Сущность, основу экстремистской направленности составляют ненависть либо вражда виновных в отношении представителей социальных групп либо таких групп в целом, разделяемых между собой по признакам определенной политической, идеологической, расовой, национальной, религиозной либо иной принадлежности.
В толковом словаре русского языка термины "ненависть" и "вражда" определяются за счет взаимного использования друг друга. Так, под ненавистью понимается "чувство сильной вражды, злобы"*(91), а под враждой - "отношения и действия, проникнутые неприязнью, ненавистью"*(92).
Вместе с тем, по нашему мнению, в уголовно-правовом смысле содержание понятий "ненависть" и "вражда" не является идентичным. Объясним свою позицию.
Термин "вражда" в современном языке практически не используется, в научном же обороте, а именно в психологии, он трансформировался во "враждебность". Однако, если "враждебность" понимается, скорее, как интрапсихическое образование, то "вражда" наряду с внутренним психическим компонентом включает также и внешние, практические (конфликтные, деструктивные) действия по отношению к своему объекту*(93).
Ненависть же определяется в психологии как "стойкое активное отрицательное чувство человека, направленное на явления, противоречащие его потребностям, убеждениям, ценностям", способное "вызвать не только соответствующую оценку своего предмета, но и активную деятельность, направленную против него"*(94).
Ранее нами было проанализировано уголовно-правовое понятие преступлений экстремистской направленности, которое позволяет утверждать, что объективными признаками, присущими всем конкретным составам данных преступлений, выступают признаки, характеризующие их объект и объективную сторону, а субъективными - признаки, характеризующие субъективную сторону данных уголовно наказуемых деяний. Признаки же субъекта преступлений экстремистской направленности, как правило, не обладают какой-либо спецификой, так как в своей совокупности характеризуют понятие, именуемое общим субъектом преступления.
Неотъемлемым элементом непосредственного объекта преступлений экстремистской направленности выступают общественные отношения, обеспечивающие толерантность, терпимость между различными социальными группами и их представителями, независимо от социальной, расовой или национальной принадлежности, отношения к религии, приверженности определенной идеологии либо направлению в политике, а равно принадлежности к какой-либо из групп в структуре общества.
Слово "толерантность" [фр. < лат.] обычно понимается как терпимость к чужим мнениям и верованиям*(95). В настоящее время данное понятие достаточно популярно, оно широко употребляется в средствах массовой информации. В идеальном смысле толерантность представляет мирное сосуществование добра и зла, абсолютной терпимости к нетерпимости. Формальные же границы толерантности определяют международные правовые акты, Конституция и законы Российской Федерации, в которых реализован правовой категорический императив: права и свободы человека и гражданина не должны нарушать права и свободы других лиц.
Общепризнанным и незыблемым принципом является положение о том, что осуществление прав и свобод одних людей не должно ограничивать права и свободы других. Каждый вправе иметь любые убеждения и может распространять их, если этим не нарушает легитимные права других. Нагляден оценочный характер этого тезиса. Но только его соблюдение позволяет говорить о реальности принципа толерантности. В принятой ЮНЕСКО Декларации принципов толерантности сказано, что "проявление толерантности не означает терпимого отношения к социальной несправедливости, отказа от своих или уступки чужим убеждениям... Ни при каких обстоятельствах толерантность не может служить оправданием посягательств на основные права и свободы человека"*(96).
Конечно же, каждое преступление экстремистской направленности посягает еще и на другие общественные отношения, которые в зависимости от места соответствующей уголовно-правовой нормы в системе Особенной части УК РФ следует признавать одним из обязательных (первым либо вторым) или дополнительным объектом такого деяния. Содержание данных общественных отношений, основанное на правовой природе каждого из рассматриваемых деяний, также зависит от описания признаков состава преступления экстремистской направленности в диспозиции статьи Особенной части УК РФ. При этом большинство преступлений экстремистской направленности посягает на интересы личности (жизнь, здоровье, осуществление конституционных прав и свобод, и т.д.); различные составляющие общественной безопасности и общественного порядка; государственную власть (основы конституционного строя и безопасность государства).
