Героями являются бытовые игрушки, или грубо сработанные куклы.
Куклы антропоморфны и используют предметы в альтернативном прочтении (Например, ножницы как мечи, половинка ситечка для чая, как фехтовальная маска, иголка и пневматический механизм как гарпун и т.п.).
Сохранение социальной иерархии и стремление вернуть мир в то состояние, в котором он пребывал до катаклизма.
Синтез магии, технологии и механики, которым обосновывается существование кукол.
Необходимость души или другой “эссенции”, которая оживляет искусственное тело и делает его живым.
Основные сюжетные события начинаются с пробуждения протагониста в лаборатории ученого, который заново пытается понять, исследовать окружающий мир. Его взаимодействие с миром поначалу весьма ограничено - он никак не может проявлять себя из-за отсутствия голоса, который в итоге обретает в момент встречи с другой куклой, которая имплантирует в него динамик. Второй (кукла, которая помогла протагонисту), называет его Девятым - спасителем, которому предначертано освободить всех существующих кукол от власти последнего последователя Машины.
Здесь следует сделать некоторое отступление, чтобы описать оставшихся героев, которые обитают в мире:
Первый -- самопровозглашенный лидер кукол и властелин всего мира. Он не хочет выбираться из безопасного места и ждет, пока остановится последняя машина. Восьмой -- телохранитель первого, с зависимостью от магнитных помех. Шестой -- сумасшедшая, потерявшая память кукла, которая постоянно рисует артефакт. Пятый -- доктор, который лечит кукол при помощи игл и подручных средств. Седьмая -- охотник, единственный персонаж женского пола. Третий и четвертый -- бессловесные куклы-близнецы, которые исследуют остатки прошлого мира, стараясь найти причину катастрофы.
После знакомства, конфликт получает развитие, поскольку герой идет наперекор своей судьбе. Можно сделать предположение, что таким образом реализуется мотив богоборчества - идя против своего предназначения Девятый запускает Машину, эскалируя тем самым конфликт между роботами и куклами.
Весь конфликт разворачивается на руинах цивилизации, которая была полностью уничтожена вышедшими из-под контроля роботами. Куклы - синтез человека и автомата, который является телесным аналогом. Это промежуточная ступень, которая нужна для медиации душ и возможности их перемещения в биологические тела. Куклы страдают, теряют сознание от ран, сохраняют социальный строй, создают свои правила, законы и границы. Обоснованием подобных элементов служит душа, которая придает куклам индивидуальности, выстраивает их речь, память, позволяет им испытывать эмоции. Оболочка в данном контексте неважна, а ключевую роль играет душа, которая меняет и подстраивает оболочку сообразно себе.
Таким образом, куклы выступают в роли наследника человечества, сосуда для душ, который призван возродить цивилизацию, в то время как машины хтонически-автоматичны и функционируют по принципу роя, который поглощает и растворяет души, используя их в качестве топлива.
У машин отсутствует индивидуальность, они представляют собой уплощенную функцию, поскольку все, снаружи машины, имеет сугубо утилитарное назначение, сообразное целям создания машины. Лишние детали отсутствуют, каждая часть функциональна и действительна. Несмотря на такое противоречие между куклами и машинами, следует отметить, что абсолютно все акторы обладают разумом, однако не способны жить без отсутствия души, что приводит к наглядной демонстрации двух модусов искусственного бытия, которые, несмотря на свои отличия, находятся в зависимости от одного и того же ресурса. Если описывать это более подробно, то можно сказать о том, что кукла представляет собой искусственного человека, который обладает душой. Будучи созданным при помощи технологий и магии, она тем не менее сохранят свою антропоморфность, вплоть до психологических проявлений.
