Пример из этой области, хотя и несколько иного свойства, но характеризующий наше отношение к реализации этой конституционной нормы, как и нормы Конвенции. Многим здесь известен, я думаю, вопрос о праве осужденных на судебное обжалование наложенных взысканий. Их наличие препятствует праву воспользоваться Законом “Об амнистии некоторых категорий лиц, совершивших преступления”. Нормами Уголовно-исполнительного кодекса не предусмотрено право этих лиц, в частности лиц, которым определена мера наказания в виде лишения свободы, обжаловать решение администрации учреждения о наложении взыскания в суд. Полагаем, что статья 60 Конституции предоставляет право и этим лицам на судебную защиту. Существует нестыковка между этим Кодексом и конституционной нормой. По нашему мнению, имеется пробел непосредственно в Уголовно-исполнительном кодексе, несмотря на то что это - новый Кодекс. В статье 1 данного Кодекса прямо предусмотрено, что Республика Беларусь берет на себя обязанность обеспечивать действие, применение и реализацию не только общепризнанных принципов, но и норм международного права. Хотелось бы обратить внимание, что Конституция не обязывает нас обеспечивать действие норм международного права. Статья 8 Конституции говорит об общепризнанных принципах международного права, о правовых идеях. Указанный Кодекс правомерно пошел дальше. Это еще одна грань данной проблемы.
Более прозаическая грань состоит в том, что необходимо исполнять, реализовывать положения статьи 60 Конституции об отмене взыскания, которое было наложено на гражданина, совершившего преступление. Дело общего суда - принять решение. Он может согласиться или не согласиться с принятым решением администрации учреждения. В данном случае, наверное, необходимо говорить о том, что суды уклоняются на практике от решения острой проблемы защиты конституционного права конкретных граждан (в Конституционный Суд по данному вопросу поступили обращения от нескольких граждан). Такая практика судов общей юрисдикции ставит заслон на пути реализации и конституционной нормы, и нормы ЕКПЧ для тысяч граждан. У нас только в местах лишения свободы находится около 60 тысяч человек, по последним данным - 57 тысяч граждан. Есть еще другие лица, которым определена мера в виде исправительных работ, ограничения свободы и т.п. Любое действие со стороны тех или иных должностных лиц, выразившееся в назначении наказания, Конституция позволяет обжаловать в судебном порядке. Я убежден в этом. Ссылаются на отсутствие закрепленной законом процедуры: есть право, но нет процедуры. Полагаю, что процедура должна вырабатываться судебной практикой, судами общей юрисдикции. Тот же факт, что не реализованы конституционные нормы, говорит о том, как конституционные положения исполняются ненадлежащим образом.
Кроме того, в Законе “О нормативных правовых актах Республики Беларусь” предусмотрены нормы о применении правовых правил в порядке аналогии - аналогии закона, аналогии права. По закону не допустима аналогия права и аналогия закона при привлечении к уголовной и административной ответственности. Если, конечно, не признавать то обстоятельство, что Гражданский процессуальный кодекс предусматривает процедуру, а исходить из того, что он не определяет механизм обжалования неправомерных действий должностных лиц.
Пробелы в законодательстве можно восполнить по аналогии с нормами ГПК, безусловно, исходя из целей, которые ставятся перед судами. Мы надеемся, что решения Конституционного Суда по этим вопросам будут реализованы, поскольку это - показатель того, что и данная категория наших граждан может в полной мере воспользоваться правом на судебную защиту, в том числе лица, совершившие преступления. Граждане Республики Беларусь должны пользоваться всеми правами, которые сформулированы и в нашей Конституции, и в ЕКПЧ, и определены Европейским Судом по правам человека. Какие-то изъятия из этого права на судебную защиту могут существовать, поскольку право на правосудие не является абсолютным в уголовно-правовой и гражданско-правовой системах. Однако они не распространяются на ситуацию с наложением взысканий на осужденных. Более того, после внесения дополнений в процессуальное законодательство эти лица будут иметь право защитить свое право в суде, если соответствующие правоотношения возникли после вступления в силу Конституции, то есть с 30 марта 1994 г. Прежде всего речь идет о тех лицах, которые желали воспользоваться судебной защитой, и им было в этом отказано.
