Отдельными учеными отмечается, что относительно мотивов деяний, в том числе преступлений экстремистской направленности, можно делать определенные выводы только "по расследованным и рассмотренным судами уголовным делам. По нераскрытым преступлениям и другим, подозреваемый и обвиняемый по которым не установлены, вообще нельзя судить о мотивах поведения субъекта преступления. В других случаях, до принятия окончательных уголовно-процессуальных решений, выводы о мотивах могут носить лишь предварительный характер и корректироваться в дальнейшем. В частности, это нередко бывает при рассмотрении дел о соответствующих преступлениях судами с участием присяжных заседателей"*(112). Позволим себе не согласиться с невозможностью точной оценки экстремистской направленности деяния до установления личности виновного и якобы необходимого полного судебного рассмотрения дела и осуждения данного лица.
Мотивы деяния неизбежно находят свое отражение в объективных моментах (фактах, факторах) совершаемого деяния, наличие которых, особенно их сочетания, следует учитывать при юридической оценке преступления. Данное утверждение основано на положениях теории психологии, согласно которым "поведение... представляет собою единство внешнего и внутреннего, так же как, с другой стороны, всякий внутренний процесс в определенности своего предметно-смыслового содержания представляет собой единство внутреннего и внешнего, субъективного и объективного"*(113). Например, если выкрики и поведение виновного, избившего потерпевшего, явно свидетельствовали о его стремлении продемонстрировать ненависть либо вражду к представителям определенной национальности, то квалификация содеянного должна учитывать именно такие побуждения, предопределяющие экстремистскую направленность преступления.
При наличии противоречивых, неточных данных, в том числе при сочетании в психике виновного двух либо более побуждений, квалификация преступления может изменяться в ходе расследования и последующего рассмотрения дела в суде с учетом всех признаков деяния, в первую очередь, основного мотива последнего, а также необходимости толкования всех неустранимых сомнений в пользу обвиняемого.
Ранее нами отмечалось, что для подтверждения экстремистской направленности общественно опасных действий на практике нередко назначают различные виды экспертиз. Вместе с тем при этом необходимо учитывать взаимосвязанные положения ч. 1 ст. 57 и ч. 1 и ч. 2 ст. 195 УПК РФ, толкование которых приводит к выводу, что экспертиза назначается только в случаях, когда для установления какого-либо обстоятельства дела требуется помощь лица, обладающего специальными знаниями. Следовательно, если характер действий виновного очевидно и однозначно указывает на проявляемые им мотивы, присущие преступлениям экстремистской направленности, то назначение экспертизы по данному обстоятельству является излишним.
Считаем, что при установлении и доказывании признаков субъективной стороны преступлений экстремистской направленности необходимо выяснить именно побудительные, а не смыслообразующие мотивы*(114), исключить главенствующую роль мотивов иного характера, например конфликтных межличностных отношений, не допуская при этом возможности использования версий о побуждениях содеянного для разжигания национальной либо иной ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы и (или) ее представителей*(115).
Согласно критериям (признакам), приведенным А.И. Рарогом, мотивы преступлений экстремистской направленности следует относить к категории низменных побуждений. Уважаемый профессор отмечает, что "побуждения, которыми лицо руководствовалось при совершении преступления, можно считать низменными при условии, что законодатель рассматривает их как повышающие общественную опасность деяния"*(116). Им также приводятся три случая, свидетельствующих о приобретении мотивами низменного характера: во-первых, когда с помощью мотива "конструируется специальный состав преступления, рассматриваемый по закону как более опасный, чем обладающий теми же объективными свойствами, но лишенный данного мотива"; во-вторых, если такому мотиву "придается значение квалифицирующего признака конкретного преступления"; в-третьих, "мотив следует признать низменным, если он включен в число обстоятельств, отягчающих наказание"*(117).
Применительно к преступлениям экстремистской направленности присущие им мотивы относятся к числу низменных, так как они в большинстве случаев имеют квалифицирующее значение и, кроме того, предусмотрены в п. "е" ч. 1 ст. 63 УК в качестве обстоятельства, отягчающего наказание.
Как было отмечено ранее, цель как обязательный признак субъективной стороны состава преступления присуща только двум из рассматриваемых деяний - возбуждению ненависти либо вражды, а равно унижению человеческого достоинства (ст. 282 УК) и организации экстремистского сообщества (ст. 282.1 УК).
Применительно к первому из данных преступлений (ст. 282 УК) целями деяния альтернативно выступают возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе. То есть название этого преступления, приведенное в наименовании ст. 282 УК, обозначено именно за счет указания цели совершаемых действий, причем содержание и объем последних в уголовном законе не раскрываются. При этом цель преступных действий называется посредством использования причастного оборота, а именно причастия "направленных"*(118).