Полагаем, что именно направленность рассматриваемых преступлений на проявление либо возбуждение ненависти или вражды в социуме, выраженная в определенных общественно опасных деяниях, вовлекает в сферу нарушаемых отношений те из них, которые обеспечивают основы конституционного строя Российской Федерации. Именно данное обстоятельство позволяет относить такие преступления к объему уголовно правового понятия экстремистской деятельности.
Объективная сторона преступлений экстремистской направленности, как правило, характеризуется активной формой поведения виновных, то есть совершением действий, в которых выражаются имеющиеся в психике данных лиц ненависть либо вражда в отношении определенных социальных групп и (или) их представителей. Данная особенность сказывается на выборе способов, места и обстановки совершения деяния, нередко ориентированных на публичное проявление и (или) разжигание ненависти либо вражды. При этом ряд составов преступлений экстремистской направленности сконструирован по типу материальных, где последствиями выступают смерть потерпевшего либо причинение ему вреда здоровью различной степени тяжести, физических или психических страданий, повреждение либо уничтожение определенных предметов.
Признаки субъективной стороны преступлений экстремистской направленности наиболее ярко отражают специфику последних, накладывая отпечаток на объект и объективную сторону данных деяний. Все преступления экстремистской направленности характеризуются только умышленной формой вины и специфическими побуждениями - ненавистью либо враждой виновных в отношении представителей социальных групп либо таких групп в целом, разделяемых между собой по признакам определенной политической, идеологической, расовой, национальной, религиозной либо иной принадлежности. В одном из рассматриваемых преступлений (ст. 282 УК РФ) данные мотивы трансформируются в цель, а точнее в направленность совершаемых действий - возбуждение таких ненависти или вражды в других людях.
При анализе мотивов преступлений экстремистской направленности следует учитывать, что данным деяниям в первую очередь присущи политическая, идеологическая, расовая, национальная или религиозная ненависть либо вражда. Остановимся на толковании каждого из прилагательных, характеризующих ненависть либо вражду.
Термин "политика" имеет несколько значений: 1) деятельность органов государственной власти и государственного управления, отражающая общественный строй и экономическую структуру страны, а также деятельность партий и других организаций, общественных группировок, определяемая их интересами и целями (политика мира, внешняя и внутренняя политика, финансовая политика); 2) вопросы и события общественной, государственной жизни (текущая политика, интересоваться политикой); 3) образ действий, направленных на достижение чего-нибудь, определяющих отношения с людьми (разговорное значение - например, хитрая политика у кого-нибудь)*(97).
Прилагательное "политический" производно от существительного "политика", то есть имеет то же значение, приобретающее некоторые особенности в зависимости от используемого контекста (например, политическая борьба, политический режим, политические науки, политический обозреватель и т.д.).
Слово "идеология", служащее основой для прилагательного "идеологический", раскрывается как система взглядов, идей, характеризующих какую-либо социальную группу, класс, политическую партию, общество*(98). Как видим, идеология - это не какой-либо отдельный взгляд или идея, а система последних, причем присущих не одному индивиду, а определенной общности людей. По нашему мнению, указание на идеологическую ненависть либо вражду, имеющееся в законодательном определении преступлений экстремистской направленности и соответствующего отягчающего обстоятельства, является необоснованным, способным привести к излишне широкому применению уголовного закона, в том числе преследованию за идеологические разногласия между социальными группами и (или) их отдельными представителями.
Прилагательное "расовый" происходит от слова "раса", обозначающего исторически сложившуюся группу человечества, объединенную общностью наследственных физических признаков (цветом кожи, глаз, волос, формой черепа и др.), обусловленных общностью происхождения и первоначального расселения*(99). При этом в человеческом обществе выделяют три расы: европеоидная, монголоидная и негроидная. Отметим, что процессы глобализации, особенно ощутимые в последние десятилетия, с неизбежностью повлияли на смешение рас и, как следствие, расовых признаков. Вместе с тем отличающийся цвет кожи как один из таких признаков, кстати, не всегда однозначно указывающий на принадлежность к определенной расе, в первую очередь предопределяет выбор потенциальных потерпевших. Поэтому считаем целесообразным и даже необходимым дополнить законодательное определение преступлений экстремистской направленности указанием на отличающийся цвет кожи представителей ненавистных для виновных социальных групп.
Прилагательное "национальный" является производным от слова "нация", может обозначать что-либо характерное для той или иной нации, свойственное именно ей (национальная культура, национальный костюм и т.д.), а равно выступать синонимом прилагательного "государственный". Слово "нация" раскрывается в двух значениях: 1) исторически сложившаяся устойчивая общность людей, образующаяся в процессе формирования общности их территории, экономических связей, литературного языка, особенностей культуры и духовного облика; 2) в некоторых сочетаниях: страна, государство (Организация Объединенных Наций)*(100).
Слово "религия" составляет основу прилагательного "религиозный" и понимается в трех значениях: 1) одна из форм общественного сознания - совокупность духовных представлений, основывающихся на вере в сверхъестественные силы и существа (богов, духов), которые являются предметом поклонения; 2) одно из направлений такого общественного сознания (например, мировые религии - буддизм, ислам и христианство); 3) в переносном смысле - сложившиеся непоколебимые убеждения, безусловная преданность какой-нибудь идее, принципу, нравственному закону. Прилагательное "религиозный" также может обозначать верующего человека*(101). Полагаем, что в контексте определения преступлений экстремистской направленности прилагательное "религиозный" следует понимать с учетом первого и второго значений слова "религия". Также отметим, что данное прилагательное предполагает приверженность человека (группы людей) религии в целом либо, что чаще всего, конкретному направлению в ней, тогда как в сегодняшнем обществе нередко встречается и отрицание либо равнодушное отношение к указанным формам и направлениям общественного сознания. Поэтому при определении преступлений экстремистской направленности более правильным, на наш взгляд, будет указать на отношение к религии, включающее и веру и атеизм.
При характеристике субъективной стороны рассматриваемых уголовно-наказуемых деяний следует учитывать, что содержание умысла виновного в том или ином преступлении экстремистской направленности включает в себя желание совершить общественно опасное деяние именно в отношении указанных групп и (или) их представителей, а равно в связи с существованием последних. При этом виновный осознает, что в своем противоправном поведении он проявляет соответствующие ненависть либо вражду и, как правило, желает их продемонстрировать.
В определении преступлений экстремистской направленности используется широкое по объему и содержанию понятие, обозначаемое словосочетанием "социальная группа".
В социологии такая группа определяется как совокупность людей, имеющих общий социальный признак и выполняющих общественно необходимую функцию в общей структуре разделения труда и деятельности. При этом подчеркивается, что понятие социальной группы является общесоциологическим, обобщающим сущностные характеристики коллективных субъектов общественных отношений, образовавшихся в результате исторической дифференциации общества как единого целого на отдельные структурные составляющие*(102).
Следовательно, под социальной группой принято понимать любую совокупность людей, выделенных по социально значимым критериям (признакам). "Социально значимыми признаками могут быть пол, возраст, национальность и раса, профессия, экономический или политический статус, религия, уровень образования, семейно-брачно-родственный статус, образ жизни, культура и язык, личностные качества, тип социального взаимодействия и социальных отношений, место жительства, а также группировка признаков дают нам огромное количество социальных групп, ведь к ним относятся также малые группы"*(103).
По нашему мнению, рассматриваемые группы следует выделять только на основе социально значимого признака (признаков), не относя к таковым те, что придают группе асоциальный характер (например, принадлежность к тому или иному преступному объединению, экстремистской организации, наличие судимости и т.п.). В противном случае большинство видов человеческой деятельности по противодействию асоциальным явлениям может подпадать под определение преступлений экстремистской направленности.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Российской Федерации оставила в силе приговор Кировского областного суда от 10 февраля 2009 г., по которому Л. и Г. осуждены за убийство, совершенное по мотиву ненависти в отношении лиц, "неадаптированных к жизни в гражданском обществе". При этом под такими лицами суд подразумевал тех, кто не имеет определенного места жительства, в совокупности составляя определенную социальную группу. По уголовному делу было установлено, что осужденные, совершая убийство Ш., предварительно оскорбили последнего и его знакомую словом "БОМЖ" во взаимосвязи с нецензурными высказываниями. Кроме того, осужденный Л. в своих показаниях отметил, что для него "БОМЖи" - это "просто существа, которых он за людей не считает", ссоры с потерпевшим у него и Г. не было, они "просто договорились" его избить*(104).
Представляется, что в приведенном судебном решении социальная группа выделена искусственно, более того, указание на принадлежность к лицам, "неадаптированным к жизни в гражданском обществе", создает судебный прецедент произвольного признания такими группами совокупности людей, характеризующихся различными видами асоциального поведения: попрошайничеством, бродяжничеством, проституцией, систематическим употреблением алкоголя, наркотических средств или психотропных веществ и т.п. Безусловно, применение насилия, равно как и другие противоправные деяния в отношении данных лиц, должны быть наказуемы, однако вряд ли можно признать обоснованным усиление их уголовно-правовой охраны, по сравнению с гражданами, "адаптированными к жизни в гражданском обществе". Кроме того, отметим, что большая часть населения негативно относится к асоциальным элементам, допуская в своих высказываниях резкие выражения и критику в их адрес, что, на наш взгляд, также недопустимо рассматривать в контексте преступлений экстремистской направленности, в первую очередь как деяние, предусмотренное ст. 282 УК.
А.И. Кравченко отмечает, что "совокупная численность человеческих групп на Земле превышает численность населения в 1,5-2 раза. Так, на планете проживает более 5 млрд. человек, а количество групп, по оценкам специалистов, доходит до 8-10 млрд. и все это возможно благодаря тому, что один индивид может состоять в 5-6 группах"*(105). По существу общество - это тоже социальная группа, но только самая большая из проживающих на данной территории*(106).
Простейшие, на первый взгляд, слова "принадлежность к социальной группе" таят в себе множество значений. Одни принадлежат, когда активно участвуют во всех сферах деятельности той или иной социальной группы. Другие считают принадлежностью лишь то, что формально числятся в такой группе или организации. Таким образом, принадлежность - это целый континуум переходных форм от активного взаимодействия до мысленного отождествления себя с социальной группой (то есть идентификация)*(107).
Но можно выделить и еще одну разновидность принадлежности к определенной социальной группе, о которой человек иногда и не подозревает, к примеру, социологические исследования могут подразделить все общество на самые различные группы (неженатых мужчин, незамужних женщин и т.д.). Конечно же, в повседневной жизни мало кто задумывается, да и, может, вовсе не знает о том, что, оказывается, он принадлежит к одной из таких социальных групп. В рассматриваемом контексте термин "принадлежность" употребляется уже в ином, статистическом значении. Для конкретного человека такая принадлежность не является чем-то реальным. Определение данной принадлежности может иметь реальное значение для социолога, статистика, криминолога либо иного ученого.
"Таким образом, принадлежность может быть реальной, так или иначе осознаваемой и обозначаемой индивидом, а может быть не реальной, никак не осознаваемой, используемой учеными в качестве критерия классификации людей по категориям"*(108).
С позиции квалификации того или иного деяния как преступления экстремистской направленности важно определить как реальную (осознаваемую), так и не реальную (не осознаваемую) принадлежность потерпевшего к конкретной социальной группе. Причем определяющее значение для юридической оценки деяния имеет отнесение потерпевшего к такой группе с позиции виновного.
Анализ уголовных дел о преступлениях экстремистской направленности подтверждает, что в сознании лиц, совершающих такие деяния, человеческое общество делится (классифицируется) на составляющие его группы, к одной либо нескольким из которых виновные испытывают ненависть либо вражду. Как правило, данная классификация является до нельзя упрощенной, производимой по принципу "наши (свои) - не наши (не свои, чужие)", однако встречаются и попытки околонаучного обоснования соответствующих ненависти либо вражды. При этом виновные не "забывают" и о себе, чаще всего считая себя принадлежащими к "лучшей", с их точки зрения, социальной группе. Осознание данной принадлежности придает "смысл" не только совершению противоправных деяний в отношении представителей ненавистной группы, но и нередко - самой жизни виновного.