Восполнение пробелов в законодательстве - тема очень интересная и важная. Европейский Суд восполняет пробелы европейского позитивного права таким образом, чтобы цель Конвенции была достигнута. Как действовать Конституционному Суду и общим судам в данной ситуации, когда в законодательстве Республики Беларусь существуют пробелы и противоречия? Руководствоваться положениями статьи 5 Гражданского кодекса и статьи 72 Закона “О нормативных правовых актах Республики Беларусь” о возможности применения тех или иных норм по аналогии. Это - обязанность судов.
В Конституционном Суде Республики Беларусь рассмотрено дело, касающееся права граждан на замену воинской службы альтернативной гражданской. Принимая данное решение, Конституционный Суд ориентировался на решение Европейской комиссии по правам человека (до прекращения своей деятельности она вынесла несколько решений в этой части) и на практику Европейского Суда по правам человека. Законодательством вопрос этот был урегулирован не очень четко. Хотя, если решать ту или иную ситуацию в пользу гражданина, а в случае сомнения так оно и должно быть, то ее следует решать с точки зрения максимальной защиты прав гражданина. Почему? Потому что в статьях 1 и 4 Закона “О всеобщей воинской обязанности и военной службе” прямо зафиксировано право граждан на замену воинской службы альтернативной. Этот Закон был принят еще до принятия Конституции Республики Беларусь (15 марта 1994 г.). Судебная практика шла по другому пути. Когда Конституционный Суд принимал решение, подтверждающее право граждан на замену воинской службы гражданской, то действовал весьма взвешенно. Мы не могли дать необоснованное право любому, кто заявит о том, что он по каким-либо своим соображениям (религиозным, политическим) не желает брать в руки оружие, уклониться от несения воинской службы. Но, исходя из анализа конституционных норм и названного Закона, Закона “О свободе вероисповеданий и религиозных организациях”, поддержали право тех людей, которые в силу религиозных убеждений не желают брать в руки оружие. И самое интересное заключается в том, что негосударственные органы пошли по пути признания такого права. Ежегодно около 200 человек проходят службу в железнодорожных войсках. Они не приносят присягу, не берут в руки оружие, освобождаются от некоторых других воинских обязанностей. Достаточно сказать, что даже Министерство обороны согласилось с тем, что такая проблема существует. Сейчас необходимо ускорить принятие соответствующего закона, чтобы снять всякие споры. Заслуга Конституционного Суда состоит в том, что он, обобщив обращения граждан, обратил внимание государственных органов на необходимость решения этой проблемы. Насколько мне известно, лица, которые действительно имеют основания для освобождения от воинской службы, теперь не приговариваются к лишению свободы. Часть проблемы решена. Мы считаем, что в интересах государства ее следует решить на законодательном уровне. Проект соответствующего закона уже подготовлен. В настоящее время идет анализ, прогнозируются последствия принятия этого закона.
Здесь же хотелось бы отметить, что наряду с желанием некоторых граждан заменить воинскую службу альтернативной, а в некоторых случаях и вовсе уклониться от нее несколько необычной является просьба одного из призывников посодействовать ему в призыве на воинскую службу. Так, в связи с обращением в Конституционный Суд адвоката юридической консультации Хойникского района В.С. Гончаренко, представляющего интересы одного из призывников, в адрес Генерального штаба Вооруженных сил Республики Беларусь было направлено письмо с просьбой рассмотреть вопрос о призыве Ж. на срочную военную службу.