Возбуждение ненависти либо вражды как желаемый результат деяния связано с возникновением соответствующих крайне негативных чувств у других людей. Отметим, что с учетом характеристик обстановки и способа деяния (публично либо с использованием средств массовой информации) возбуждение ненависти либо вражды должно быть реально либо потенциально связано с широким (не ограниченным) кругом лиц, на которых направлены действия виновных.
Цель деяния в виде унижения достоинства человека либо группы лиц непосредственно связана с негативным воздействием на самооценку одного либо нескольких (как минимум двух) лиц, обладающих тем или иным признаком, выделяющим их в какую-либо социальную группу.
Применительно к созданию экстремистского сообщества (ч. 1 ст. 282.1 УК) в качестве целей деяния уголовный закон называет подготовку или совершение преступлений экстремистской направленности. При этом цель определяется посредством использования первообразного предлога "для"*(119).
Как показывает изучение уголовных дел и результатов опроса сотрудников правоохранительных органов, проблемы разграничения преступлений экстремистской направленности между собой являются одними из наиболее сложных в правоприменительной деятельности по противодействию данным деяниям. Такое разграничение следует в первую очередь производить по объективным признакам соответствующих составов преступлений, так как субъект и субъективная сторона каждого из них, как правило, полностью идентичны, за исключением лишь отдельных нюансов, которые также будут рассмотрены в данном параграфе.
Последовательно остановимся на нескольких группах преступлений экстремистской направленности, выделяемых из общей системы таких деяний на основе общности их основного (первого обязательного) непосредственного объекта посягательства.
В первую очередь следует различать между собой преступления экстремистской направленности, посягающие на здоровье человека. К таким деяниям относятся: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (п. "е" ч. 2, ч. 3 и ч. 4 ст. 111 УК); умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (п. "е" ч. 2 ст. 112 УК); умышленное причинение легкого вреда здоровью (п. "б" ч. 2 ст. 115 УК); побои (п. "б" ч. 2 ст. 116 УК); истязание (п. "з" ч. 2 ст. 117 УК).
Разграничение указанных преступлений в основном производится за счет сопоставления признаков их объективной стороны, в первую очередь - последствий соответствующих деяний, отличающихся между собой по степени тяжести причиняемого вреда здоровью человека. При этом учитываются фактические признаки совершенных деяний, уголовно-правовые определения соответствующих преступлений и результаты судебно-медицинских экспертиз, опирающихся на Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека*(120).
Необходимо учитывать, что, в отличие от указанных преступлений, побои не причиняют вред здоровью человека, а вызывают физическую боль, определяемую не только и не столько за счет показаний потерпевшего, сколько на основе объективных изменений, фиксируемых на его теле.
Общественная опасность побоев определяется нарушением права человека на физическую (телесную) неприкосновенность - необходимое условие функционирования личности как биосоциального существа и реализации ее законных интересов. В качестве отличительной черты побоев от смежных составов преступлений, связанных с причинением вреда здоровью определенной тяжести, уголовный закон называет отсутствие последствий, предусмотренных в ст. 115 УК. Это следует понимать в том смысле, что последствия насильственных действий виновного при побоях, а иногда и при истязании не должны вызвать кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности. Особенностью побоев является причинение физической боли, иногда без видимого (очевидного) причинения вреда здоровью человека, то есть без видимых повреждений.
В отличие от преступления, предусмотренного ст. 116 УК, истязание предполагает неоднократное совершение виновным акта побоев, причиняющих в совокупности особые мучения и страдания потерпевшему*(121).
При разграничении же причинения легкого, средней тяжести и тяжкого вреда здоровью учитываются рассмотренные ранее признаки последствий, описанные в соответствующих уголовно-правовых нормах и Медицинских критериях определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека*(122).
Отграничение убийства, предусмотренного п. "л" ч. 2 ст. 105 УК, от преступлений против здоровья не представляет каких-либо трудностей, так как умышленное причинение смерти выходит за рамки возможных последствий таких деяний. Если же сравнивать убийство и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК), то следует обратить внимание на различное отношение виновного к более тяжкому последствию: умысел по отношению к лишению жизни другого человека присущ именно убийству.
Пленум Верховного суда Российской Федерации разъяснил, что при таком разграничении следует иметь в виду, что "при убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК, отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в неосторожности.
При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения"*(123).
Так, по приговору Оренбургского областного суда от 15 октября 2009 г. С. и У. осуждены по ч. 4 ст. 111 УК за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное группой лиц, по мотиву национальной, расовой ненависти или вражды, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.
При этом данный суд указал, что доказательств наличия у С. и У. как прямого, так и косвенного умысла на убийство Б. не имеется, поскольку избиение потерпевшего происходило в течение короткого промежутка времени, ему было нанесено 3 удара перочинным ножом, после чего насилие добровольно было прекращено. После получения ножевых ранений потерпевший остался жив, при этом осужденные, имея реальную возможность, не предприняли дополнительно каких-либо насильственных действий, направленных на лишение потерпевшего жизни.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Российской Федерации согласилась с данной квалификацией*(124).
Как уже отмечалось ранее, действия, направленные на причинение смерти по мотивам ненависти либо вражды, на практике нередко прерываются на стадии покушения. При этом фактически содеянное может причинять физическую боль либо различный по степени тяжести вред здоровью. В таких ситуациях важно правильно разграничить покушение на убийство и соответствующие преступления против здоровья человека.
Как разъяснил Пленум Верховного суда Российской Федерации, "если убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, то покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.)"*(125).
Опрос сотрудников органов предварительного расследования и прокуратуры, а также судей показал, что применительно к убийству, а также к преступлениям против здоровья личности, совершаемым по "экстремистским" мотивам, существует проблема квалификации содеянного с учетом одновременной направленности деяния на возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства. На данную проблему указали 67% опрошенных лиц.
Например, оправдывая К. по обвинению в преступлении, предусмотренном п. "а" ч. 2 ст. 282 УК, Московский городской суд указал, что основным желанием К. было убийство потерпевших, что исключает возможность наличия у него "какого-либо другого прямого умысла", направленного на возбуждение ненависти или вражды, унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам национальности и отношения к религии, а также признал отсутствие публичности в его действиях.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Российской Федерации посчитала, что данный вывод суда первой инстанции противоречит положениям ст. 17 УК, согласно которым совокупностью преступлений признается и одно действие, содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя статьями настоящего кодекса, что не исключает возможности наличия умысла на причинение одним деянием вреда разным объектам преступного посягательства.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия признала, что выводы Московского городского суда о том, что К. не совершал действий, направленных на унижение достоинства человека и группы лиц по признакам национальности, а также об отсутствии в его действиях публичности, сделаны без учета всех обстоятельств дела и исследованных в суде доказательств.
Эти выводы, как указано в кассационном определении, находятся в противоречии с установленными судом фактическими обстоятельствами, в которых суд признал доказанным наличие у К. ненависти к лицам еврейской национальности и исповедуемой ими религии, а также то, что он специально выбрал для совершения преступления общественное место - помещение синагоги, действовал в дневное время, открыто, демонстративно и дерзко, сопровождал насильственные действия оскорбительными, в том числе нацистскими выкриками, ориентируясь на неограниченный круг лиц.
Кроме того, судом не была дана оценка показаниям потерпевших и свидетелей о том, что действия К., совершенные в месте отправления религиозных обрядов, выкрикивание им оскорбительных выражений унизили не только лиц, непосредственно пострадавших от ножевых ранений, но и всех лиц еврейской национальности, исповедующих иудаизм*(126).
С точки зрения квалификации содеянного немаловажным представляется и правильное разрешение вопроса о соотношении побоев, совершенных на основе "экстремистских" побуждений, и самостоятельного преступления против основ конституционного строя - возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства, совершенных с применением насилия (п. "а" ч. 2 ст. 282 УК).
Применение насилия по смыслу п. "а" ч. 2 ст. 282 УК охватывает ограничение личной свободы, нанесение побоев, иное причинение физической боли, причинение легкого и средней тяжести вреда здоровью потерпевшего. Причинение тяжкого вреда его здоровью либо смерти требует дополнительной квалификации по ст. 111 либо ст. 118, ст. 105 либо ст. 109 УК. Совершение истязания с целью возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства также следует квалифицировать с учетом совокупности преступлений, предусмотренных п. "а" ч. 2 ст. 282 и соответствующей частью ст. 117 УК. При этом в данном случае п. "з" ч. 2 ст. 117 УК применяется только тогда, когда истязание не только было направлено на возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства, но и совершалось на основе уже имеющихся в психике виновного мотивов, характеризующих экстремистскую направленность деяния.
Последнее замечание следует учитывать и при квалификации побоев, умышленного причинения легкого либо средней тяжести вреда здоровью. Так, если виновный причиняет вред здоровью средней тяжести на основе, например, религиозной ненависти, но без цели возбуждения соответствующей ненависти у других людей, то содеянное квалифицируется по п. "е" ч. 2 ст. 112 УК без учета ст. 282 этого УК. Обратная ситуация наблюдается, когда потерпевшему данный вред здоровью причиняется с целью возбуждения той же ненависти, однако виновный при этом руководствуется, скажем, корыстными побуждениями, что полностью охватывается п. "а" ч. 2 ст. 282 УК. Квалификация с учетом совокупности преступлений, предусмотренных п. "е" ч. 2 ст. 112 и п. "а" ч. 2 ст. 282 УК, требуется, когда соответствующие побуждения и цель во многом совпадают, то есть вред здоровью причиняется лицом, испытывающим ненависть либо вражду к какой-либо социальной группе и одновременно желающим возбудить такое же чувство (эмоциональное отношение) в других людях. Применительно же к побоям и умышленному причинению легкого вреда здоровью отметим, что преступление, предусмотренное п. "а" ч. 2 ст. 282 УК, не требует дополнительной квалификации по п. "б" ч. 2 ст. 115 либо п. "б" ч. 2 ст. 116 этого УК даже при указанном ранее совпадении мотивов и цели соответствующих деяний.
