Наконец, характерной (можно даже сказать, имманентной) чертой жанра путешествий является его приближенность к действительности и зависимость от нее. Гуминский описывает эту особенность как «существование неразрывной связи между литературой путешествий и жизненной практикой путешествий, будь то поездка в соседний город или путешествие в Америку, путешествие в собственные карманы или вокруг своей комнаты» [Гуминский, 2017: 3]. Эта связь проявляется не только в структурно-содержательном, но и в идейном наполнении жанра. Как можно заметить из истории жанра, травелог с самого момента становления использовался авторами для выражения собственных политических взглядов, для сравнения (которое, по Гуминскому, также лежит в основе жанра) и критики существующего устройства, что, в зависимости от эпохи, выражалось либо в патриотической позиции автора по отношению к своей родине, либо в критической. Здесь немаловажно отметить, что именно родина является отправной точкой травелога как в географическом, так и в абстрактном планах: она, противопоставленная «другому», формирует такую важную для травелога дихотомию, как «свое» -- «чужое». Итак, несмотря на относительную свободу травелога, которую он обретает вследствие своего пограничного положения и некоторых других факторов, можно выделить наиболее присущие жанру категории и элементы. Это синтез документального и художественного начал; открытость в использовании совершенно разных жанровых форм, от дневников до романа; центральность фигуры повествователя; обязательное наличие маршрута, и, соответственно, превалирующая доля хронотопа дороги и встречи; «свое» в виде отправной точки, противопоставленное «чужому»; неразрывная связь с жизненной практикой и зависимость от культурного контекста. Чтобы избежать возможных недоразумений, в этой работе мы будем пользоваться классическим определением травелога, как его дает В. Гуминский: «Путешествие - жанр, в основе которого лежит описание путешественником (очевидцем) достоверных сведений о каких-либо, в первую очередь, незнакомых читателю или малоизвестных странах, землях, народах в форме заметок, записок, дневников, журналов, очерков, мемуаров. Помимо собственно познавательных, путешествие может ставить дополнительные - эстетические, политические, публицистические, философские и другие задачи» [Гуминский, 1987: 314], учитывая при этом замечания современных исследователей и собирательности/синтетичности литературной формы травелога.
В предыдущей главе мы могли наблюдать, как все описанные выше элементы постепенно формировали жанр травелога, в разное время занимая разные по степени важности позиции. В дальнейшем анализе книги Даши Пахтусовой будет рассмотрено, как и почему все эти категории модифицируются в современной эпохе -- или, напротив, остаются неизменными.
Глава 2. Ключевые категории травелога в «Можно всё»
2.1 Краткое содержание книги Д. Пахтусовой «Можно всё»
Книга Даши Пахтусовой вышла в издательстве Эксмо в 2019 году. Для того, чтобы дальнейший анализ был понятен, мы считаем нужным включить сюда краткое (настолько, насколько это возможно для динамичного травелога в 700 страниц) содержание книги. История Даши - автора, повествователя и главной героини -- начинается с того, что она «выходит замуж» за своего лучшего друга. Глава иронично называется «Конец», потому что эта собранная по кусочкам свадьба на крыше одного из домов Балашихи на самом деле означает, что дороги двух молодых людей должны разойтись, и некая новая жизнь должна начаться. Вскоре Даша улетает в США по программе «Work and Travel», но на месте узнаёт, что работодатель, к которому ее должны были отправить, в компании больше не работает. Вместе с двумя такими же растерянными девушками, осознав, что может делать всё, что угодно (это первое и важное осознание на её духовном пути), Даша отправляется к Атлантическому океану, где устраивается работать на парковку и влюбляется в молодого человека по имени Дэниел. Они идиллически проводят время, после чего он вынужден уехать с другом. Затем Даша решает поехать за возлюбленным в Денвер. Побывав еще в паре городов, с разбитым всё из-за того же молодого человека сердцем, Даша возвращается домой «совсем другой. Старая Даша попросту исчезла» [Пахтусова, 2019: 45]. Затем она проводит трудную зиму, а летом, накопив денег, снова улетает в Америку для того, чтобы пересечь штаты. Глава так и называется -- «Пересекая Штаты». Проехав с десяток штатов и городов, она снова возвращается в Москву, где знакомится с парнем по имени Антон. Едет на Бали, чтобы научиться серфингу, куда в конце концов прилетает Антон, к которому у Даши уже сформировалась любовная привязанность. Затем героиня снова возвращается домой, чтобы прожить «Путешествие по профессиям» и поработать в медицинской клинике, тюрьме, ресторане. Затем улетает в Рио-де-Жанейро… Уже описанного достаточно, чтобы представить формат, в котором происходит путешествие и заодно нарратив о путешествии в исследуемой книге. Если коротко, то Даша циклично, на протяжении всего повествования ездит туда-обратно из Балашихи в разные страны (среди которых Бразилия, Аргентина, Чили, Индонезия, разные штаты и города Америки, Украина, Мексика, Казахстан). Любопытно, что возвращению домой уделяется довольно много внимания; однако, учитывая, что именно возвращения домой - это моменты осознания произошедших изменений, это не так уж и неожиданно. Не только её маршрут цикличен -- эмоциональные переживания тоже обретают цикличность на фоне встреч и разлук, возвращения в амплуа путешественника и в амплуа ненавидящей Москву москвички. По форме травелог скорее близок повести, поскольку охватывает довольно большой промежуток времени и множество событий, но, несмотря на большой объем, в силу централизации на одном только авторе-повествователе, книга не охватывает достаточного количества конфликтов, действий и персонажей, чтобы соответствовать форме романа. При этом наличествуют дневниковые вставки и вставки онлайн-переписок, роль которых мы обсудим позже. Итак, как уже стало понятно, «Можно всё» Даши Пахтусовой внешне не представляет собой ничего радикально нового. Это привычный рассказ об авантюрах, произошедших в пути, с описанием как внешних реалий, так и собственной рефлексии. Однако же это образец современной литературы, написанный в тесной связи с жизненной практикой и современными реалиями, в эру Интернета и блогинга (книга, выросшая из блога!), а потому a priori отличающийся от предшествующих травелогов. Чтобы понять, какие категории трансформируются и каким образом, рассмотрим каждую детально и по отдельности.