Как следует из представленных в Конституционный Суд документов, Ж. не относится к гражданам, которые согласно статье 14 Закона Республики Беларусь “О всеобщей воинской обязанности и военной службе” не подлежат призыву на срочную военную службу. Он был осужден 19 марта 2001 г. за менее тяжкое преступление условно в порядке статьи 78 Уголовного кодекса Республики Беларусь. В настоящее время назначенный ему однолетний испытательный срок истек.
Несмотря на привлечение ранее к уголовной ответственности, Ж. мог бы воспользоваться в настоящее время правом выполнять свой священный долг по защите Республики Беларусь в соответствии со статьей 57 Конституции Республики Беларусь.
В ответе из Министерства обороны сообщалось, что в порядке исключения призывник Ж., ранее привлекавшийся к уголовной ответственности, будет направлен для прохождения срочной военной службы в Вооруженные Силы Республики Беларусь.
Второй аспект - право на осуществление судебного разбирательства в разумные сроки. Для специалистов не является секретом, что судебная волокита имеет место. Об этом знает и руководство Верховного Суда, руководители других судебных инстанций, которые постоянно уделяют этому внимание: требуют от судей, чтобы это явление было преодолено, чтобы суды рассматривали дела в установленные сроки. Но пока сохраняются судебная волокита и затягивание вынесения решений. В соответствии с ЕКПЧ и принимаемыми на ее основе решениями Европейского Суда общепризнано на европейском уровне, что важнейшим принципом правового государства является осуществление судебного разбирательства в разумные сроки. Известно изречение: правосудие должно быть скорым, ибо промедление есть отказ в правосудии. Европейский Суд отвергает оправдания, касающиеся нехватки судей, средств и т.п. Названный Суд подходит к определению понятия “разумный срок” дифференцированно - решающее значение имеют сложность дела, деятельность компетентных органов и др. В сфере уголовного права отсчет “разумного срока”, согласно пункту 1 статьи 6 ЕКПЧ, может начаться со дня, когда лицу предъявлено обвинение. Этот срок может начать течь и ранее - с момента передачи дела для рассмотрения в компетентный суд. Так, в решениях Европейского Суда точкой отсчета соответственно были день ареста, дата, когда лицо было официально предупреждено, что уголовное преследование возможно, а также день начала предварительного следствия.
В практике Конституционного Суда есть дела, касающиеся сроков содержания лица под стражей на стадии предварительного заключения. В конце 1999 г. мы рассматривали конституционность статьи 92 Уголовно-процессуального кодекса о сроках содержания под стражей. Самое парадоксальное и интересное - когда мы стали анализировать нормы УПК и практику их применения, то обнаружили, что по истечении одного года и пяти месяцев, когда должно быть закончено следствие и предъявлены материалы для ознакомления (максимальный срок содержания под стражей был установлен в полтора года), должно быть предъявлено обвинение, затем лицо в течение месяца (может быть, более месяца - условно) будет знакомиться с материалами дела. Однако оказалось, что нет правового документа, на основании которого лицо находится под стражей по окончании полутора лет. По нормам старого УПК санкционирование пребывания под стражей осуществляется органами прокуратуры, должностными лицами прокуратуры только до полутора лет. Благодаря решению Конституционного Суда, ориентированному на международную практику, на стандарты, выработанные Европейским Судом, наше новое уголовно-процессуальное законодательство было усовершенствовано так, чтобы сроки содержания под стражей, а в конечном итоге и срок судебного разбирательства были оптимальными. По новому законодательству максимальный срок содержания под стражей может быть не более двух лет. Это сопоставимо с той практикой, которая существует и в странах Западной Европы. Говоря о сроках расследования уголовных дел, необходимо отметить, что затягивание судебного разбирательства на неделю, на месяц, на несколько дней, именно необоснованное затягивание, будет означать, что судебное разбирательство проводится в “неразумные” сроки не в те сроки, которые должны быть обеспечены и законодательством, и практикой. Европейский Суд не определил для усиления понятия “разумные сроки”, что для той или иной категории дел необходимо отвести столько-то времени, для другой - столько-то. Нет, все решается дифференцированно.
