Предмет преступления, в частности массовых беспорядков, характеризуется рядом признаков. По нашему мнению, признаки предмета массовых беспорядков, сопряженных с уничтожением чужого имущества, являются сходными с признаками предмета преступлений против собственности. Соответственно, "с социальной стороны - это вещь, в создание которой вложен общественно необходимый труд человека, обособливающий вещь из природного состояния; с экономической стороны - предмет материального мира, имеющий объективную ценность и стоимость; с физической - движимое или недвижимое имущество, то есть по своей физической природе... поддающееся изъятию или нет; с правовой - чужое для виновного, то есть такое, на которое он, бесспорно, не имеет права"*(81).
Учитывая взаимосвязь объекта и предмета преступления, уничтожение виновным принадлежащих ему или выбывших из гражданского оборота вещей не затрагивает отношения собственности (как, впрочем, и общественный порядок и общественную безопасность), так как собственник волен распоряжаться принадлежащим ему имуществом по своему усмотрению вплоть до его уничтожения, а бесхозные предметы ничьей собственностью не являются. Отметим, что применительно к массовым беспорядкам законодатель не конкретизирует, что уничтожаемое имущество должно быть обязательно чужим, поэтому юридический признак предмета данного преступления не имеет для него определяющего, обязательного значения. Вместе с тем отношения собственности при массовых беспорядках нарушаются, только если погромы, поджоги и иные действия приводят к уничтожению именно чужого имущества.
Если же чужое имущество, уничтожаемое при массовых беспорядках, обладает еще и другими, имеющими уголовно-правовое значение признаками, то содеянное, по нашему мнению, требует квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 212 УК РФ и соответствующей статьей (статьями) этого УК об ответственности за посягательства на предметы, обладающие такими признаками.
Самостоятельный состав преступления образуют уничтожение или повреждение следующих предметов:
1) объекты энергетики, электросвязи, жилищного и коммунального хозяйства или других объектов жизнеобеспечения (ст. 215.2 УК);
2) памятники истории, культуры, природные комплексы или объекты, взятые под охрану государства, а также предметы или документы, имеющие историческую или культурную ценность, особо ценные объекты или памятники общероссийского значения (ст. 243 УК);
3) места захоронения, надмогильные сооружения, кладбищенские здания, предназначенные для церемоний в связи с погребением умерших или их поминовением, скульптурные, архитектурные сооружения, посвященные борьбе с фашизмом или жертвам фашизма, либо места захоронения участников борьбы с фашизмом (ст. 244 УК);
4) животные (ст. 245 УК);
5) земля (ст. 254 УК);
6) рыба, морской зверь, иные водные животные или промысловые морские растения (ст. 256 УК);
7) птицы и звери (ст. 258 УК);
8) критические местообитания для организмов, занесенных в Красную книгу Российской Федерации (ст. 259 УК);
9) деревья, кустарники, лианы, насаждения (ст. 260 УК);
10) леса, насаждения (ст. 261 УК);
11) транспортные средства, пути сообщения, средства сигнализации или связи либо другое транспортное оборудование (ст. 267 УК);
12) компьютерная информация (ст. 272 УК);
13) пограничные знаки (ст. 323 УК);
14) официальные документы, штампы или печати (ч. 1 ст. 325 УК);
15) Государственный герб Российской Федерации, Государственный флаг Российской Федерации (ст. 329 УК);
16) военное имущество - оружие, боеприпасы, предметы военной техники (ст. 346 УК).
Уничтожение выделенных специальных видов предметов при массовых беспорядках вызывает необходимость квалифицировать содеянное с учетом совокупности преступлений, предусмотренных соответствующей частью ст. 212 УК и статьей об ответственности за посягательство на какой-либо из таких предметов.
Уничтожение предполагает полное либо существенное разрушение предмета или иное приведение его в состояние, негодное для эксплуатации, при которых восстановление предмета невозможно либо сопоставимо с его стоимостью. В качестве недостатка законодательного определения массовых беспорядков отметим отсутствие в нем указания на повреждение чужого имущества.
Погромы определяются в теории уголовного права как действия, сопровождаемые различными разрушениями и повреждениями, проявляемые в разграблении жилых или служебных помещений, транспортных средств, средств коммуникаций и т.д.*(82) Полагаем, что погромы следует рассматривать как массовые действия, сопровождаемые стихийным осквернением, уничтожением или повреждением большого числа различных по своему характеру предметов*(83). При этом виновные могут действовать избирательно, например, совершая погромы магазинов, кафе, офисов, принадлежащих лицам определенной национальности. Термин же "разграбление" больше всего сходен с проявлениями открытых хищений чужого имущества - грабежей, то есть не совсем корректно использован при характеристике объективной стороны массовых беспорядков.