2.2 Фигура автора
Начать хотелось бы с фигуры повествователя, ибо она представляет наибольший интерес, во-первых, как связующее звено любого травелога, во-вторых, как элемент, первоначально сформированный в рамках блога, а уже затем перенесенный в книгу. Интересно, что фигура автора и в травелоге, и в блоге должна быть более детально проработана и ярко выражена, должна быть уверенной и харизматичной -- иначе ни блог, ни травелог не будут иметь успеха. Эта характеристика сближает травелог с публицистикой. «Травелоги… обычно представляют тщательно сконструированную презентацию “я”», -- отмечает Карл Томпсон [Томпсон, 2011: 191, перевод мой -- Ю.В.]. Он аргументирует своё суждение так: для того, чтобы путешествие выполнило свою социальную функцию, предполагающую обретение какого-то статуса, автор травелога должен быть убедительным для своей аудитории, то есть в некой степени вышестоящим, обладающим смелостью, вкусом, духовным просвещением или глубоким самопознанием [там же]. Примерно то же верно и для блогера. «Представитель интернет-социума всегда предстает перед другими собеседниками в форме «образа» или «персонажа», т. е. в определенной маске, специально созданной для пребывания в интернет-среде» [Асмус, 2005: 74, цит. по: Бондарькова 79]. Чтобы привлечь внимание к своей персоне и, как следствие, к своему блогу, блогер должен каким-либо образом впечатлить / поразить / спровоцировать потенциального читателя. Фигура автора в травелоге, таким образом, идеально соотносится с фигурой автора в блоге, что, помимо прочего, делает травелог одним из самых удобных жанров для блогера.
В контексте обсуждения фигуры автора интересно также рассмотреть элемент саморепрезентации. На задней стороне обложки книги сказано следующее: «Даша Пахтусова - путешественница и контрабандистка любви. С двадцати лет она живёт в погоне за приключениями, незнакомцами и континентами. За это время она: пересекла Штаты и Южную Америку, выживала в самой сухой пустыне мира и покоряла волны трёх океанов, скрывалась под паранджой и спасала мир вместе с «Гринпис», работала с голливудскими актерами и в колониях России… Это манифест свободы XXI века». Это описание-саморепрезентация (пусть и от третьего лица) перекочевало на обложку прямиком из блога; А. В. Бондарькова выделяет подобные описания в отдельный Интернет-жанр, цель которого - «сформировать определенное впечатление об авторе и его блоговом творчестве у адресата» [Бондарькова, 2014: 90]. Идея же описания автора и книги на обложке не нова, однако если традиционно описание автора так или иначе соотносится с его литературной биографией, а описание книги представляет собой аннотацию, то здесь мы имеем дело с литературой, призванной вдохновлять и мотивировать (особый пласт современной нон-фикшн литературы, заслуживающий отдельного изучения). В рамках травелога подобная саморепрезентация, подчеркивающая аутентичность рассказанного в травелоге опыта и заявленная уже на обложке, помогает формированию того самого «вышестоящего “я”», о котором пишет Карл Томпсон.
Алена Бондарева в статье “Литература скитаний” делает следующий комментарий: «Главная задача пишущего путешественника - не развлечь аудиторию, а передать знания (в том числе - редчайшие сведения). Поэтому рассказ о том, как весело отдыхать семьей в Египте или в каком турецком кафе дешевле покупать омаров, травелогом по определению быть не может [Бондарева, 2012]. Эта мысль подводит нас к следующему важному элементу травелога: неразрывная связь с жизненной практикой и зависимость от культурного контекста.