В свое время мы вносили в Палату представителей предложения о совершенствовании нашего Кодекса об административных правонарушениях, в частности норм, содержащихся в статьях 240, 242 этого Кодекса, где речь идет об административном задержании, по срокам составления протокола, направления этого протокола компетентному органу для наложения административного взыскания, с тем, чтобы эти вопросы решались без промедления. Более того, можно отметить, что не только судами и правоохранительными органами нарушаются те сроки, которые действительно являются разумными для того или иного разбирательства, - иные органы также нередко рассматривают обращения граждан, юридических лиц в “неразумные” сроки, превышая допустимые сроки. В этом случае можно вести речь об ответственности, в том числе о материальном возмещении морального вреда, причиняемого лицу. В Законе “Об обращениях граждан” предусмотрено право гражданина на возмещение морального вреда в связи с тем, что его обращение было рассмотрено с опозданием, с превышением установленных сроков. На прием в Конституционный Суд явился гражданин с папкой внушительных размеров, в которой была подшита вся его переписка с государственными структурами за восемь лет. Вопрос шел о пенсионном обеспечении. Гражданин получал отписки или необоснованные ответы. В итоге, когда он приобретал справку, которая от него требовалась, оказывалось, что эта справка вовсе не нужна. Мы считаем, что у этого лица было право на возмещение морального вреда. К сожалению, судебная практика шла по иному, ошибочному, пути, не обеспечив исполнение статьи 61 Конституции в редакции от 15 марта 1994 г.
Несколько слов о праве на получение юридической помощи. Эта проблема тоже была предметом рассмотрения в Конституционном Суде. Мы приняли целую серию решений, посвященную реализации конституционного права граждан на получение юридической помощи. В том числе решали вопросы прикладного характера: может ли выступать в качестве защитника близкий родственник лица, совершившего преступление (в нашем законодательстве такое право предусмотрено)? Может ли гражданин воспользоваться услугами адвоката или иного своего представителя, заключая трудовой договор, проводя непосредственно переговоры по содержанию трудового договора? Подытоживающим документом было наше решение от 5 октября 2000 г. о практике исполнения решений Конституционного Суда, принятых в 1999-2000 гг. в части реализации положений статьи 62 Конституции.
Считаю, что заслуга Конституционного Суда состоит в том, что мы в определенной мере изменили правоприменительную практику. В качестве примера назову постановление Министерства внутренних дел Республики Беларусь от 5 марта 2002 г. “О мерах по пресечению режима содержания задержанных и заключенных под стражу в изоляторах временного содержания”. В этом году Министр внутренних дел принял соответствующее постановление, согласно которому лицо, задержанное, находящееся в изоляторе временного содержания, и адвокат могут беседовать в таких условиях, чтобы не было известно содержание их бесед. Конституционный Суд эту проблему решал еще три года назад. И практика после наших решений стала меняться. “Завершающим аккордом” по исполнению нашего решения явилось указанное постановление, что стало реальным шагом к тем стандартам, которые закреплены на международном уровне.
Думаю, что национальные суды (суды общей юрисдикции, хозяйственные) вполне могли бы внести своей весомый вклад в “освоение” положений международных документов в области прав и свобод человека, если бы проанализировали существующую в этой области практику и на уровне постановлений пленума приняли соответствующие решения. Высшим Хозяйственным Судом такая практика по отдельным граням этой проблемы анализировалась и постановления принимались. Было бы неплохо, если бы и для общих судов был определен соответствующий ориентир на применение важнейших международных пактов, в том числе и на реализацию ЕКПЧ, содержание которой мы сегодня анализируем и которая действительно является важнейшим документом, положения которого мы не можем рассматривать в отрыве от практики Европейского Суда.