Полагаем, что поджог можно рассматривать как действия, направленные на осквернение, повреждение или уничтожение каких-либо предметов за счет их умышленного воспламенения.
Подчеркнем, что в законодательном определении массовых беспорядков термины "погром" и "поджог" используются во множественном числе, то есть предполагается их многократное, массовое совершение.
Массовые беспорядки могут сопровождаться насилием над гражданами, то есть физическим воздействием на организм других людей, причиняющим физическую боль либо вред здоровью. Представляется, что в ходе массовых беспорядков также могут быть выражены угрозы применением насилия, что также следовало отразить непосредственно в тексте уголовного закона.
Применение оружия, взрывчатых веществ, взрывных устройств, оказание сопротивления представителю власти нами было раскрыто применительно к хулиганству. Здесь же отметим, что относительно массовых беспорядков законодательно выделено применение только огнестрельного оружия и вооруженный характер сопротивления представителю власти.
В каждом случае совершения хулиганства или массовых беспорядков с применением оружия, его составных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ либо взрывных устройств, при установлении признаков их незаконного оборота необходима дополнительная квалификация по соответствующей части ст. 222 УК или (и) ст. 223 либо ст. 226 этого УК. Такими действиями, требующими дополнительной квалификации по указанным статьям УК РФ, являются незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение огнестрельного оружия (за исключением гладкоствольного), его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств; незаконный сбыт газового, холодного оружия, в том числе метательного оружия; незаконные изготовление или ремонт огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, незаконное изготовление боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств; незаконное изготовление газового оружия, холодного оружия, в том числе метательного оружия; хищение либо вымогательство огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств.
Кроме того, данные действия при установлении соответствующего умысла могут рассматриваться как уголовно наказуемое приготовление к массовым беспорядкам или хулиганству (ч. 1 и ч. 2 ст. 212, ч. 2 ст. 213 УК), что требует их квалификации с учетом совокупности соответствующих преступлений со ссылкой на ч. 1 ст. 30 УК. Эти же действия могут выступать в качестве пособничества совершению данных преступлений, что отражается при квалификации ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК.
Подчеркнем, что объективную сторону массовых беспорядков составляют не только и даже не столько указанные выше действия, сколько их организация, участие в них либо призывы к совершению таковых.
Организация массовых беспорядков включает в себя активные действия организующего характера по собиранию больших групп людей (толпы) в определенном месте (местах), обращению к ним с призывами к присоединению к некой группе "активистов" для совершения погромов, поджогов, уничтожения имущества, применения огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказания вооруженного сопротивления представителю власти; разъяснению мотивов и целей совершения таких действий; дальнейшему определению направления движения толпы, подаче сигналов к началу тех или иных действий и т.д.*(84)
Полагаем, что призывы к массовым беспорядкам или насилию над гражданами должны иметь публичный характер и являются оконченным преступлением с момента их осуществления независимо от того, поддастся ли кто-либо на эти призывы или нет. При этом важным представляется уточнение, произведенное Пленумом Верховного суда Российской Федерации применительно к публичным призывам к осуществлению экстремистской деятельности, рекомендующим считать данное преступление оконченным уже с момента публичного провозглашения (распространения) хотя бы одного обращения к другим лицам*(85).
По нашему мнению, в процессе совершения массовых беспорядков может осуществляться большинство действий, составляющих объективную сторону хулиганства. Такие действия в рассматриваемом случае выступают органической частью массовых беспорядков и не требуют дополнительной квалификации по ст. 213 УК РФ.
Согласимся с В.Б. Боровиковым, который отмечает, что в отличие от хулиганства, предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК, "для массовых беспорядков наличие предварительного сговора всех их участников маловероятно (чаще всего участники массовых беспорядков действуют с внезапно возникшим умыслом после соответствующей психологической "обработки" со стороны организаторов, направляющих и корректирующих их общественно опасные действия)"*(86).
Таким образом, массовые беспорядки с объективной стороны характеризуются следующими особенностями:
- массовым характером действий, в совокупности образующих массовые беспорядки: насилие; погромы; поджоги; уничтожение имущества; применение огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств; оказание вооруженного сопротивления представителю власти;
- групповым характером деятельности при осуществлении действий, образующих массовые беспорядки, при этом, как отмечалось ранее, наличие предварительного сговора всех их участников маловероятно, что не исключает наличие такого сговора у лиц, организовавших массовые беспорядки либо призывающих к их совершению, а также у объединения отдельных участников массовых беспорядков;
- совершение одного из трех возможных деяний: а) организация массовых беспорядков (планирование, подбор участников и т.д.); б) участие в массовых беспорядках, то есть в совершении погромов, поджогов и т.д.; в) призывы к массовым беспорядкам или к участию в них, а равно призывы к насилию над гражданами, то есть активное воздействие на сознание и волю других людей, побуждающее их к указанным действиям;
- преимущественно открытым, публичным характером действий, запрещенных ст. 212 УК, при этом публичность организации массовых беспорядков и призывов к ним может проявляться в выступлениях перед несколькими, как правило, многими людьми, вывешивании листовок, плакатов, нанесении надписей на стены домов и т.п., использовании средств массовой информации либо телекоммуникационной сети "Интернет".
Подчеркнем, что организацию массовых беспорядков, а равно призывы к массовым беспорядкам или к участию в них, а равно призывы к насилию над гражданами могут осуществлять группы лиц по предварительному сговору и даже организованные группы, признаки которых были рассмотрены нами ранее. Кроме того, данные преступные объединения могут составлять ядро, движущую силу участников массовых беспорядков. Так, П. обвинялся в участии в массовых беспорядках в составе организованной группы, совершенных 15 декабря 2003 г. на территории предприятий "Оборонснабсбыта" в Свердловской области. Следствием утверждалось, что П. находился в подчинении у Ф., совершая преступления, выполняя прямые его указания*(87).
Субъект преступлений, предусмотренных ч. 1, ч. 2 и ч. 3 ст. 212 УК, является общим, то есть в качестве такового рассматривается физическое вменяемое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста на момент совершения соответствующих действий.
Субъективная сторона организации массовых беспорядков, участия в них, а равно призывов к их осуществлению характеризуется прямым умыслом, при котором виновный осознает общественную опасность своего деяния и желает его совершить. Соответственно, волевой момент умысла при массовых беспорядках заключается в желании виновного совершить деяние, заключающееся в организации массовых беспорядков, участии в них, призывах к таким беспорядкам или участию в них, а равно к насилию над гражданами.
Преступления экстремистской направленности определяются в примечании 2 к ст. 282.1 УК как уголовно наказуемые деяния, "совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса и пунктом "е" части первой статьи 63 настоящего Кодекса". Анализ приведенного определения позволяет сделать следующие предварительные выводы.
Во-первых, слово "мотив" использовано законодателем во множественном числе, то есть преступления экстремистской направленности с субъективной стороны могут характеризоваться не одним, а несколькими побуждениями из числа указанных в примечании 2 к ст. 282.1 УК.
Во-вторых, основу мотивации лиц, совершающих преступления экстремистской направленности, составляют ненависть или вражда, имеющие политическую, идеологическую, расовую, национальную, религиозную окраску либо направленные против представителей какой-либо социальной группы.
В-третьих, ненависть, вражда, а также их основания перечислены в примечании 2 к ст. 282.1 УК в виде альтернативных, равнозначных в уголовно-правовом значении признаков, что дает возможность констатировать наличие в деянии экстремистской направленности при сочетании ненависти или вражды с каким-либо из оснований их возникновения.
В-четвертых, слова "ненависть" и "вражда" использованы в уголовном законе в качестве различающихся между собой понятий, что вызывает необходимость их сопоставления и проведения четкого разграничения.
В-пятых, большинство ученых считает, что признание экстремистской направленности за каким-либо преступлением допускается в следующих случаях:
1) указание на соответствующие мотивы непосредственно содержится в статье Особенной части УК РФ о данном преступлении;
2) деяние фактически совершено по мотивам, указанным в п. "е" ч. 1 ст. 63 УК и совпадающим с ранее выделенными побуждениями, характеризующими такую направленность*(88). Если следовать данной позиции, можно утверждать, что перечень преступлений экстремистской направленности является довольно объемным, так как под определение таких преступлений в настоящее время можно подвести практически любое умышленное уголовно наказуемое деяние, совершенное по соответствующим мотивам.
Между тем, буквальное толкование примечания 2 к ст. 282.1 УК приводит к выводу, что преступления экстремистской направленности должны быть предусмотрены соответствующими статьями Особенной части УК и п. "е" ч. 1 ст. 63 этого УК. Однако преступление не может быть предусмотрено никакой статьей (статьями) Общей части УК, в том числе п. "е" ч. 1 ст. 63 этого УК, где приводится лишь перечень побуждений, свидетельствующих об экстремистской направленности деяния и отягчающих наказание за его совершение.
Последнее из приведенных критических замечаний указывает еще на одну довольно существенную проблему уголовного закона и правоприменения, обусловленную недочетом законодательной техники. Дело в том, что при буквальном толковании примечания 2 к ст. 282.1 УК можно и, пожалуй, даже нужно прийти к выводу, что перечень преступлений экстремистской направленности очерчен лишь теми статьями Особенной части УК, которые непосредственно содержат указание на соответствующие побуждения деяния, так как в п. "е" ч. 1 ст. 63 данного нормативного правового акта не предусмотрено ни одного преступления, а лишь содержится указание на мотивы деяния, выступающие в роли обстоятельства, отягчающего наказание.