Угроза может выражаться в устрашении потерпевшего применением любого по характеру и тяжести насилия вплоть до угрозы убийством, что полностью охватывается п. "а" ч. 2 ст. 282 УК, за исключением случаев, когда такая угроза осуществляется по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, что требует дополнительной квалификации по ч. 2 ст. 119 УК.
Вандализм, совершенный по "экстремистским" мотивам (ч. 2 ст. 214 УК), следует отличать от уничтожения, повреждения и осквернения мест захоронения, надмогильных сооружений или кладбищенских зданий, скульптурного или архитектурного сооружения, посвященного борьбе с фашизмом либо жертвам фашизма, осуществленных из тех же побуждений (п. "б" ч. 2 ст. 244 УК). В данном случае разграничение производится на основе выявленных различий в объекте и предмете соответствующих посягательств. Если вандализм в первую очередь посягает на общественный порядок, то преступление, предусмотренное п. "б" ч. 2 ст. 244 УК, - на общественную нравственность. Кроме того, из перечня предметов, подвергаемых воздействию виновных в вандализме, следует исключать те, что относятся к признакам надругательства, указанного в ст. 244 УК. Однако, так как возраст уголовной ответственности за вандализм установлен с 14 лет, в случаях совершения указанного надругательства до достижения виновным шестнадцати лет, содеянное может охватываться ст. 214 УК при условии, что установлены все признаки состава данного преступления.
Отметим, что преступления экстремистской направленности, в том числе вандализм и надругательство над телами умерших или местами их захоронения, могут быть сопряжены с такими действиями, которые преследуют цель возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства. Поэтому на практике важно учитывать разъяснение Пленума Верховного суда Российской Федерации о том, что "в случаях совершения вандализма, уничтожения или повреждения памятников истории и культуры, надругательства над телами умерших и местами их захоронения по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы содеянное квалифицируется соответственно по статье 214, 243 или 244 УК. Если наряду с указанными деяниями совершены действия, предусмотренные статьей 282 УК (например, если на памятники нанесены надписи или рисунки соответствующего содержания, в присутствии посторонних лиц высказывались националистические лозунги), содеянное квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных соответственно статьей 214, 243 или 244 УК и статьей 282 УК"*(127).
Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности следует отграничивать от возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства. Если публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности направлены на формирование у других лиц желания совершать действия (бездействие), относящиеся к экстремизму, причем не обязательно основанные на мотивах ненависти либо вражды или связанные с проявлением таких побуждений, то преступление, предусмотренное ст. 282 УК, - на возникновение либо усиление в других людях выходящего за рамки допустимого в обществе явно негативного отношения к каким-либо социальным группам или их представителям, то есть на возбуждение ненависти либо вражды, а равно на унижение достоинства человека или группы лиц. Поэтому в случае, когда действия виновного, имея характер призыва к осуществлению экстремистской деятельности, одновременно направлены на возбуждение в других людях ненависти либо вражды или на унижение достоинства человека или группы лиц по социально значимым признакам (признаку), то содеянное в целом образует совокупность преступлений, предусмотренных статьями 280 и 282 УК. Такая же квалификация требуется при совершении действий, направленных на возбуждение ненависти либо вражды, а равно на унижение достоинства человека или группы лиц по социально значимым признакам (признаку), когда виновный одновременно призывает к совершению деяний, относящихся к экстремистской деятельности.
Вместе с тем изучение уголовных дел показывает, что практика идет по пути взаимного поглощения статьями 280 и 282 УК предусмотренных в них составов преступлений. Например, в ситуации, когда виновный публично выражает ненависть либо вражду к какой-либо социальной группе и (или) ее представителям и одновременно призывает к насильственным действиям в отношении последних, то квалификация содеянного нередко ограничивается указанием только на ст. 280 либо 282 УК. Причем чаще всего в таких ситуациях применяется только ст. 282 УК (63% от изученных дел). Вместе с тем в практике встречаются и случаи применения только ст. 280 УК, хотя в деянии присутствуют признаки не одного, а двух преступлений.