2.3 Культурный контекст
Мысль Алены Бондаревой отражает важнейшую для формирования современного (исследуемого нами) травелога особенность культуры путешествий: мир стал открытым как никогда раньше, в особенности для России. Прошло достаточно времени с распада Советского Союза, чтобы и русский путешественник, и русский бизнесмен освоились в капиталистическом обществе, а сфера туризма развилась достаточно, чтобы предложить любые изыски за не очень большие деньги. Кроме того, в Интернете можно найти информацию обо всех основных достопримечательностях, о лучших маршрутах, а на запрос о чем-то аутентичном трэвел сайты будут выдавать копипаст-подборки. Иными словами, культура путешествий в России в 2010-е оказывается настолько простой, а люди, оправившиеся финансово и морально после кризисов 90-х, теперь хотят и могут ездить на курорты настолько свободно… что молодому поколению начинает не доставать того самого «духа авантюризма». В мире, где всё, казалось бы, изучено и доступно, появляется потребность в: 1) по-настоящему аутентичном опыте; 2) опыте путешествий, не только выполняющем рекреационную функцию, но и позволяющем пройти внутреннюю трансформацию, обрести духовный опыт. И это оказывается наиболее подходящим для русской культуры моментом, чтобы обратиться к опыту и творчеству бит-поколения.
2.4 Битники и их наследие в современном российском травелоге
«Битники (от англ. beat) - представители так называемого «разбитого» поколения молодежи 50-х гг., собирательное название молодежного стиля, противостоящего господствующим общественным ценностям и нравам, ставшее стереотипным для описания андеграунда, а также воспринимающееся сегодня как прародитель всех неформалов» [Баева, 2012: 197]. Движение Битников возникает в Америке в то время, которое Дмитрий Хаустов метко характеризует как «сытое время, охваченное своей, тоже сытой, паранойей - время победы среднего человека из среднего класса с его средним телевизором, средним автомобилем и очень средним пригородным домом» [Хаустов, 2017: 15]. Против этой слишком среднестатистической жизни, внешне свободной и в духе Хаксли утопической, на поверку оказывающейся жизнью подавленного естества, и восстают битники. Их бунт оказывается очень национальным явлением, возможным только в Америке, поскольку революционен по отношению к американской культуре.
В качестве формы бунта против общественной морали битники избрали нетрадиционную сексуальную ориентацию, погружение в дзэн-буддизм, практику расширения сознания с помощью появившегося ЛСД, а также погружения в специфику черной культуры с ее неповторимой музыкой, чувственностью, альтернативностью. В итоге битники стали одним из крупнейших субкультурных молодежных движений, предложив своему поколению в качестве способа борьбы с обществом уход в себя и формирование альтернативной культуры. [Баева, 2012: 199]
Примерно то же время в СССР возникло движение стиляг. «Движение «стиляг» (термин употреб. с 1949 г.) явилось своеобразным стихийным протестом против принятых в советском обществе стереотипов поведения, а также против единообразия в одежде, в музыке и в стиле жизни» [Сипкина, 2015: 50]. Однако то, что внешне можно было бы назвать сходным, при ближайшем рассмотрении оказывается противоположным, что неудивительно, учитывая контексты. Если битники протестовали против американской культуры, стиляги, при всей ограниченности информации, пытались на нее (американскую культуру) равняться.
Несмотря свою национальность, бит-движение прокатилось по всему миру, оставив следы в разных культурах и литературах. В рамках нашего исследования бит-поколение представляет интерес, как ни странно, скорее как культурный, чем как литературный феномен. «С какой-то подозрительной регулярностью у нас издается и переиздается Джек Керуак», -- пишет Хаустов [Хаустов, 2017: 11]. Подобной регулярностью изданий, вероятно, Керуак обязан как раз сообществу путешественников, поскольку, в отличие от малоизвестного в современной поп-культуре Аллена Гинзберга и чуть более известного Уильяма Берроуза, Керуак в культовом романе «На дороге» писал об обычном (относительно!) путешествии, а не о страданиях и преследованиях. Особенный шарм роману, вероятно, добавляет его автобиографичность.
По тем или иным причинам именно творчество Керуака хорошо приживается в современной культуре. Сообщество путешественников в социальной сети «Вконтакте», названное в честь романа Джека Керуака «Бродяги Дхармы», было создано в 2013-ом году, а сейчас насчитывает более 250 тысяч человек URL: https://vk.com/dharma_bums (Дата обращения: 19.05.2020). Бродяжнический образ жизни, манифестируемый Керуаком, нашел особый отклик у той группы блогеров, которые находятся в фокусе нашего исследования, хотя мы и не берем на себя смелость утверждать, что творчество Керуака послужило прямым толчком в каждом конкретном случае. В книге Даши Пахтусовой Керуак упоминается несколько раз, хотя она делает акцент на том, что, начав свои странствия, о Керуаке даже не слышала: