Учитывая его добровольную основу, сетевой модус управления предоставляет благоприятные условия для влияния с помощью социализации, социального обучения и коммуникации. Шиммелльфеннинг и Садельмайер отмечают, что такие качества сетевого модуса как процессы обсуждения, совместного владения и плотности взаимодействия могут укрепить легитимность норм и привести к их распространению. Таким образом, сетевой модус предоставляет участникам переговоров больше пространства для маневра, а внешнее управление также может осуществляться на основе совместных правил и норм, таких как международные нормы.
Третий тип внешнего управления, рыночный модус, является результатом соревнования между формально самостоятельными акторами. В этом случае, принятие правил может произойти или с помощью общего признания, или же через давление и конкуренцию. Лавенекс отмечает, что потребность рынка может привести к формальному принятию законов и норм. Такая потребность объясняется тем, что потребители стремятся к высокому качеству продуктов, производимых в ЕС, или же стремятся получить выход к европейскому рынку.
В ЕС типичной формой институционализированного рыночного управления является принцип взаимного признания. Взаимное признание способствует тому, что на европейском рынке преобладают конкурирующие товары, пользующиеся общественным спросом. Это может привести к добровольному фактическому сближению законодательства на основе соответствующего производства и стандартам сервиса. Во внешней политике рыночный принцип внешнего управления применяется в Европейской экономической зоне, где произошел полный переход на законодательство Единого рынка.
Условия для внешнего управления.
Лавенекс и Шиммельфеннинг выделяют три ряда факторов, на основании которых можно объяснить эффективность управления между странами и регионами.
Первый ряд факторов относится к институтам, и предполагается, что внутренние структуры ЕС, отвечающие за выработку политик определяют модус внешнего управления. Они служат образцом распространения политик, правил и модусов управления ЕС. Эффективность внешнего управления также основывается на существующих институтах. Институционалисткий подход апеллирует следующими гипотезами:
1) Модус внешнего управления определяется модусом внутреннего управления
2) Эффективность внешнего управления повышается при: а) легализации правил и предписаний б) легитимности правил и предписаний
3) Иерархический модус внешнего управления является наиболее эффективным
Следующий ряд факторов основывается на позиции силы (power-based explanation). В этом случае, важным является степень зависимости стран от Европейского союза (и наоборот), а влияние ЕС противопоставляется влиянию других источников управления, например, как Россия или США. В этом случае, модусы внешнего управления соотносятся не с внутренними институтами и структурами ЕС, а с внешними структурами силы и взаимозависимости. Иерархический модус управления применяется при следующих условиях: 1) страны зависят от ЕС 2) страны зависят от ЕС больше чем от какого-либо иного источника управления. Примером может случить восточное расширение ЕС в 2004 году. Без такой же сильной и асимметричной зависимости, ЕС будет не способен эффективно применить иерархический модус по отношению к другим странам. Рыночное управление предусматривает значительную рыночную интеграцию и высокий и симметричный уровень взаимозависимости. Сетевое управление сочетается с симметричным распределением силы и средним уровнем взаимозависимости.
С этой точки зрения, сила и взаимозависимость также способствуют эффективности внешнего управления. Переговорный потенциал ЕС определяет будут ли приняты правила ЕС за основу для взаимодействия и будут ли эти правила выполнены на деле. Процесс вступления в ЕС является ярким примером переговорного потенциала Евросоюза. Перспектива вступления в ЕС является сильнейшим стимулом для стран-кандидатов. В то же время, страны-кандидаты как правило гораздо больше зависят от ЕС чем visa versa. Это условие ставит ЕС в позицию, при которой Союз может требовать полного принятия acquis communautaire. Вне контекста расширения, переговорный потенциал ЕС слабее и варьируется в зависимости от стран и политик.
Суммируя, объяснение с позиции фактор силы предполагает, что модусы и эффективность внешнего управления ЕС исходят из зависимости между ЕС и другими странами. Лавенекс и Ф. Шиммельфеннинг выводят следующие закономерности:
1. Модусы внешнего управления варьируются в зависимости от структур силы и взаимозависимости: 1) высокая и асимметричная взаимозависимость по отношению к проводнику внешнего управления приводит к использованию иерархического модуса управления; 2) высокая и симметрическая зависимость характерна для рыночного управления; 3) средняя взаимозависимость характерна для сетевого модуса.
2. Эффективность внешнего управления возрастает при высоком переговорном потенциале проводника внешнего управления.
3. Иерархический модус внешнего управления является наиболее эффективным.
Третий ряд факторов относится к внутренней структуре стран. В этом случае, выбор модуса внешнего управления по отношению к другому государству зависит от внутренней политики этой страны. Согласно этому объяснению, внутренняя политика влияет на эффективность внешнего управления. Правила ЕС с большей вероятностью будут применяться, если они находят отклик с внутренними правилами, традициями и практиками. На этом основании могут быть применены следующие гипотезы:
1. Модус внешнего управления следует модусу внутреннего управления
2. Эффективность внешнего управления повышается при условии: 1) резонирования с правилами ЕС; 2) совместимости ЕС с внутренними институтами;
1.2 Принцип политической обусловленности во внешнем управлении ЕС
Принцип иерархии, описанный в предыдущем параграфе, понимается как отношения, построенные на превосходстве и зависимом положении. При этом одна из сторон распространяет часть нормативных установок на другую, не позволяя при этом зависимой стороне участвовать в определении этих правил и установок. Основная характеристика иерархического модуса внешнего управления - применение принципа политической обусловленности, который воспринимается многими исследователями как главный принцип внешнего управления в политике расширения ЕС.
Принцип обусловленности концептуально представляется как стратегия, ориентированная на правительства других стран с целью склонить их к демократическим изменениям в государственных институтах. Согласно Шиммельфеннингу (2005) политическая обусловленность - это переговорной процесс между органами развития демократии и государством-объектом. Исход переговорного процесса зависит от переговорного потенциала сторон или рычагов влияния. Те акторы, которые меньше всего нуждаются в определенных соглашениях, могут угрожать другим акторам в отказе от сотрудничества и, таким образом, принуждать их идти на уступки.
В контексте расширения ЕС, рычаги давления зависят от уровня привлекательности членства в Евросоюзе для стран-объектов обусловленности. Это создает высокую ассиметричную взаимозависимость в пользу ЕС. Шиммельфеннинг (2006) различает две категории обусловленности: демократическую обусловленность и нормативно-правовую обусловленность. В целом, демократия зачастую означает потерю власти и самостоятельности для правительств, которые вынуждены установить честные и свободные выборы, компетенцию судов и парламентов, права оппозиции и национальных меньшинств, свободу слова и печати. Демократическая обусловленность ЕС фокусируется на принятии демократических стандартов, и затем переходит к нормативно-правовой обусловленности, которая нацелена на принятие правил ЕС.
Исследователи выделяют политическую обусловленность ЕС как единственный фактор, содействующий продвижению демократии и прав человека. Обусловленность может принимать как негативную, так и позитивную форму. Она связывает требования ЕС (например, политические реформы) со стимулами, которые предлагает партнерам Евросоюз (доступ к рынкам, макро-финансовая помощь и т.д.).
Выдвижение требований и влияние на политические элиты стран через обусловленность имеет свои ограничения для ЕС. Прежде всего это связано с перспективами членства в ЕС. Рычаги воздействия эффективны в тех случаях, где конкретные (материальные и политические), а также нематериальные (социальные и символические) преимущества от ЕС превышают внутренние затраты на выполнение правил ЕС. Эффективность и доверие к выдвигаемым требованиям зависит от четкости и определенности условий.
Позитивная обусловленность: перспективы вступления в ЕС и либерализация визового режима.
Развитие концепции обусловленности в контексте Европейской политики соседства и Восточного партнерства неразрывно связано с процессом расширения, особенно с опытом ЕС в расширении 2004 года. Отсутствие перспективы вступления для стран Восточного партнерства значительно ослабило применение принципа обусловленности в этом регионе и привело к ослаблению взаимных отношений. Опрос, проводимый научным центром Dostбl et al. (2015) среди различных заинтересованных участников из стран Восточного партнерства показало, что недостаток перспектив вступления вызывает озабоченность в разных странах. Более того, 91.1% участников опроса выразили желание видеть связь в членстве в Восточном партнерстве и возможном вступлении в ЕС в будущем. И хотя Восточное партнерство нацелено на экспорт норм, ценностей и правил ЕС, ВП не может быть рассмотрено как альтернатива расширению, так как формирует установку, которая оставляет достаточно места для индивидуальных предпочтений и интересов отдельных стран-членов ЕС.
Отсутствие перспективы вступления повлияло на легитимность Восточного партнерства, подрывая ожидания некоторых стран-участниц ВП, в особенности Украину, Молдову и Грузию. Другие страны, такие как Армения и Белоруссия, восприняли отсутствие перспектив вступления как доказательство, что преимущества Восточного партнерства не перевешивают преимущества приоритетных отношений с Российской Федерацией. Тем не менее, несколько стран ВП провели реформы, поддавшись воздействию конкретных альтернативных стимулов, таких как либерализация виз, подписания соглашений об ассоциации, а также предоставление финансовой и технической помощи.
Когда ЕС не способен предложить перспективы членства, распространение демократии основывается на добровольных обязательствах правящих элит государств-партнеров. Однако подобные стимулы, такие как доступы к рынкам и визовый диалог не всегда являются достаточно существенными, чтобы окупать цену политических реформ, которые подрывают опору правящей власти. Согласно Борзель и Лебанидзе (2015), это особенно актуально для реформ, связанных с широкой целью демократизации, такие как реформы государственных институтов и верховенства закона, и в меньшей степени для некоторых секторальных реформ, например, в области миграции, энергетики и защиты окружающей среды.
В конечном счете, эффективность обусловленности ЕС зависит от расчета затрат и выгод, сделанных национальными политическими элитами. В регионе Восточной Европы основным трансформационным инструментом ЕС является либерализация визового режима. ЕС использует обусловленность для стимулирования партнеров к принятию определенных политик в обмен на предоставление безвизового режима в ЕС. Несмотря на то, что либерализация виз рассматривается как один из самых эффективных инструментов обусловленности в ВП, Сагрера (2014) отмечает, что создание стандартизированного пути к либерализации виз далеко от реальности. В 2014 году Молдова стала лишь второй страной из участниц ЕПС (после Израиля), где был установлен безвизовый режим с ЕС. Достижение успешного соглашения между Молдовой и ЕС в этом ключе увеличило авторитет ЕС среди его партнеров, показав обязательство ЕС к существующим соглашениям.
Подводя итог, при рассмотрении позитивной обусловленности Восточного партнерства исследователи обращают внимание на недостаток перспектив вступления в Евросоюз для стран-участниц ЕПС и ВП. Отсутствие перспективы вступления ограничивает эффективность обусловленности и трансформационной силы ЕС в этом регионе. В то же время, визовый диалог представляет некую альтернативу вступлению и является наиболее важным и ощутимым стимулом для стран-партнеров.
Негативная обусловленность.
ЕС использует негативную обусловленность против некоторых соседей на юге и востоке, применяя принцип «наказания» как санкционный механизм в случае несоблюдения требований ЕС. Дулеба (2012) отмечает, что растущий акцент на политические и нормативные темы (такие как «Европейские ценности») в отношениях ЕС и Украины в результате представляют собой препятствие для укрепления взаимного сотрудничества. Исследователь считает, что такой подход может принести больше рисков, чем преимуществ. Политика, основанная на нормативно-правовых отношениях, может столкнуться с интересами в области безопасности или энергетики отдельных стран-членов ЕС.