «reipublicae causa» с транслитерацией понятия «reus», то есть ответчика. Он представлен в качестве субъекта действия рассматриваемой юридической процедуры: «...фп? де?обй б?ф?н ф?н б?фЯбн, дйТ ?н ?реуфйн ? ?Эпт, е?лпгпн, ?фй фхч?н reipublicae causa ? дйТ ?фЭсбн е?лпгпн б?фЯбн кб? ?рл?т п?к ?рЯфздет ?рплймрЬнефбй» (B.B.Vin.02.033.Vo.010) [50, p. 104.33-35]. Пока же допустимо выдвинуть объяснение тому, что в процессе овладения римским правовым наследием Феофилакт Антецессор проявил себя знатоком римской юриспруденции, владевшим латынью в активной форме, тогда как его средневековые византийские коллеги и последователи обладали пассивными формами знания: средневековым юристам оставалось лишь толкование ими предмета, на который они ссылались. Эти реинтерпретации, вероятно, во многих случаях производились правоведами по памяти, и от них требовалось донести свое знание тем, кто совсем не владел латынью.