Куклы испытывают боль, страдают от полученных повреждений и им необходим доктор. Можно провести параллель между репрезентацией куклы Акера и бодрийяровским «автоматом», который «возникает из вопросов о природе, тайне души и ее отсутствия». У Бодрийяра, в его работе «Символический обмен и смерть» можно найти следующее описание автомата: «Автомат исполняет роль придворного, благовоспитанного человека, участвует в театрально-бытовой игре дореволюционного общества. Робот же, как показывает его имя, работает: театра больше нет, наступает пора человеческой механики. Автомат - analogon человека, он остается его собеседником (играет с ним в шахматы!). Машина - эквивалент человека, и в качестве эквивалента она включает его в себя, в единый операциональный процесс. В этом вся разница между симулякром первого и второго порядка. Автомат возникает из вопросов о природе, о тайне души или же ее отсутствия, о дилемме видимостей и сущности; он словно Бог - что у него внутри, в глубине, по ту сторону? Один лишь поддельный человек позволяет задаваться такими вопросами. Вся метафизика человека как главного действующего лица на природном театре творения воплотилась в автомате, а затем исчезла в эпоху Революции. У автомата и нет другого назначения, кроме постоянных сравнений с живым человеком - чтобы быть естественнее его, образуя его идеальное подобие» Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М.: Добросвет, 2000..
Таким образом, исключая человека из мира, мы получаем его замену -- полую куклу, внутри которой находится душа, дающая ей жизнь. Однако сама кукла постоянно сравнивается с человеком. Они выступают в роли двойника, имитатора, который мыслит и действует так же, как человек. Машина представляет собой качественно иной модус бытия. Она не ориентируется на человека, ей не нужен антропоморфизм. Машина функциональна, и ее внешний вид определяется только необходимыми действиями. Ее внутренние и внешние черты синтезированы в изображении непрерывного производительного механизма. Это максимально оголенная реальность, лишенная внутренних процессов, которые присущи любому одушевленному субъекту. Идея души отсутствует -- Машина просто действует согласно заданной программе, производя себе подобных. Тут неизбежны отсылки к «Символическому обмену и смерти», бодрийяровской идее симулякра второго порядка, в котором «нет больше ни сходства ни несходства, ни Бога ни человека -- только имманентная логика операционального принципа».
Бесконечное самовоспроизводство и абсолютная идентичность также отличает машины от кукол, которые представляют собой яркие индивидуальности, поскольку наделены душой, которая и определяет их поведенческие особенности. На смену исключительности и уникальности приходит обезличенная реальность, рациональная и функциональная. Самопроизвольность сменяется механистичностью и омертвленный труд господствует над живыми существами. Это можно интерпретировать как демонизацию науки, которая содержит в себе эсхатологические мотивы уничтожения человечества, которое ассоциируется с живыми, не всегда понятными силами, концептом души. Душа выступает той силой, которая способна восстановить цивилизацию и спасти мир. В отличие от науки, которая представляется бесплодной, автоматичной и автореферентной, душа способна к творчеству и действиям, отличным от предустановленных алгоритмов. Однако следует отметить, что души в данном контексте коммодифицированы и имманентны - они не попадают в иной мир, а могут либо исчезнуть, либо быть использованы как топливо, либо перемещаться из одного сосуда в другой. Поэтому этот нарратив следует рассматривать как миф о гибели мира, вызванной не внешними, трансцендентными и необоримыми силами, не о предсказанной катастрофе и «Гибели богов», но как модифицированный нарратив о гибели мира вследствие выхода науки из под контроля. Это еще раз подчеркивает, насколько органично миф заполняет лакуны незнания, продолжая и инкорпорируя в себя рациональные познания.
На таком материале с девятью жителями это выглядит достаточно гротескно. Это призвано подчеркнуть отличие Девятого от остальных, помимо пророчества, которое выступает социальной стигмой, необходим регулятор, который сделает эту стигмой действительной, проведет процедуру изгнания и удалит героя от общества или же его аналога. Внешне каждая кукла уникальна, а сам девятый никак не выделяется, поэтому стигматизирующим элементом, который также имплицитно содержит в себе идею превосходства Девятого над остальными, является пророчество - оно является тем, что отличает его от общества. Его позднее «пробуждение» также выделяет его - остальные уже знакомы с существующим миром, сформировали представление о нем, создали аналог общины и обосновались в заброшенной церкви, в то время как Девятый не имеет никакого представления ни о себе, ни об окружающей его реальности. Таким образом, его поведение и мораль отличается от других кукол, что превращает пророчество в самосбывающееся, просто за счет каузального ряда и интерпретации действий Девятого. Строго говоря, Девятый в данном случае является героем-трикстером, который неотличим от остальных ничем, кроме отсутствия представления об опасности Машины и ее роботов, однако пророчество превращает его в глазах остальных кукол в героя с неизвестными силами, который исключен из общества благодаря пророчеству и благодаря пророчеству же обладающий всем необходимым инструментарием для восстановления гармонии. В глазах официальной власти, представленной, однако, всего лишь одной куклой, Девятый представляет собой угрозу существующему порядку вещей, в которых куклы пытаются построить цивилизацию в текущих условиях, не обращая внимания на Машину, представляющую собой необоримого, хтонического и реального врага (она уничтожает души навечно, но при этом она целиком и полностью дело рук ученого, плод имманентного мира, в отличие от кукол, которые являются носителями и хранителями души). Для противостояния Машине, необходимо вернуть Душу, это можно видеть в цитате Девятого: «Кто создал Нас? Кто создал этот мир? Какое право мы имели так поступить? Мы пытались сравняться с Творцом, создать искусственную жизнь... Мы играли технологиями, как дети со спичками, но оказались недостаточно мудрыми, умелыми, мужественными... И однажды машины, которые мы же и изобрели, восстали против нас. И теперь по нашей вине мир гибнет... Я заплатил страшную цену -- я потерял всех, кого любил: жену, маленьких детей, верных друзей... И самому мне осталось недолго, но жизнь должна продолжаться. Чтобы дать жизнь неживому, недостаточно разума. Нужна душа... Такими мы созданы...» (Девятый, «9» (2009), Shane Acker).
Миметическое подобие машины и куклы выражается в необходимости души для существования, однако если куклы не используют души, а являются их материальным вместилищем, которое преображается в зависимости от помещенной в них души, то машина использует их как топливо. Уничтожение Машины, как и уничтожение куклы должно быть произведено при помощи того же устройства, которое породило как Машину, так и Куклу. Эта дуальность заключена в направленности устройства, которое работает либо на передачу, либо на использование души как топлива. Таким образом, герои находятся в рукотворном человеческом конфликте, где творческая функция души максимальным образом артикулирована, а герой отличается от остальных лишь количеством «души» (Девятый был носителем полного сознания ученого, в то время как остальные были его воспоминаниями о важных людях) и отсутствием первичных представлений о функциональности машины. Девятый является не столько героем, сколько медиатором, поскольку его рукотворность и искусственность явно выражена, это позволяет говорить о роли души и духа в спасении и сотворении мира. Поскольку душа трансцендентна, и в контексте нарратива «Девяти» представлена в имманентной реальности в качестве объекта, количество манипуляций с которым ограничено двумя функциями, можно говорить о том, что Куклы и Машина не способны на самостоятельные действия: их модусы ограничены операциональной бедностью, в то время как сама душа, несмотря на то, что она также подчинена существующим ограничениям, которые целиком и полностью зависят от искусственного «артефакта», свободна и в случае исчезновения этих ограничителей не потеряет своей ценности в трансцендентном смысле, в то время как Куклы и Машина, как прямое следствие рукотворного труда будут уничтожены без этого трансцендентного элемента.
Это приводит нас к космогоническому мифу о душе и творении, о вечном элементе, который является первоосновой и обладает огромной творческой потенцией, элементе, который способен изменять и воздействовать на имманентный мир не согласно заданному функционалу, но в соответствии со своей моральной системой координат принимать гибкие решения, которые не всегда определяются алгоритмом и итоговым результатом. Иными словами, при обнаженности и синтеза внешнего и внутреннего в Куклах и Машинах, душа представляет собой ноумен, который непознаваем, закрыт и неизвестен. Можно сказать, что это наиболее явно артикулируется в мире, где делегирование своей субъектности устройствам, превращает человека в некое расширение-носителя. Человек превращается в оператора, который, несмотря на господство инстинкта, зависит от устройств, вынужденный отслеживать каждую реакцию на свое действие. По моему мнению, эти процессы - последовательная фиксация реальности, созданная не для человека, но для девайса. Человек в данном случае мыслится как продолжение устройств с возможностью интеграции и дополнительного расширения путем создания устойчивой экосистемы. Центральным объектом, как бы это ни было странно, в данном случае выступает устройство для трансляции, сохранения и воспроизведения души (к которому подключены все остальные, включая человека). Другие устройства служат лишь расширением носителя, который не имеет встроенной возможности самостоятельной квантификации своих параметров и перевод их в числовое выражение, что приводит к обезраличивающему состоянию между человеком и машиной, который, впоследствии, приводит к трехэтапному развитию конфликта между акторами.