По нашему мнению, о наличии экстремистской направленности того или иного преступления может свидетельствовать альтернативно ряд объективных факторов:
а) совершение деяния в отношении лица, отличающегося от виновного по национальной или расовой принадлежности, идеологическим либо политическим предпочтениям, а также иным существенным признакам (например, по языку, цвету кожи), позволяющим отнести потерпевшего к определенной социальной группе;
б) совершение виновным деяния в отношении представителя "своей" социальной группы с имитацией причастности к содеянному кого-либо из ненавистной социальной группы с тем, чтобы вызвать ненависть либо вражду по отношению к последней;
в) публичность соответствующих действий (бездействия), проявляющаяся в процессе их совершения и (или) в постпреступной деятельности (например, видеозапись акта насилия с последующим ее размещением в Интернете, пропаганда экстремистской деятельности с приведением фактов ранее совершенных насильственных действий на почве национальной ненависти и т.д.);
г) отсутствие спровоцированности деяния виновного поведением потерпевшего, исключающим выбор жертвы посягательства по признакам принадлежности к какой-либо социальной группе (например, причинение вреда здоровью в ответ на оскорбление свидетельствует о наличии личной неприязни, а не мотивов экстремистского толка).
На экстремистскую направленность деяния может указывать как сочетание отмеченных факторов, так и один из них. При этом последний из указанных факторов подлежит установлению в каждом случае обращения к статье УК РФ, содержащей указание на экстремистскую направленность деяния. Окончательный же вывод о наличии данной направленности можно сделать лишь после исследования всех юридически значимых признаков содеянного. Так, при насильственных действиях виновного в отношении знакомых ему лиц необходимо удостовериться в том, что мотивы личного характера либо отсутствуют, либо играют подчиненную роль относительно ненависти или вражды к определенным социальным группам либо их представителям.
Пленум Верховного суда Российской Федерации разъяснил, что преступления экстремистской направленности следует отграничивать от уголовно наказуемых деяний, совершенных на почве личных неприязненных отношений. При этом для правильного установления мотива преступления следует учитывать, в частности, длительность межличностных отношений подсудимого с потерпевшим, наличие с ним конфликтов, не связанных с национальными, религиозными, идеологическими, политическими взглядами, принадлежностью к той или иной расе, социальной группе*(109).
Например, судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда изменила приговор Домодедовского городского суда, исключив осуждение с учетом квалифицирующего признака (совершение деяния по мотивам ненависти или вражды), так как было установлено, что ссора произошла на бытовой почве из-за мест общего пользования, а оскорбление потерпевших в ходе конфликта словом "чурка" при отсутствии иных данных, подтверждающих наличие у осужденных крайней неприязни к лицам иной национальности, не могло служить основанием для вывода о совершении преступлений по мотиву национальной ненависти*(110).
Подчеркнем, что фактическое отличие потерпевшего от виновного по какому-либо существенному признаку, вызывающему у последнего ненависть либо вражду, не является определяющим фактором, свидетельствующим об экстремистской направленности преступления. Например, по одному из уголовных дел было установлено, что виновные на улице напали на женщину и мужчину, приставили каждому из потерпевших нож к горлу, сказав в отношении последнего из потерпевших следующую фразу: "Ну что "жида черная", отрезать тебе голову?" Мужчину избили, ударили ножом. При этом суд квалифицировал действия виновных как хулиганство, совершенное по мотивам национальной ненависти, несмотря на то, что потерпевший оказался русским по национальности и пытался в момент посягательства убедить нападавших в том, что он "свой". "Но это ничуть их не отрезвило. Главным для них было то, что волосы у него - черные, а нос - с горбинкой"*(111).
Представляется, что в приведенном примере наглядно продемонстрировано, что преступления экстремистской направленности совершаются на основе уже сформировавшихся в психике виновных побуждений, когда деяние являет собой внешнее проявление последних. При этом для виновных важно найти выход для накопившихся у них ненависти либо вражды, показать своим поведением резко негативное отношение к каким-либо социальным группам и (или) их представителям, причем потенциальным потерпевшим может стать любой, кто хотя бы в общих чертах похож на объект ненависти либо вражды.