Отмеченная ситуация вынуждает ученых и правоприменителей прибегать к логическому толкованию уголовного закона и утверждать, а точнее - предполагать, что к преступлениям экстремистской направленности относятся и другие общественно опасные деяния, совершенные по мотивам, указанным в п. "е" ч. 1 ст. 63 УК*(89). С нашей точки зрения, данное утверждение (предположение) не рассеивает сомнения относительно возможности единообразного толкования действующего законодательного определения преступлений экстремистской направленности и, как следствие, при рассмотрении конкретного уголовного дела оно должно "разбиваться" о принцип презумпции невиновности, гласящий, в частности, что все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого, а обвинительный приговор не может быть основан на предположениях*(90).
Таким образом, считаем, что в настоящее время к преступлениям экстремистской направленности следует относить только те уголовно наказуемые деяния, совершение которых по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы непосредственно предусмотрено соответствующими статьями Особенной части УК РФ. Следовательно, понятие преступлений экстремистской направленности является собирательным, включающим в себя, в первую очередь, следующие уголовно наказуемые деяния:
1) убийство (п. "л" ч. 2 ст. 105 УК);
2) умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (п. "е" ч. 2 ст. 111 УК);
3) умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (п. "е" ч. 2 ст. 112 УК);
4) умышленное причинение легкого вреда здоровью (п. "б" ч. 2 ст. 115 УК);
5) побои (п. "б" ч. 2 ст. 116 УК);
6) истязание (п. "з" ч. 2 ст. 117 УК);
7) угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ч. 2 ст. 119 УК);
8) хулиганство (п. "б" ч. 1 ст. 213 УК);
9) вандализм (ч. 2 ст. 214 УК);
10) надругательство над телами умерших и местами их захоронения (п. "б" ч. 2 ст. 244 УК).
Вместе с тем полагаем, что система преступлений экстремистской направленности будет неполной, если в нее не включить такие уголовно наказуемые деяния, как публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК); возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства (ст. 282 УК); организация экстремистского сообщества (ст. 282.1 УК) и организация деятельности экстремистской организации (ст. 282.2 УК). Последние уголовно наказуемые деяния следует, на наш взгляд, рассматривать в качестве умышленно создаваемых условий для последующего совершения преступлений экстремистской направленности. По нашему мнению, данные статьи УК РФ выступают в качестве общих уголовно-правовых норм по отношению к отмеченным ранее статьям этого УК, предусматривающим ответственность за отдельные (специальные) виды преступлений экстремистской направленности.
Помимо указанных посягательств, к деяниям, создающим условия для совершения преступлений экстремистской направленности, следует относить и вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (ч. 4 ст. 150 УК). Данное деяние приобретает экстремистскую направленность, если действиям виновного по вовлечению несовершеннолетнего в совершение преступления присущи указанные мотивы ненависти либо вражды.
Мотивы ненависти либо вражды хотя и не выступают в качестве обязательного признака субъективной стороны преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 150 УК, а также ст. 280, 282, 282.1 и 282.2 этого УК, однако с учетом особенностей объективной стороны и (или) цели деяния могут присутствовать в психике виновных, то есть являются факультативными признаками отмеченного элемента состава каждого из данных преступлений. Последнее утверждение не противоречит и нашим доводам относительно перечня рассматриваемых уголовно наказуемых деяний, так как уголовный закон непосредственно предусматривает (подразумевает) возможность совершения таких преступлений по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды, а равно ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.
Последний вывод можно распространить и на преступления, предусмотренные ч. 3 и ч. 4 ст. 111, а также ч. 2 ст. 213 УК, так как каждая из данных уголовно-правовых норм как определенная система основана на взаимосвязи всех ее элементов. Так, "экстремистский" мотив составляет квалифицирующий признак умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (п. "е" ч. 2 ст. 111 УК) и может входить в содержание соответствующих особо квалифицированных составов данного преступления (ч. 3, ч. 4 ст. 111 УК), а для квалифицированного состава хулиганства (ч. 2 ст. 213 УК) рассматриваемый мотив может быть характерен в силу его указания в п. "б" ч. 1 ст. 213 УК.
Таким образом, к преступлениям экстремистской направленности следует относить деяния, предусмотренные п. "л" ч. 2 ст. 105, п. "е" ч. 2, ч. 3 и ч. 4 ст. 111, п. "е" ч. 2 ст. 112, п. "б" ч. 2 ст. 115, п. "б" ч. 2 ст. 116, п. "з" ч. 2 ст. 117, ч. 2 ст. 119, ч. 4 ст. 150, п. "б" ч. 1, ч. 2 ст. 213, ч. 2 ст. 214, п. "б" ч. 2 ст. 244, ст. 280, ст. 282, ст. 282.1 и ст. 282.2 УК.